— Ты сказала «вечером». — Она поворачивается ко мне. — Даша, покажи, что именно ты успеешь.

Я сажусь, пододвигаюсь к экрану. Вот эти страницы можно закончить. А здесь таблицы, рисунки не сверены, в двух заданиях автор поменял условие. Если отдам как есть, это уйдёт дальше и вернётся уже ошибкой в готовой книге.

— К вечеру всю часть не смогу, — признаюсь я.

Начальница снимает очки. Мне страшнее от этого движения, чем было бы от крика. Она устала слушать мои сроки.

— Почему тогда обещаешь? Мне надо планировать работу остальных. Автор ждёт, вёрстка ждёт. Я уже несколько раз переносила из-за тебя.

— У меня сейчас… — начинаю и осекаюсь. Она знает. Я всё это уже рассказывала.

— Я сочувствую, Даша. Но бесконечно держать книгу у тебя не могу. Если ты не заканчиваешь, придётся передавать другому редактору.

— Я закончу! — вырывается у меня. — Только дайте посчитать нормально, что осталось.

Она смотрит на меня несколько секунд. Я жду, что сейчас скажет: времени больше нет. На аренду я ещё заработаю, возьму другую книгу. А если следующую уже не дадут? Общие деньги у компании Виктории, и Павел явно не собирается помогать мне жить отдельно от него.

На следующий день я звоню Константину из издательства: обещанные страницы закрыла, можно встречаться. Он предлагает ресторан, но мне после целого дня за столом хочется просто пройтись.

— Тогда гулять, — соглашается он. — И поедим по дороге. Только надень удобную обувь.

Я смотрю на свои туфли. Он меня не видит, а уже собрался переобувать.

— А если я не в удобной?

— Пройдём поменьше, — отвечает Константин со смехом. — Или по очереди будем жаловаться на ноги. Я тоже не в кроссовках.

Он ждёт у сквера. Когда подхожу, целует сразу, не успев сказать ничего про погоду и работу. Я обнимаю его и забываю, что хотела пошутить насчёт обуви. Всё-таки хорошо, что согласилась. Не надо сидеть дома, думать, что ещё может прислать Павел.

Мы идём по дорожке, держась за руки. Константин спрашивает, удалось ли закончить обещанное. Я рассказываю про таблицу и автора, который наконец признал ошибку. Мужчина смеётся: хорошо, что хоть не ему пришлось получать от меня третье письмо с замечаниями.

Возле кафе покупаем горячие лепёшки, садимся на скамейку. Я надкусываю свою слишком жадно, обжигаюсь начинкой и некоторое время только обмахиваю рот ладонью. Константин предлагает поменяться.

— У тебя тоже горячая! — Я смеюсь, отодвигая его пакет. — Ничем это мне не поможет.

— Я предложил. Больше не буду мешать тебе страдать над ужином.

Он устраивается рядом, ждёт, пока я наконец могу есть. После офисного дня даже сидеть здесь с бумажным пакетом приятно. Я рассказываю, как хочу в отпуск: выбрать жильё у моря, привезти книги и несколько дней никуда не бежать.

— Совсем никуда? — Константин поворачивается ко мне. — Серьёзно выдержишь?

— Очень постараюсь. Лежать, читать, купаться. И без списка, что ещё обязательно надо посмотреть.

— Я бы начал искать лодку, — признаётся Константин. — Или машину, куда-нибудь съездить.

— Ищи. Я пока полежу, — отвечаю и только после его улыбки замечаю, как это прозвучало. Будто уже собираемся вместе.

Я прячу лицо за пакетом. Константин не делает из моей оговорки события. Спрашивает про книги, и мы начинаем спорить о романе, который я люблю перечитывать. Ему показался затянутым. Он даже помнит, где именно, — тут же возражаю, объясняю, почему без этих сцен всё было бы хуже.

— Ты и в отпуске редактором работаешь? — дразнит он.

— В отпуске я могу загибать страницы, и никто мне не указывает. Кроме Полины. Она терпеть этого не может.

Константин тоже против загнутых страниц. Я объявляю, что к моей библиотеке его подпускать опасно: начнёт ещё по росту расставлять. Он обещает не трогать без спроса, но порядок у меня уже решил проверить. Я смеюсь, отодвигаю от него пустой пакет и придвигаюсь сама.

