— Ладно, слово, — несколько растерянно отозвалась Агата.

Она ничего не почувствовала. Это клятва? Зарок? Или иноземному капитану, враз повеселевшему, так проще?

— Ко мне вчера приходил один лысый. Кричал, размахивал руками, рассказывал, что я на них навел какую-то «незнакомую бешеную девку, которая наших как котят раскидала». И вроде ты, — он указал на Агату, — по описанию подходишь, да и ваши фроантийские женщины ведь обычно не носят оружия. Только те, которые при магах. Я, конечно, могу ошибиться, но коль письмо передали от ле Сара, то, значит, вы пацана домой вернули, так?

— Что ты об этом знаешь? — Клинок отбросила правила хорошего тона. — Говори!

— Так я и говорю все, что знаю.

— Ты связал ле Сара с парнем и нами, — негромко проговорил Валентин. — Не думаю, что про это написано в письме, значит есть что-то еще. Что-то, что известно только тебе.

— Слушайте, я вообще жалею, что со всем этим связался… Но если вы справились с парнями Дашеля, то, может, поможете мне? Ле Сар за свой груз обещает оплатить «издержки», но я не думаю, что избавит меня от всех злых духов, с которыми я связался. А вы, вроде, маг и Клинок.

— «Злых духов»?

— У вас говорят — несчастий.

— Едва ли можно назвать несчастьем соучастие в похищении ребенка, — бросил Валентин, — его едва не убили, даже целителю пришлось попотеть. Что тебе сделал Ив?

— Да ничего, я и имени-то его не знаю… Только фамилию рода. Давайте с истоков. Я не первый раз в Форсионе. Я знаю, как проходить через Завесу Бурь, — в голосе Ой-Тере не было и намека на хвастовство, — меня хранят духи. Но, видимо, моя красная нить оборвалась. Полгода назад, когда я отправлялся с Третьего Хребта, ко мне подошел человек. Из местных, островитян. У них свои духи и свои говорящие с ними, и его предки приказали ему отправиться к Безумцу Ой-Тере и попросить привезти туда, где он найдет ле Саров. Я удивился, но духи есть духи. Пусть тонийцы поклоняются своим, но кто я такой, чтобы становиться у них на пути? Да и он заплатил. Загрузил свои странные сундуки, попросил никого их не трогать и отдельно дал золота чтобы… не показываться на берегу.

— Значит — контрабанда, — заключил Валентин.

— Есть много нужных вещей, которые не любит церковь и за которые местные бумагописцы простят многого. А мне команду кормить, припасы закупать…

— Но — контрабанда.

Ой-Тере повел плечом.

— Духи свидетели — нет праведников. Мне не слишком нравился этот тониец, Моро, но я выполнил его просьбу, решив, что этого хотят духи моего Пути. Вот только, кажется, ошибкой я сам обрезал нить своей удачи. Моро с вещами я выгрузил на лодку, как и… другое. И все это попало в надежное убежище. В грузе были вещи, нужные многим людям… Вот только не зря мои ребята жаловались на дурной глаз Моро. Те, кто вез груз, зачахли, словно серп Иврэ перерезал их жизни. Едва я продал первую из привезенных тайно вещиц, как с покупателем случилась беда. А тут еще Моро вновь появился и намекнул, что или я достаю ему некого Огама, которого, как утверждают духи, прячут ле Сары, или не продам больше ни единой вещи. Я уже понял, что этот тониец — слуга гуй, лоа, и его ведут недобрые духи, так что отказал. Да и зачем мне ссориться с уважаемыми людьми? О ле Сарах я слышал как о хороших торговцах. Сказал Моро, что я ничем таким не занимаюсь, и если он хочет найти человека, то пусть идет к ребятам Дашеля, они точно справятся. Он этого явно не хотел. Посмотрел на меня своим глазом… Вот только духи от меня еще не отвернулись, так что если он и хотел чего плохого, то ничего не вышло. Скривился и сказал, что коль я не стал ему помогать, то и мне никто не поможет, и со своими вещами в тайном месте я могу попрощаться. Я вспылил, ударил. Пошел туда — все на месте. Но попробовал взять — и Радж… В общем, духи меня остановили. Неладное что-то с вещами. А я ведь обещал, вез конкретным людям, они теперь хотят или вещи, или деньги. Корабль арестовали, грозятся найти того, кто в мой разум залезет… Словно я специально все прячу. Да и что я, сидя тут, сделаю?

