К моему удивлению, Бозо был тише воды ниже травы — и вряд ли причина тому крылась лишь в его состоянии. Вчерашний разговор с Николиной заставил его взять себя в руки.

«Мой отец в родстве с покойным императором», — вспомнила я, и внутренности у меня сплелись в тугой узел. А Виктор-то не просто застал Переворот — ему наверняка пришлось бежать под страхом смерти, потому что с роднёй императора тогда расправлялись с особой жестокостью. На страницах разных хроник события кое-где расходились, но все историки были солидарны в одном: они писали, что маги, которые помогли свергнуть императора, первым делом решили избавиться от всей его семьи — чтобы ненароком не уцелел тот, кто может заявить права на престол.

Несчастные Темнотищевы… Долго же их преследовали по всему свету, пока те не смогли наконец оторваться.

Я разлила всем по второй порции кофе (а кое-кому уже третью) и как раз отодвинула стул, чтобы занять свободное место, когда голова у меня закружилась, а к горлу поднялась знакомая муть. На сей раз это не имело ничего общего с изуродованными магами, оказавшимися у нас на пороге — просто вот так переставал действовать омолаживающий бальзам.

Если впереди бой с гномами, я просто не могу позволить себе и дальше спокойно существовать в обличье Беттины. Темнотищевым нужны Ида Логмир и её магия.

— Что за бред… — прошептала Васса, будучи не в силах отвести от меня взгляд. — Тина, ты… ты стала старше!

Ещё бы, милая. Ещё бы.

— Я всё объясню, — сказала я и в упор посмотрела на Виктора. — Надеюсь, вы простите меня.

Эффенет фыркнула в кулачок — она-то знала правду! — но никто не обратил на неё внимания.

— А что тут объяснять, — пожал плечами Бозо. — В нашем возрасте многие думают о том, как бы сохранить молодость. Зелья — самый простой способ. Просто эта почтенная госпожа захотела вновь ощутить себя юной, вот и пошла к вам в горничные, — добавил он, бросив быстрый взгляд на Виктора. — Ничего особенного.

Тот нахмурился.

— Беттина, это так?

— Не совсем, — призналась я. — Подождите немного.

Пальцы нашарили застёжку цепочки на шее — и вот талисман контрастной внешности уже лежал в моей ладони. Я ощущала, как кожа будто становится податливой глиной, как меняется тело и плывут, возвращаясь к прежнему виду, черты лица. Хорошо ещё, что превращения не сопровождались болью — слышала, раньше её нельзя было избежать.

Когда всё закончилось, я, дрожа от волнения, подняла голову.

— Ида?.. — первым голос подал Бозо. — Что за нелепые шуточки? Если думаешь, что можно просто так принять облик моей жены…

— Это и правда я.

— Да нет, — он не успокаивался. — Быть такого не может! С чего бы тебе, известной в городе чародейке, выдавать себя за какую-то горничную? Неужели решила вспомнить былые времена?

Бозо откровенно веселился. Если бы не лицо в синяках, его можно было бы счесть вполне здоровым — всё-таки крепкий сон и горячая еда поставят на ноги кого угодно. А мне от его реакции сделалось противно, точно я наступила в какую-то гадость. Смешно ему, значит. Указал мне на дверь, потому что у него появилась молодая любовница — а теперь заливается.

Здорово, просто здорово.

— Закрой свою пасть, Тангориан! — рыкнула неожиданно для всех Эффенет. — Может, лучше похихикаешь над тем, как таскаешь девок в семейный особняк?

Бозо и впрямь заткнулся — с самым что ни на есть оскорблённым видом.

— Наверное, кривишь сейчас рожу. Я сказала Логмир, что от твоего лоска ничего не осталось. Жаль, сама не могу глянуть и убедиться, но ставлю нижний клык, что права.

— Вы угадали, — тихо ответил Алеко. В его глазах плясали искорки смеха, и он почему-то вовсе не казался удивлённым.

— Это радует, мальчик.

Эффенет сказала что-то ещё, но я уже не слушала ни её, ни Алеко — голоса их сделались тише и доносились будто откуда-то издалека. Я смотрела только на Виктора и даже моргнуть не решалась, хотя глаза у меня уже начали слезиться.

Ждала, что он наконец что-нибудь скажет. Даже если сочтёт предательницей за такой обман и выставит вон, это будет справедливо.

Губы Виктора всё же разомкнулись, и сердце пропустило такт.

— Почему вы решили признаться, Ида? — спросил он.

