— Тинка! — завопила Николина, стоило мне только глаза продрать. — Тинка, где кофе?! Подать кофе немедленно!

— Тиночка, душка, а яичница будет? — вторил ей Алеко.

Не верьте тому, кто говорит, что вампиры просыпаются только под покровом ночи, а при свете дня мирно спят в гробах на бархатных подушках. За месяцы, проведённые в кусадьбе Темнотищевых, я выяснила, что это — полная брехня.

«Не брехня, а художественный вымысел!» — немедленно поправил бы Виктор, но он, к счастью, не умеет читать мысли. Хотя поначалу я и опасалась, что вампиры владеют подобной силой.

Не владеют. В действительности способности кровососов куда менее впечатляющи, чем кажется на первый взгляд. Да и кровь они пьют, если уж на то пошло, лишь по необходимости. А так — и от кофе не откажутся, и от яичницы с помидорами, и от старого доброго красного винца за ужином.

Я соскочила с постели, наскоро заправила её и переоделась. Вылезать из мягкой пижамы, конечно, не хотелось, но выбора не было. Да и униформа горничной оказалась вполне удобной.

Николина в столовой продолжила надрываться, но броситься варить кофе по первому её требованию я не могла: нужно было глотнуть омолаживающего бальзама, а потом — спрятать под блузкой талисман, который из обладательницы тяжёлой русой косы и светлой кожи превращал меня в жгучую смуглолицую брюнетку.

— Бегу, госпожа! — крикнула я.

Голос тоже изменился: стал выше, моложе. Всё-таки магия дарует нам поразительные возможности. И не важно, что кто-то использует их для подъёма по карьерной лестнице, а кто-то — чтобы устроиться горничной к старой вампирской семье, которая вдруг решила обосноваться в нашем городе.

Я до сих пор не понимаю, почему Темнотищевы выбрали именно его, но обязательно разберусь — в причину «здесь просто тихо и спокойно» верится с трудом. Перерасти привычку совать нос в чужие дела за годы мне, к сожалению, не удалось. К тому же нужно было начать жизнь с чистого листа — а что поможет сделать это лучше, чем новая личность и новая работа?

— Беттиночка! — пробасил Виктор. — Не вижу своей газеты!

— Уже несу!

Многие боятся вампиров, считают их древними могущественными созданиями, способными играючи разорвать человека надвое. А я так скажу: они, конечно, не лишены талантов, да и к тому же себе на уме — но в остальном мало чем отличаются от нас.

В коридоре я столкнулась с Вассой. Та уже оделась к завтраку и теперь на ходу черкала что-то в блокноте.

— Доброе утро!

— Тина, доброе утро, — обрадовалась она. — Непременно прочти мой новый рассказ, как закончу.

Конечно, я пообещала, что прочту. Тем более что юная вампирша Васса писала увлекательно и с юмором. У неё были все шансы стать известной писательницей — по крайней мере, я в этом не сомневалась.

Вот уже два месяца я начинала каждый день вместе с господами Темнотищевыми, а они, эльф побери, так и не догадались, что я вовсе не Беттина Ло, неудавшаяся чародейка, которая не сумела развить свой дар.

Меня зовут Ида Логмир. И вам, должно быть, хочется узнать, как я оказалась в подобном положении.

Великий классик ван Рюк как-то сказал: «Быт и магия несовместимы».

Я и этого мелочного старикашку, и его слова в гробу видала, но сейчас мне вспомнились именно они — по закону подлости. Впрочем, и неудивительно: Рюк был старинным другом моей матушки, распивал с ней травяные чаи, жаловался на критиков и стрелял глазками по сторонам. Завидев меня, он обычно хитро щурился и говорил:

— О, это же прекрасная дочурка! Легко ли тебе живётся без таланта матери?

Разумеется, та всякий раз осаживала его, но ван Рюку любой укор был что гному щипок. С такой толщиной кожи…

Говоря откровенно, я всегда считала, что без таланта матери живётся неплохо. Она была чародейкой-стихийницей, а это дар редкий и опасный — мало в ком хватит мощи, чтобы укротить саму природу. Отец никогда не уставал превозносить её и называл сильнейшей ведьмой поколения, но увы: непоколебимая вера в собственную силу её и подвела.