— Мог бы предупредить семью ле Саров как минимум, — хмыкнул Валентин, — но не стал.

— Не стал, признаю. Побоялся, что этот Моро вновь зыркнет, если прознает, и мои духи меня не спасут. Если вы сможете понять, что этот тониец со своими лоа сотворил с грузом, то я смогу уладить дело с кораблем. С командой сложнее, двоих мы лишились… Но и вас двое. Так что сможем отправиться.

Валентин тяжело вздохнул и кивнул.

— Думаю, вариантов у нас немного. Рассказывайте, где эта ваша пристань.

— О, лучше дам проводника, — капитан улыбнулся и стянул с шеи одну из подвесок. — Найдите в «Желтом Павлине», та еще дыра недалеко от порта, Гору. Он в курсе ситуации, скажете, что от меня. Только… Туда с ребенком лучше не ходить. И женщинам тоже, но вы явно можете постоять за себя. Правда, там бывают ребята Дашеля, они могли и разозлиться… Он вообще человек опасный.

— Справимся, — кивнул Валентин, поднимаясь на ноги. — Идем.

Уже когда маг доложил Роберту о предварительных договоренностях и слуга, сев на коня, отправился прочь по улице, Агата заметила:

— Ты легко согласился.

Валентин глубоко вздохнул.

— Нам нужно убираться отсюда — это раз. Нам готова помочь Прибрежная Коллегия, а они наши союзники. Давние, до всех войн. Наши — мои, твои и наставницы. Ее… тайного облика.

— Вот как… — только и вымолвила Агата.

— Да, — маг забрался на лошадь, — и они поняли, кто я. Томас, этот целитель, приходивший к ле Сарам, сумел распознать поляризацию в моих чарах на мальчике. Обещал помощь Коллегии в обмен на мосты к Некросу, он и остальные боятся чисток тех, кто не отправился в Цитадель. К тому же, судя по описанию, этот Моро — проклятийник. По крайней мере может им быть. И это становится интересным.

— А проклятия — это ведь работа некромантов? — не задумываясь, поинтересовалась Доминика.

— Доми, просил же не говорить об этом кроме как наедине! Да.

Агата усмехнулась про себя. А всего-то решили прийти на помощь…

Как оказалось, Валентин вчера успел найти им убежище.

— У Коллегии есть место, куда любой посвященный может прийти за помощью, — негромко проговорил маг, когда они, добравшись до широких центральных улиц, потолкались в плотном потоке коней и обозов и вновь свернули в небольшой проулок, — давняя традиция.

— И что, любой маг где-то состоит? — полюбопытствовала Агата, осматривая место, где они оказались.

Если учесть, что Валентин руководствовался, как поняла Клинок, словесным описанием пути до места, куда им нужно было, то они легко могли забрести не в тот район. Да и ей казалось, что за ними следят. Кто-то словно бы стоял у поворота в проулок, даже Смерть нервничала…

Вот только Агата, сколько ни напрягала глаза, никого там не видела. Ни силуэта, ни движения. Ни единого звука, никакого лишнего запаха…

— Уточни вопрос, — Валентин нахмурился. Оглянулся, но потом, пожав плечами, направил лошадь вперед, — где?

— Ну, ордена эти все, коллегии… Мои Владельцы до Лианы ни в чем таком не состояли.

— Или ты не знала. Или их объединения были довольно пассивными и все ограничивалось членскими взносами и совместными чаепитиями. Знаешь, кстати, что чай на острова попал из Загорья?

Агата покачала головой.

— А это так. Лиана даже застала момент, когда это случилось.

— Ты не ответил.

Валентин повел плечом.

— Я не могу сказать за всех. Но у неосветленных магов один учит другого, и обязательства и знакомства учителя становятся таковыми и для ученика. Сейчас все подобные объединения запрещены, церковь боится магов и их силы… Хотя нужда в них возросла.

— Почему? — поинтересовалась Доминика. — И почему ты говоришь, что церковь боится магов? Отец Антуан вон точно не боялся, и отец Луи.

— А в твоей деревне магов много было? Ты хоть одного видела?

— Нет.

— Потому и не боялись. На расстоянии храбриться проще. Думаю, церковники понимают, что магам не нравится их контроль, что владеющие Искусством ощущают одни запреты — и ничего больше. И если раньше многое можно было оправдать необходимостью бороться с Некросом и его порядками, с годами ставшими слишком жестокими, то нынешние маги видят лишь клетку из ограничений церкви и Клинков-палачей. И это никого не радует.