— За ними придут, — ответила я, дёрнув головой в сторону Эффенет. — И за Алеко. Если Даллен мёртв, гномам нужен новый артефактор. Вы сказали, что целители не выдадут тайны, но мы не можем знать наверняка. Я не хочу, когда всё начнётся, думать о том, какое сейчас на мне лицо.

— Хорошо. Это правильно.

— И вы не сочтёте… что я вас предала?

— Лет сто назад счёл бы, — Виктор послал мне вполне искреннюю, тёплую улыбку, и сердце пропустило ещё один такт, но отнюдь не из-за страха быть изгнанной из кусадьбы. — Однако жизнь длинна. Разбрасываться громкими словами, среди которых и «предательство» — удел человека. Я видел достаточно, чтобы понимать, на какие причудливые поступки нас порой толкают жизненные обстоятельства. Ваша история — ваша настоящая история, имею в виду — мне понятна. Но почему именно Беттина Ло и именно кусадьба?

Я хмыкнула.

— Так звали девушку, с которой я училась на первом курсе. А кусадьба… Знаете, меня заинтересовало объявление. Вы писали, что не сработаетесь с чародейкой, мне почему-то захотелось доказать, что это не так.

— Ну ничего себе! — возмутилась Николина. — Вы обдурили нас всех и сидите довольная! Захотелось ей… Мне тоже много чего хочется!

Она выскочила из-за стола и устремилась наверх быстрее, чем кто-то из нас успел сказать хоть слово.

— Отойдёт, — вздохнула Васса. — Я тоже обижена, честно. Но всё равно хорошо, что вы к нам пришли, Ида. Наш дом очень изменился.

В очередной раз я убедилась, что эта девочка во многом куда взрослее брата и сестры — просто по своим причинам предпочитает лишний раз не показывать своей зрелости. Удивительно, как причудливо влияют на каждого из нас жизненные трудности. Кто-то словно застревает в своей юности, не желая двигаться дальше, а кто-то вырастает раньше положенного.

— Без вас кусадьба развалилась бы, — просто сказал Алеко. — Мы как-то справлялись, сами понимаете, но разница огромна.

— Боюсь, ты преувеличиваешь.

— Кол мне в сердце, если преувеличиваю.

— Опять твои дурацкие поговорки, — проворчала Васса, но больше ничего не добавила.

Виктор собирался было что-то сказать, но тут Эффенет хлопнула по столу так, что чашки отчаянно зазвенели, а моя, стоявшая близко к краю, и вовсе соскользнула на пол и брызнула осколками.

Жалко. Такой хороший фарфор.

— Если вы перестали облизывать свою драгоценную горничную, давайте уже делом займёмся, — зло зашипела Эффенет. — Чем вы будете отбиваться от гномов, красивыми словечками?

Обстановка за столом моментально переменилась.

Мы сошлись на том, что ожидать атаки стоит с наступлением темноты. Может быть, Торви и самоуверен, но отнюдь не глуп — он не отправится в кусадьбу среди бела дня, особенно после того, как из-за гибели Даллена в городе поднялся настоящий переполох.

Значит, в запасе у нас было достаточно драгоценных часов.

Первым делом я написала по письму каждому боевому магу, живущему в Нирле, и попросила Бозо тоже подписаться. Левой рукой он едва справлялся, но всё же его слово имело вес в Нирле — тут не до того, насколько коряво оно начертано.

Без вопросов оставила на каждом листе летящий росчерк и Эффенет. Ей было особенно нелегко, и потому Васса направляла её руку, а после — стирала чернила с ладоней, заметно краснея от брани, на которую Эффенет не скупилась. Прежде я бы одёрнула её — не при ребёнке же, — но сегодня никак не получалось забыть, что ребёнок наверняка уже отметил тридцатилетие.

После того, как я запечатала конверты, Васса отправилась разносить их. Вместе с Алеко, разумеется — никто не думал, что на неё нападут посреди улицы, но подстраховаться не мешало.

Виктор же спустился в подвал и долго о чём-то беседовал с призраками. Тайный ход мы уничтожили: не просто забили досками дыру в полу, а полностью отрезали гномам этот путь в кусадьбу. Эффенет, поддерживаемая Виктором, сверху так шарахнула по подземному коридору заклинанием, что пыль оттуда поднялась столбом и теперь ровным слоем лежала и на роскошном ложе, и на прикроватном столике, и на ковре. Обвал не оставил Торви и его клану ни шанса пробраться сюда тайком. Теперь если придут — то прямиком к порогу.