— Ей, — выговариваю я. — Это компания Виктории.

Первый платёж в августе. К ней на семейные встречи мы пришли в сентябре. Я показываю Жанне даты, тычу пальцем в экран, не попадая с первого раза.

— Смотри! Мы ещё даже не ходили к ней. Он уже тогда…

Не могу закончить. Тогда что? Знал её — да, я уже видела июльскую фотографию. Но что ещё было между ними, когда он отдавал наши деньги? Мне опять придётся спрашивать его и слушать, как я всё неправильно поняла.

На странице рядом с фотографией кнопка записи на курс. Виктория так же улыбалась мне, когда я жаловалась на ссоры из-за расходов. «Вы пытаетесь справиться с тревогой через контроль». Я записала. Старалась не спрашивать Павла лишнего. И вот на что пошли мои старания.

— Я ей рассказывала, что мы из-за денег ругаемся, — говорю Жанне. — Она велела доверять ему. Понимаешь? Он переводил ей, а она учила меня не смотреть!

Я уже ищу в телефоне её номер. Жанна придвигает стакан воды, но я отмахиваюсь.

— Что ты хочешь сказать? — спрашивает подруга. — Даш, подожди. Сначала сохрани это.

Её хочется оборвать. Я хочу услышать Викторию сейчас, без подготовленного ответа от представителя. Хочу, чтобы она хоть на секунду растерялась. Но что я получу? Она отключится, а я опять буду до утра перебирать её слова. Кладу телефон возле ноутбука и скачиваю выписку. Отправляю Ларисе, отдельно пишу сумму и название компании.

Ответа жду всю ночь. Лариса звонит утром и приглашает к себе с распечатками.

В кабинете холодно. Натягиваю кардиган, сажусь, но папку из рук не выпускаю.

— Мы можем забрать деньги обратно? — спрашиваю, прежде чем она успевает открыть выписку. — Он без меня отдал почти всё, что мы накопили!

— Давайте посмотрим, на каком основании. — Лариса протягивает руку за бумагами. — В платежах указан договор займа. У вас он есть?

Я мотаю головой. Никакого договора Павел не показывал. Он вообще о ней не говорил, когда рассказывал, куда вложился.

— А банк? Я могу написать, что не согласна?

— Написать можете, — отвечает Лариса. — Но этим уже проведённые переводы не отменить, Дарья. Сейчас запрошу договор у его представителя.

Она открывает почту. Я слежу, как набирает сообщение, и едва удерживаюсь, чтобы не поторопить. Всё слишком медленно. Муж успел отдать деньги, теперь мне нужны запросы, ответы, чужое рабочее время, чтобы хотя бы выяснить условия.

— Пока они будут отвечать, она всё потратит! А мне он дом отдаст и скажет: денег больше нет?

Лариса прекращает печатать, поворачивается ко мне.

— Вы же не приняли его предложение. И я не советую принимать. Если это заём, остаётся требование вернуть деньги. Нам нужно понять, кто обязан вернуть, когда и за счёт чего. Перевод сам по себе ещё не значит, что вы ничего не получите.

— Но и не значит, что получу, — перебиваю я.

Павел сбрасывает звонок. Набираю ещё раз — снова сбрасывает. Я бросаю телефон на соседнее сиденье и сижу, вцепившись в руль. Поехать сейчас к нему? Чтобы договорил мне в лицо? Кирилл дома. Представляю, как сын выйдет из комнаты на наши крики, и отпускаю руль.

Ларисе пишу уже перед отъездом: муж подтвердил заём, обещает возврат в сентябре. Дома у Жанны забываю, что это чужая квартира, и громко зову из прихожей. Подруга выглядывает из кухни, спрашивает, что случилось.

— Ничего нового. — Я снимаю обувь, чуть не роняю раскрытую сумку. — Опять объяснил, куда мне не надо лезть.

Жанна подбирает выпавший кардиган, несёт в гостевую. Следую за ней и вижу свои вещи на её кресле, документы на её тумбочке. Она ни разу не пожаловалась. От этого ещё неловче говорить то, что я решила по дороге.

— Я хочу квартиру снять. Здесь неподалёку, чтобы Кирилл мог после школы заходить.

— Даш, ты мне не мешаешь. — Подруга кладёт кардиган на спинку кресла. — Если из-за вчерашнего… Я спать хотела, вот и легла, пока ты сидела.

Я обнимаю её, не давая продолжить. Она ещё собирается оправдываться передо мной! Ведь это я заняла комнату, звоню по ночам, хожу с заплаканным лицом к чайнику.

