Так и вышло.

Со временем тех, кто знал о лабиринте под городом, осталось так мало, что можно было по пальцам пересчитать. От кого о нём услышал Торви, я понятия не имела — да и не так это важно, если подумать.

Важно другое — Торви, жадный потомок гномьего принца, увидел потрясающую возможность обосноваться в городке, полном магов. Судя по рассказу Эффенет, перебираясь поближе к Нирлю, он уже умел отбирать чужую магию.

На вопрос, как у него это получалось, воительница ответа не дала. Прямо скажем, я и не смела рассчитывать на такой кладезь информации, но всё-таки отголосок надежды во мне теплился. Эффенет со свойственной ей прямотой обратила его в пыль.

— Не твоё это дело, — фыркнула она. — И не моё. Может, разыскал какой-нибудь артефакт в Забытой. Главное — что он вообще это умеет.

Тут не поспоришь.

Эффенет довелось услышать немало интересного за ту неделю, что она провела под землёй, ослеплённая, изнемогающая от боли. Наверняка Торви не собирался оставлять её в живых, потому что особо не стеснялся.

План его был, с одной стороны, предельно понятен любому, кто успел побывать на месте изгоя, с другой — нелеп и жесток. Для начала он намеревался истребить все те кланы, что когда-то отвернулись от его предка. По счастливой (скорее нет) случайности некоторые из них обосновались у нас.

Разумеется, Торви никогда не повёл бы свой клан войной без подготовки — отсюда и неистовейшее, зудящее под рёбрами желание обзавестись магическими силами. Сперва он похитил Бозо — согласие того поделиться даром обеспечило бы ему мощную защиту. Затем добрался до Эффенет, одной из сильнейших воительниц не только Нирля, но и всех окрестных земель.

А дальше… Дальше претворение его плана в жизнь, похоже, застопорилось, и я предполагала, что мысль Эффенет об артефакте из Забытой империи оказалась верной. Старым артефактам свойственно выходить из строя, особенно если их привезли с территории, куда без особого разрешения лучше не соваться.

Забытая империя — поразительное место, хоть я и сужу только по слухам и хроникам. Когда-то это были просторные и богатые земли. Теперь от них осталось лишь несколько цепочек островов — почти всё ушло под воду. Но даже сейчас, спустя почти полтысячи лет, туда стремятся любители пощекотать нервишки и торговцы различными редкостями. Что-то вода разрушила, но за минувшие годы из вод Забытой достали немало сокровищ идеальной сохранности.

Должно быть, где-то там Торви и откопал реликвию, способную забирать чужую магию. Не представляю, чтобы такая вещь могла храниться в Песчаной или, скажем, Туманной.

Во-первых, об этом все бы уже знали — только попробуйте в мире, полном колдунов и чародеек, скрыть нечто подобное! Во-вторых, такой артефакт охранялся бы очень надёжно.

Даллир, я полагаю, должен был починить эту штуку — или настроить особым образом, чтобы пользоваться ею мог только Торви. Но что-то с его похищением пошло не так. Гномы переполошились, упустили из виду пленников… Так Бозо и Эффенет и оказались здесь.

Обо всём этом я размышляла по пути на второй этаж. Стояла глубокая ночь, но никто, кроме нежданных гостей кусадьбы, не спал — хотя, возможно, не спал и Бозо, увлечённый беседой с Николиной. Настолько, насколько можно насладиться разговором, будучи израненным и истощённым. Ему я заварила целебный травяной чай, приготовила горячие бутерброды: восстановление пойдёт быстрее, если не на пустой желудок.

Дверь в спальню была приоткрыта, и я толкнула её бедром и вошла, аккуратно придерживая поднос.

Бозо выглядел так, что у меня тут же ком к горлу подкатил. Нет, Ида, спокойно, спокойно, только не сейчас… Под грязными фиолетово-жёлтыми разводами с трудом угадывались некогда изящные черты лица, а рана на щеке, похоже, успела воспалиться. Не в лучшем состоянии была и изуродованная рука — Николина как раз отмывала её от засохшей крови, а сверху накладывала вымоченные в резко пахнущем отваре повязки, и я могла видеть каждый срез — довольно неаккуратный, надо сказать.