Под вечер холодает. Мужчина набрасывает на меня пиджак, помогает найти рукав. От ткани пахнет тем же парфюмом, который я запомнила у подъезда. Мне хочется уткнуться ему в плечо, и я делаю это, уже не придумывая объяснения.

— Поедем ко мне? — спрашивает он возле уха.

Я поднимаю голову. Так хочется ответить «поедем», что даже страшно. Быть рядом с ним, целоваться, не прощаться у дверей. А потом ночь, утро, чужая квартира. После двадцати одного года с одним мужчиной я не знаю, как это — остаться у другого.

— Можно было бы и выходные вместе, — продолжает Константин. — Утром кофе, потом куда-нибудь выбрались бы. Ты как?

Я отвожу руку от его рубашки. Он замечает, отстраняется, чтобы посмотреть мне в лицо.

— Костя, я… пока нет. На все выходные, с ночёвкой — не могу.

Он не сразу отвечает. Я вижу, что расстроился, и мне хочется тут же согласиться, лишь бы не смотрел так. Не надо. Мне же самой потом будет плохо от того, что поторопилась.

— Ты мне нравишься, — добавляю я. — Очень. Но я ещё не готова. Даже объяснить нормально не умею.

— Ты нормально объяснила. — Он гладит меня по плечу. — Я хотел, чтобы ты согласилась. Поэтому и спросил.

— А потом перестанешь звонить? — вырывается у меня.

Константин замирает. Мне стыдно так, что хочется отвернуться. Только ещё сильнее хочется услышать ответ.

— Из-за того, что сегодня не поехала? — уточняет он. — Нет, Даш. Я завтра всё равно хочу с тобой поговорить. И послезавтра.

Я прижимаюсь к нему снова. Некоторое время сидим, потом прошу проводить до такси. У машины целую сама, долго, не оглядываясь на прохожих. Он обещает позвонить. Домой я уезжаю в его пиджаке — оба вспомнили о нём уже после того, как тронулась машина.

На следующий день заезжает Полина. Привозит хлеб из пекарни, разглядывает мою кухню, помогает освободить стол от бумаг. Пиджак висит на спинке стула. Дочь замечает его, сразу перестаёт раскладывать свои пакеты.

— Папа был?

— Нет, — отвечаю я, и Полина медленно поворачивается ко мне.

— Мам… у тебя уже кто-то есть?

Мне хочется спросить, почему «уже». Сколько полагалось ждать после того, как увидела мужа с любовницей? Но дочь просто стоит передо мной, растерянная, с хлебом в руках.

— Есть. Мы недавно начали встречаться, — говорю я. — Мне с ним хорошо.

Полина садится на диван. Пакет так и не выпускает, мнёт край. Я остаюсь возле стола, вдруг тоже не зная, куда деть руки.

— Ты же с папой ещё не развелась, — произносит она. — Я не говорю, что нельзя. Просто… недавно вы вместе жили. А теперь другой мужчина. Ты точно сама этого хочешь?

— Конечно, сама. Кто ещё за меня захочет?

— Ну, вдруг назло папе. — Она говорит осторожно, но меня всё равно обдаёт злостью. — Ты только не обижайся сразу!

— Почему все думают, что я только о папе и могу? — Я уже говорю громче. — Мне нравится человек, Полина. Я могу с ним увидеться просто потому, что хочу!

— Можешь! — Дочь тоже повышает голос. — Я же не запрещаю! Просто я его не знаю. Вообще ничего не знаю. А ты недавно плакала, теперь уже…

Она умолкает. Я сажусь рядом, забираю из её рук пакет. Ей правда трудно успеть за тем, что происходит. Ещё неделю назад я сама не знала, буду ли когда-нибудь спокойно говорить с другим мужчиной.

Позвонить Константину сразу я не решаюсь. Сначала набираю Ларису. Спрашиваю, могут ли из-за этого заявления прекратить проверку, и почти добавляю: может, нам лучше больше не встречаться? Не могу заставить себя произнести это вслух.

— Представитель Виктории будет использовать ваши отношения, — отвечает адвокат. — Нужно показать, кто ведёт проверку и когда ему передали материалы. Давайте сначала получим документы.

— А пока мы можем видеться? — спрашиваю я и краснею, хотя сижу дома одна. Будто разрешение на свидание у неё прошу.

— Дарья, я не предлагаю вам расставаться. Я предлагаю ответить на претензию. Это я сделаю, когда получу сведения о порядке проверки.