Прошу подождать ещё чуть-чуть. Уже и сама голодная, но начать без него почему-то неловко. В семь тридцать семь Константин звонит сам.

— Даш, я задержусь. С заказчиком срочное, нужна личная встреча. Мы сейчас заканчиваем разговор, потом…

— Костя, Полина уже здесь, — перебиваю я. — Мы с семи тебя ждём.

— Прости. Крупный клиент, вопросы по конфиденциальности. Сегодня потребовал встретиться, договор под угрозой. Я должен это разобрать.

Я стою у подоконника с телефоном. Значит, уже разбирает. Уже договорился, начал, а нам только сейчас сообщает. На столе три прибора, дочь смотрит на меня из комнаты.

— Когда ты понял, что не приедешь вовремя?

— Я рассчитывал закончить раньше, — начинает он. — Потом он потребовал…

— Но ты уже решил остаться там? — перебиваю я. — До того, как мне позвонил?

Константин молчит несколько секунд.

— Да. Даш, я не мог просто отмахнуться. Сейчас не знаю, во сколько освобожусь. Поужинайте без меня, я приеду, как закончу.

Я слышу рядом с ним голоса. Ему нужно вернуться к людям, которые ждут. А Полина уже ждёт у меня, и я не знаю, что ей сказать.

— Хорошо, — отвечаю и отключаюсь.

Дочь поняла по разговору. Говорит, что ничего страшного, давай есть. Я начинаю объяснять про крупного клиента, про неприятности в центре, потом замечаю, как она смотрит на меня.

— Мам, я слышала. Не надо. Доставай горячее.

Мы садимся вдвоём. Мясо удалось, Полина хвалит, просит добавки. Я подкладываю ей, стараюсь слушать про учёбу. Когда в подъезде хлопает дверь, невольно замолкаю. Дочь делает вид, что не заметила, продолжает рассказывать.

К девяти уже пьём чай. Я показываю, где Кирилл поправил шкаф, вспоминаю его визит. Полина спрашивает, как у меня с Константином. Рассказываю про ресторан, про прогулку. Всё равно улыбаюсь, хотя злюсь на сегодняшнее опоздание.

— А не получится опять, что ты всё время ждёшь? — тихо спрашивает дочь. — У него работа, у тебя ужин. Ты же так уже жила.

Я ставлю чашку слишком резко. Хочется сказать, что она его совсем не знает. Что он действительно работает, что мне с ним хорошо. Сама боюсь с половины восьмого, а слышать от дочери ещё больнее.

— Один вечер, Полина. Всего один. Зачем ты сразу…

— Я ничего не сказала про него плохого! — перебивает она. — Просто спросила. Ты сразу сердишься, будто я против вас.

Дочь отодвигается, смотрит в чашку. Ещё минуту назад мы спокойно болтали. Мне жаль, что сорвалась на неё.

— Прости. — Отодвигаю чашку. — Ты права, что спросила. Мне просто обидно.

Полина не сразу оттаивает. Крутит салфетку, потом спрашивает, не звонил ли он ещё. Я отвечаю, что нет, и предлагаю нарезать оставшийся пирог. Не хочется превращать весь её вечер в ожидание моего мужчины.

В половине десятого дочь собирается: завтра рано дела. Упаковываю ей мясо, она забирает часть пирога. Возле двери обнимает, просит не сидеть до ночи. Я обещаю лечь, если устану. Провожаю и возвращаюсь к столу. Третья тарелка осталась чистой.

Константин приезжает после десяти. С цветами. Смотрю на него в прихожей: усталый, ворот рубашки расстёгнут. Хочется обнять и одновременно спросить, почему нельзя было предупредить до того, как мы накрыли стол.

— Полина уехала? — спрашивает он.

— В половине десятого. Утром дела, ждать дальше не могла.

Он протягивает букет, я не беру. Константин медленно опускает руку.

— Прости, Даш. Я собирался закончить раньше. Клиент сегодня потребовал личных гарантий по работе с данными. Мы не могли перенести, там серьёзный договор, и…

— Я хотел приехать, — отвечает Константин. — Правда. Только сейчас это, наверное, уже… Даш, я понимаю, что подвёл вас.

Я молчу. Он стоит передо мной, усталый, расстроенный, и так хочется просто обнять. Но потом вспомню, как ждала, и буду снова злиться. Всё равно придётся говорить.

— Мне лучше уйти? — спрашивает он.