— Нет, Жанн. Мне у тебя хорошо. Но я не знаю, сколько всё это продлится. И хочу, чтобы Кирилл приезжал домой ко мне. Свою сумку бросал где хочет, ночевал. Понимаешь?

— Здесь он тоже может, — упрямо отвечает подруга, но уже обнимает меня в ответ. — Только не хватай первое попавшееся. Посмотри нормально. И с залогом чтобы тебя не обманули.

Первые две квартиры не подходят. Одна над остановкой, во второй даже для лишнего спального места нет угла. В третьей я задерживаюсь: маленькая кухня, отдельная комната, диван и узкий стол. У выключателя потёртые обои. Окно во двор, до школы Кирилла можно дойти пешком.

Хозяйка показывает, как раскладывать диван. Я помогаю отодвинуть стол, проверяю, хватит ли прохода. Хватит. Сыну будет теснее, чем дома, но он ведь не навсегда должен сюда переехать. Может просто остаться со мной. От этой мысли я уже готова согласиться, приходится заставить себя ещё раз прочитать договор.

Аренда с залогом съедает заметную часть моих денег. Перед переводом открываю остаток на своём счёте, считаю, что останется до зарплаты. Хватит. Нажимаю подтверждение и только потом замечаю, как долго хозяйка держит передо мной ключи.

Вещей на переезд мало, Жанна помогает управиться за один вечер. Привозит чашки и цветок, сама выбирает ему место у окна. Мы пьём чай на новой кухне, коленями задеваем друг друга под столом. Она обещает привезти запасное одеяло. Я смеюсь, что скоро вывезу половину её дома, и всё-таки одеяло прошу: здесь есть только одно.

Кириллу отправляю адрес и фотографию кухни. Он отвечает не сразу. Пока жду, убираю пакеты, вытираю полки в шкафу. На дверце перекосилась петля, сколько ни закрывай — остаётся щель. Отступаю, решив разобраться позже: пришло сообщение сына.

«Завтра после школы могу зайти».

Я успеваю ответить, что буду ждать, и сообщаю адрес Павлу. Пусть знает, куда едет ребёнок. Муж тут же звонит.

— Ты сняла квартиру? — спрашивает недовольно. — Уже договор подписала?

— Да. На несколько месяцев. Потом решу.

— Потрясающе, — тянет Павел. — Сама ушла, теперь ещё на аренду тратишься. У Жанны перестало устраивать?

Я смотрю на пакеты у плиты. Ещё вчера боялась, что не смогу жить одна, не справлюсь со всеми расходами. Теперь он опять заставляет меня сомневаться.

— Она моя подруга, Павел. Я не собираюсь жить у неё годами.

— Так возвращайся, — бросает он. — Тебя никто из дома не выгонял.

— И как ты это представляешь? — Я уже говорю громче. — Мы с тобой завтракаем, потом ты едешь к Виктории, я на работу? По вечерам делаем вид, что семья?

Он раздражённо просит не начинать опять. У него всё решается очень легко: я могу жить где угодно, пока не требую от него ничего менять.

— Кирилл завтра придёт поужинать. Я сообщила адрес. Больше обсуждать нечего.

— Ты только не тяни его к себе! — обрывает Павел. — У него здесь нормальные условия. Не надо устраивать соревнование, с кем лучше.

— Он сам попросился. И со мной ему тоже может быть хорошо. Придётся тебе с этим как-нибудь жить.

Я отключаюсь прежде, чем он отвечает, и отодвигаю телефон. Слова вышли смелее, чем я чувствую себя на самом деле. Опять читаю сообщение сына. Он написал до разговора с Павлом. Я его не уговаривала.

На следующий день готовлю котлеты и пюре. Кирилл их любит. Пока жду, убираю сумки с дивана, чтобы ему было куда сесть, и достаю чистое полотенце — вдруг понадобится.

Кирилл приходит в половине четвёртого. С рюкзаком, в школьной рубашке. В тесной прихожей мы мешаем друг другу, пока он разувается. Хочу обнять, но он уже заглядывает в комнату, нажимает коленом на диван.

— Ты правда здесь живёшь? Прям насовсем?

— Пока здесь. — Я встаю рядом с ним. — Вон стол можно к окну поставить, если тебе понадобится. И диван раскладывается.

— Мам, я не про диван. — Сын оборачивается. — Я думал, ты у Жанны побудешь и домой вернёшься.