Мясники Торви даже не позаботились о том, чтобы отсечь ровно.

— Будет больно, — пробормотала Николина. — Ты потерпи, ладно?

— Ладно.

Куда только делся знакомый голос, громкий и уверенный… Сейчас Бозо заглушил бы и шелест листьев. Глядя на него, я понимала, что Торви не ограничился одними только увечьями. Он и его слуги сделали всё, чтобы сломить Бозо, оставить от того, кто прежде был известен как один из сильнейших колдунов Нирля, лишь жалкую тень самого себя.

И, похоже, у них получилось.

Бозо вдруг повернулся ко мне, и я с трудом подавила желание развернуться и убежать.

— О, милое создание, — он даже изобразил слабое подобие улыбки. — Неужели вы принесли ужин? Настоящий ужин?

В его взгляде, направленном на меня, мелькнуло вдруг то, что я так часто видела раньше. Даже сейчас, измотанный донельзя, он не мог отказать себе в возможности полюбоваться хорошенькой девицей.

Заметила это, как ни странно, и Николина.

— Ешь давай, — процедила она. — Учти, мы — я и моя семья — сделаем всё, чтобы ты поправился. Но после ты покинешь этот дом и никогда больше сюда не вернёшься.

— Нико, что ты…

— Я не закончила. Понятное дело, ты не в том состоянии, чтоб выяснять отношения. Но я их и не выясняю — считай, ставлю тебя перед фактом. А отношений у нас больше нет.

Бозо моргнул, поморщился от боли, моргнул снова. Видно было, что каждое движение, даже такое незначительное, пока даётся ему с трудом.

— Захочешь вернуться, — безжалостно продолжила Николина, — я ославлю тебя на весь город. Расскажу, как ты при живой жене бегаешь по девицам, которые годятся тебе в дочери.

Он издал какой-то хриплый булькающий звук, и не сразу до меня дошло, что Бозо… смеялся.

— Ты вампир, — медленно, с усилием выталкивая слова, проговорил он. — Кто в Нирле станет тебя слушать?

Я ожидала чего угодно. В первую очередь — вспышки гнева, ведь Николина всегда была на них более чем щедра. Но, к моему удивлению, она осталась спокойной, только разулыбалась так, будто вот-вот вцепится ему в глотку.

— О, милый, — сказала она, понизив голос до томного шёпота. Я продолжала слышать каждое слово, но моё присутствие, похоже, вовсе её не смущало. — Я тебе не просто вампир. Мой отец в родстве с покойным императором. Тем самым императором, если ты успел подумать, каким именно. И то, что люди пришли к власти, изменило многое, но мы живы, мы — по-прежнему старая аристократия. Каждый из нас сильнее, чем ты можешь себе представить. Я могла бы тебе шею одной рукой сломать, но не стану — тут и без меня постарались… К тому же сюда, должно быть, уже завтра нагрянут гномы, чтобы вернуть пропажу. Придётся отбиваться, и твоя магия нам понадобится.

Впервые за эти месяцы я видела её такой. Николина вдруг в мгновение ока изменилась до неузнаваемости — стала представительницей той самой аристократии, о которой сейчас говорила с таким жаром. Даже тон её никого бы не обманул. Она отчаянно тосковала о временах, которые, по сути, даже не застала, и наверняка мечтала о жизни, отнятой у неё ещё до рождения.

— Подумай об этом, козёл, — нежно добавила Николина. — У тебя есть несколько часов до утра.

Больше всего я опасалась, что гномы бросятся за беглецами сразу же, не дав нам и шанса на подготовку. Но нет — видно, вышедший из строя артефакт и тот факт, что из-за убийства Даллена весь город стоял на ушах, волновали их куда больше. Городская стража наверняка глаз не сомкнула, так что они не рискнули к нам сунуться.

Утром все проснулись мрачные, молчаливые. Завтракали в полной тишине — каждый думал о худшем, и я тоже.

Когда опустела последняя тарелка, никто не вышел из-за стола.

— Садитесь, Беттина, — велел Виктор. — Решим, что делать дальше.

Бозо и Эффенет тоже ели вместе со всеми. Оба настояли на этом, хоть мы и уговаривали их остаться в спальнях и как следует восстановиться. Но времени на восстановление уже не было.