— Хорошее место, не так ли? — мягко спросил их из темноты. Златоусты их уже ждали: и Ортега, и Орф, и Ориск. Причём последний зацепился лапами за уступ на потолке и висел вниз головой, страшно довольный. Казалось, что поражение его вообще не волновало. Орф же, сидевший в углу и подобравший под себя лапы, своим матовым силуэтом издалека был похож на какого-то диковинного лебедя.

— Да, — кивнул Месс, с любопытством оглядываясь, — признаться, это первое место, где я чувствую такой покой с тех пор, как попал в Приграничье. Перекрёсток, при всём уважении, слишком уж… шумный.

— Приятно это слышать, — сказал Ориск, чьи чёрные глаза мягко мерцали алыми всполохами во тьме, — уверяю вас, вы не пожалеете, что пожелали узнать Рой поближе.

— Как-то ты слишком мягко настроен, — резко заявил Сареф, — тебя что, вообще не волнует то, что я тебе надрал зад?

— Нисколько, — невозмутимо ответил мыш, легонько покачиваясь, — какая разница, что я проиграл? Я хотел достойной схватки, и я её получил. Потому что сражаться с Идеей отправили Ортегу. А я должен был сидеть и ждать.

— Ты знаешь, почему это случилось, — невозмутимо ответил Тигр, — твой голос должен был успокоить остальных — и он же должен был повести их в безопасное место, если бы я не выжил.

— Но я всё же не отказываюсь от того, что говорил о твоей крови, Хим, — продолжил Ориск, — я, действительно, ничего вкуснее в жизни не пробовал. Мне приходилось пробовать много разной крови… но с твоей не сравнится ни одна. Зачастую я чувствую через кровь лишь страх, готовность подчиниться, выживание любой ценой. Ты не представляешь, как мне это надоело. А тут… такой роскошный букет. Словно преданность и верность приятно сочетаются с хитростью и расчётливостью. Но не бойся, Хим. Ты, конечно, можешь рассчитывать на свою безопасность… но я был бы тебе очень благодарен, если в будущем ты позволишь мне повторить этот опыт. В конце концов, то, что твоя кровь позволила нашей отбракованной особи моментально пройти эволюционный шаг, говорит о многом.

— Я подумаю, — ответил Сареф, который, поддаваясь вспыхнувшему в нём инстинкту, сел рядом с Ориском так, что теперь летучий мыш буквально мог шептать ему на ухо. И тот тихо заворчал, польщённый такой компанией. Месс же сел между Орфом и Ортегой, грамотно распределяя оставшееся внимание между двумя златоустами. Потому что… несмотря на коллективное сознание, как оказалось, златоусты имели куда больше личности, чем Сареф думал поначалу.

— Кстати, — тут же спросил Сареф, ухватываясь за всплывшую тему, — как вообще получилось, что Ссэ ушёл от Роя? Неужели такое бывает?

— Такое иногда бывает… но конкретно с Ссэ всё получилось сложнее. Однажды он нёс службу и сторожил… хм… важную цель. И… так получилось, что в процессе…

— Что за важная цель? — спросил Месс. Орф вздохнул… но, как видно, сказавши первое слово, пришлось говорить и второе…

— Теневой Символ, что пытался обмануть нас… с ценой, которая была обещана за нашу силу. Мы вообще хотели его убить в назидание… но Рой тогда нам запретил это. Видишь ли, его смерть могла напугать остальных Символов. А прорывы Идей начали происходить чаще… и мы не могли обрубить себе этот контакт даже на минимальное время. Поэтому вместо смерти мы схватили его и продержали некоторое время… в плену. И вот его и сторожил Ссэ. Символ был коварен… он пытался сбежать, подчинив себе эту особь. Но просчитался. Он смог оторвать Ссэ от разума Роя, но вот подчинить себе его так и не сумел.

— В конце концов, мы заставили Символа заплатить положенное, — зашептал Сарефу в ухо Ориск, — но контролировать оторванную от множества особь стало слишком сложно. Поэтому было решено просто отпустить его. В конце концов, так тоже вышло неплохо. В Перекрёстке на него смотрят — и видят, что он совсем не плохой. Он тоже хочет жить и радоваться жизни… и этим он не особо сильно отличается от остальных. Поэтому — пусть гуляет. Хаос всегда приводит положение вещей к гармонии, и даже в таком состоянии Ссэ ещё послужит нашему делу.