В итоге нам и хоронить было практически нечего.

Тогда отец медленно, но верно начал сходить с ума от горя. Я сперва даже не замечала изменений: началось всё с мелочей — но потом отрицать очевидное стал бы только круглый дурак. Через два года он ушёл за женой.

Поздней весной, когда Подлунное кладбище превращается в цветущий сад, я прихожу к ним и подолгу рассказываю о том, что успело произойти в моей жизни. Не важно, что левая могила под общим памятником почти пуста. Главное — обратиться к тому, кого любил так долго.

Сегодня как раз подходящий день.

— Я знаю, вы бы этого не одобрили, — сказала я в тишине. — Но жить вместе мы с Бозо больше не станем. Я ухожу. С меня хватит.

Ветка дикой яблони над памятником угрожающе затрещала.

— Ну всё, всё! — я замахала руками. — Давайте не будем ссориться.

Весь рассказ занял у меня чуть больше получаса. Упомянув, что развожусь, я быстро перевела тему и принялась болтать о более безобидных вещах. Может, это было не очень-то и честно, но я успокоила себя тем, что родителям Бозо всё равно бы не понравился.

Ну то есть при первой встрече — да, безусловно: прельстивый козёл умел завоевать расположение незнакомца и был обаятелен до зубовного скрежета. Однако стоило узнать его получше, как сразу становилось ясно, что под этой блестящей обёрткой таится отнюдь не шоколад. Хотя цветом субстанция, конечно, и совпадала с моей любимой плиткой с орехами.

Наконец выдохнув, я засобиралась домой. Предстоял ещё неприятный разговор с Бозо, а вся ярость, которую ещё вчера хотелось на него выплеснуть, сдулась как гриб-шар, если на него надавить. Кстати, давненько я не проверяла их запасы — возможно, надо будет докупить ещё…

Я достала из кармана маленькую шкатулку, в которую поместились бы колечка два-три и пара серёжек, не больше. Любой, кто попытается её украсть, в итоге просто выбросит, так и не поняв, зачем она нужна. Чужой даже крышку приподнять не сумеет. А я уже сколько лет без этой коробчонки как без рук.

Каждое действие я давно отточила до автоматизма: вытянуть шкатулку на ладони, подуть, произнести заклинание, подбросить.

Коробчонка принялась раздуваться, пока не превратилась если и не в королевскую карету, то в приличный такой вариант. В нём и добраться до дома можно, и на званый ужин отправиться не стыдно. С тихим гудением карета зависла над землёй, достаточно низко, чтобы я забралась внутрь, не задирая при этом ноги до небес.

Карета неспешно поплыла к дому, а я наконец позволила себе расплакаться.

Так вот о быте и магии.

Вообще-то, назвав их несовместимыми, старик ван Рюк ошибся, иначе никогда не появился бы дар, который выручал меня многие годы. Вы удивитесь, узнав, насколько хозяйственная магия облегчает жизнь. Взять хотя бы уборку: там, где человек без колдовских сил управится за пять-шесть часов, мне хватит и одного. Причём это время уйдёт на то, чтобы заколдовать все бытовые приборы, привязать к ним талисманы, чтобы работали сколько нужно, сбрызнуть кое-что особыми эликсирами.

Потом дело за малым: произносишь заклинание, которое запускает процесс — и готово! Метла, приплясывая, отправится подметать полы, ведро и тряпка последуют прямиком за ней. Грязные тарелки с готовностью прыгнут в раковину, а потом сами займут свои места в сушилке. Ну не красота ли?

Бытовая магия — это вещь, кто бы что ни говорил.

Или вот, допустим, надо вам приготовить ужин на пятнадцать человек. Обычно на такое весь день убьёшь и устанешь так, что самой к вечеру есть уже и не хочется вовсе. А я просто пробегусь по лавкам, закуплю продуктов, найду нужные рецепты в книге — и либо сплету подходящий для такой задачи талисман, либо немного переделаю одно из рабочих заклинаний. Да, это сложновато, если не привык изобретать. Каждый маг в какой-то мере должен быть учёным, готовым к экспериментам. Но лучше посидеть пару часов над сложной загадкой и разгрузить весь следующий день (и много-много дней в будущем), нежели потратить его на готовку.