Я отвечаю не сразу. Потом киваю.

— Сегодня да, Костя.

Он прощается, оставляет цветы. После его ухода ставлю букет в воду, убираю со стола. Мясо перекладываю в холодильник. Есть больше не хочется, хотя перед его приходом собиралась ещё налить себе чаю.

Следующие несколько дней разговариваем коротко. Константин спрашивает про работу, я отвечаю, спрашиваю про его день. На второй вечер он предлагает заехать.

— Не сегодня, — говорю я и слышу, как он замолкает.

— Хорошо. Позвони, когда захочешь.

Я держу телефон, не прощаясь. Хочу, чтобы приехал. И не хочу снова начать улыбаться с порога, пока между нами всё недоговорено. Константин тихо произносит моё имя, я отвечаю, что здесь. Ещё немного говорим и расстаёмся до завтра.

Жанна выслушивает рассказ про ужин, злится вместе со мной. Говорит, что тоже обиделась бы. Мне почему-то именно это нужно услышать.

Всё время вспоминаю поздние возвращения Павла. Сижу за столом и опять слышу своё «он сейчас приедет». Но Константин не лгал, где был. Я не думаю, что он изменяет мне. Он действительно разбирался с работой. И всё-таки вчера пообещал, днём подтвердил, а вечером отменил так, словно мы с Полиной в любом случае подстроимся.

Когда через несколько дней он просит встретиться, соглашаюсь. Зову к себе. В ресторан сейчас не хочется — там придётся выбирать еду, отвечать официанту, следить, не слишком ли громко говорю.

Константин приезжает вовремя. Раздевается в прихожей, замечает цветы в вазе. Я предлагаю чай. В комнате он сперва садится на стул, я прошу пересесть на диван. Мне всё ещё обидно, но разговаривать через всю комнату не хочу.

— Я мог поручить начало встречи другим, — говорит он. — Потом подключиться, когда потребовался бы сам. Вместо этого сразу взял всё на себя.

Я смотрю на него. Так и хочется спросить, зачем тогда по телефону объяснял, что иначе нельзя. Константин замечает моё лицо и добавляет:

— Вопрос был серьёзный. Только это не значит, что я должен был один разбирать его с первой минуты. Есть кому работать. Я привык забирать решение себе, даже когда без меня справятся.

— А нас ты собирался потом убедить, что всё правильно сделал? — спрашиваю я.

— Да, — признаёт он. — Наверное, так. Приеду, объясню. Ты поймёшь, потому что правда важное.

Мне снова хочется плакать. В тот вечер я ведь сама объясняла Полине, насколько важное. За него. Он ещё не приехал, а я уже нашла ему оправдание.

— Бывшая жена тебе тоже это говорила, — напоминаю. — Ты сам рассказал. Почему со мной вдруг будет иначе?

Константин сжимает губы. Вижу, что задела. Он отводит глаза, не отвечает сразу.

— Не вдруг, — произносит наконец. — Если продолжу работать так же, будет то же самое. Я уже начал передавать часть оперативных вопросов. Переговоры могут начать без меня. Не каждый звонок должен заканчиваться тем, что я бросаю всё и еду лично.

Он рассказывает, какие решения передал сотрудникам. Полномочия у них и раньше были, но он всё равно вмешивался. Сейчас договорились, в каких случаях действительно нужен сам. Ему непривычно, он не обещает, что сразу получится.

— Я не хочу опять спрашивать, точно ли ты можешь, — говорю я. — Каждый раз по три раза. Мне тогда легче вообще не приглашать.

— Я знаю. — Константин смотрит на меня. — Жена так и перестала. Сначала ругалась, потом уже не звала, не ждала. Я даже обрадовался, что стало спокойнее. А она просто больше не рассчитывала, что я приду.

Он замолкает. Мне жаль женщину, которой надоело ждать. И страшно оказаться на её месте.

— Мне нужен мужчина, который будет рядом, — произношу я. — Я не прошу бросить центр. Но ты же сам решил встречаться со мной. У меня дочь, сын, свои планы. Если мы договорились и что-то изменилось, я тоже хочу это обсудить. До того, как начну ждать.

— Должен был позвонить сразу, — говорит он. — Сказать, что произошло, и спросить, как перенести вечер. Я решил за вас обеих.

Я киваю. Он берёт меня за руку, на этот раз не отстраняюсь. Мне приятно чувствовать его рядом, хотя от одного признания всё ещё не могу успокоиться.