— А где вы держали этого пленного Символа? — спросил Сареф, пытаясь говорить спокойным голосом. Потому что он чувствовал: вот оно, заветная точка поиска! Там, где держали Символа — там же сейчас могли держать и детей Ильмарриона!

— Это уже тоже информация не для всех, — тут же сказал Ортега. Причём, судя по досаде в его голосе, этой теме вообще не следовало подниматься.

— Ну ладно, дело ваше, — пожал плечами Сареф, — хотя, вообще-то, подобное намного больше говорит в вашу пользу. Если уж вместо того, чтобы просто убить, Рой готов дать нарушителю шанс подумать над своим поведением, то… он начинает выглядеть если не добрее, то, как минимум, умнее и дальновиднее, чем кажется.

— Нам приятна твоя оценка, — равнодушно кивнул Орф.

— Кстати, — теперь с вопросом снова выступил Месс, — а, если не секрет — откуда вы знали, где именно будет прорыв Идеи, и что это вообще будет именно Идея?

— Это тоже информация не для всех, — вкрадчиво ответил Ориск, — впрочем… если вы всё равно видели Богомола, то большого секрета в этом уже нет. Он сам родом с Промежутка, он в медитациях может отслеживать его активность… и он даёт нам знать, когда один из островов этой реальности достигает своего апогея. А дальше… наши особи расползаются по всем территориям, куда могут дотянуться… и они ищут средоточие, откуда испуганно бежит вся существующая живность. Найти эпицентр по этому признаку не так уж и трудно.

— А до того, как вы нашли Богомола, как вы находили такие точки прорыва? — спросил Сареф.

— Хаос был к нам милостив, — туманно ответил Ортега. Сареф ждал продолжения, но тигр молчал.

— Но… вам это не кажется странным? — осторожно поинтересовался он, — то есть, Хаос посылает свои Идеи проверять это измерение на прочность… и при этом вы рассчитываете на его же милость. Это же… ненормально.

— Зависит от того, что считать нормальным, — зашептал Сарефу на ухо Ориск, — обычный естественный отбор, когда нужно доказывать своё право на силу, на жизнь, на еду и на возможность оставить потомство. Мы живы до тех пор, пока способны бороться за своё выживание. И даже если очередная прорвавшаяся Идея одержит верх и начнёт менять мир под себя… даже тогда для нас не всё будет потеряно.

— А… насколько стар Рой сам по себе? — поинтересовался Сареф, — помнит ли он… успешный прорыв прошлой Идеи?

— Предпочитает не помнить, — ответил Орф, явно намекая, что дальше на эту тему вопросов задавать не следует. Но Сареф чувствовал, что его наглость пока что благоволит неуловимо витающей рядом сущности… и потому задал очередной вопрос, впрочем, ловко свернув к другой теме.

— А почему вы тогда напали на нас с хозяином на Стене? — поинтересовался он. В ответ на это Ориск шумно выдохнул воздух над его ухом.

— Неужели не очевидно? — с явно прорывающимся раздражением спросил он, — мы почувствовали носителя хилереми. Мы хотели спасти тебя, Хим. Да, мы знаем, что хилереми не считают себя пленниками и зачастую искренне привязываются к своим хозяевам. Но это не так. Клан Зинтерра обманом завлекает их — после чего их жизни находятся в его полной власти. Да, на твоём примере мы теперь видим, как сильно любил тебя твой хозяин. Раз уж даже здесь и сейчас, полностью свободный, полностью осведомлённый, ты всё равно преданно хранишь в себе его душу. Но такое бывает крайне редко.

— Странно слышать подобное, — пробормотал Сареф, — после того, что я о вас узнал, было бы логично предположить, что и Адральвез заключил с вами сделку, чтобы к нему приходили души хилереми.

— Вот тут как раз нет, — тихо рассмеялся Орф из своего угла, — Адральвез боится нас, как огня, потому что он не в состоянии перехитрить целый разум Роя. А вот с одиночными целями он, к сожалению, справляется вполне неплохо…

Сареф, поняв, что это был завуалированный намёк на его предательство, грустно вздохнул, позволяя златоустам себе посочувствовать.

— Ладно, — Ортега потянулся на своём месте, — если вы закончили с вопросами, позвольте поинтересоваться: что вы намерены делать дальше?