Анна кивнула. И подытожила:

— Мы не можем изменить происходящее, остается лишь реагировать на него. Будьте готовы покинуть наш приют. Отправляемся на острова. Завтра начнем переносить вещи, команда Ой-Тере поможет, они как раз должны закончить погрузку всего необходимого. После проведем ритуал и попробуем, если некроманты не передумали… — Валентин покачал головой, — попробуем захватить этого Моро и выяснить, зачем ему понадобился Огам и что он знает о Коллегии. Таких людей нельзя оставлять за спиной, он может посадить церковь к нам на хвост или сам попробовать дотянуться до наших союзников здесь или до нас. После отступим на корабль и уплывем. Время спокойствия закончилось. Шторм начался, и нам придется идти ему навстречу.

Еще полгода назад Агата и не подумала бы, что придется день напролет таскать бочки, ящики, тюки и прочий груз. Но выбора не было: если они хотели отбыть в приемлемые сроки, то стоило поторапливаться, и использовать в том числе и ее силу. Наталья растворилась на просторах города, собирая информацию о происходящем, а Ванесса пребывала в лечебном сне — Томас на собственноручно нанятом экипаже первой отвез ее к кораблю. Анна руководила сборами: предстояло отбыть не только Коллегии, но и ее союзникам из работников «Счастливой кости». Их никто не принуждал, но и тонийцы, и загорцы не горели желанием оставаться в прибрежных кварталах, где продолжали рыскать «Сыны Света», как называли себе громящие дома иноземцев и избивающие их самих.

Агата, вместе с Даниэлем — тонийцев-охранников привлекать не стали, они таскали вещи внутри игорного дома, а маги были заняты подготовкой к ритуалу — переносила «самое необходимое», то, что не пройдет никакой досмотр, узкими проулками к пирсу, видела и слышала то, что ей совершенно не нравилось. В ватагах «Сынов Света» мелькали лысые макушки, и вели они себя как самые настоящие разбойники — собирались в стаи и вламывались в приглянувшиеся дома под крики: «Долой нечистых! Смерть укрывателям захватчиков!». В какой момент иноземцы стали захватчиками Агата так и не поняла. Не понимала она и почему в припортовых кварталах не появилась стража.

Казалось, что власти города не собирались вмешиваться в происходящее. Словно все это — акция устрашения, сообщение о том, что иноземцам надо или подчиниться и жить в страхе, или убираться прочь. Но никто, кроме Ой-Тере, не собирался уплывать на острова через Завесу Бурь. Тонийцы и загорцы едва ли хотели бежать вглубь континента, там терпели разве что хольдов, и то в северной части Зеленых Земель. Потому оставалось или путешествие в Хольдстред, бегство с потерей если не всего, то почти всего нажитого… или подчинение новым порядкам.

И тех, кто выбрал последнее, оказалось не так уж и мало. Наталья, пару раз возвращавшаяся в игорный дом поделиться новостями и перекусить, рассказала о весьма унизительно процедуре, уготованной иноземцам перед главным храмом Форсиона. Желавшего обратиться в веру Света и получить «защиту от церкви» раздевали догола и заставляли в таком виде идти на четвереньках до входа в храм, «аки зверь неразумный, каким раньше жил». Там, на входе, прелаты «очищали от скверны», используя свою силу и принося ей немалую боль. После, так, чтобы видела толпа на площади, новообращенного одевали в чистые одежды, выдавали ему еду и питье как «выбравшему правильный путь», и уводили внутрь, молиться «об избавлении нашего града от грехов».

Выходили из церкви новообратившиеся полными эмоций, и многие призывали других последовать своему примеру. Агата подозревала, что тут не обошлось без ментальной магии… Ну или тем несчастным, которым пришлось унижаться из-за того, что они, а то и их родители, рискнули осесть в Форсионе, просто хотелось сделать свои мучения стоящими и оправдать все пережитое, подталкивая соотечественников к такой же процедуре.

До этого Клинок как-то и не задумывалась, что кто-то может не верить в Элану. Она выросла за стенами Цитадели, жила в мире, где церковники старались помогать пастве, где они стали теми, кто объединил народы и покончил с тиранией некромантов…

Но прибыв в Форсион и пообщавшись с местными, она поняла, что церковь сильна и влиятельна лишь на Зеленых, Белых и Каменных Землях, а вот острова не зря описывали как «оплот нечестивых и отвергающих свет». По рассказам, на Синих Землях жили и рыжеволосые алавиты, некогда отступившие с побережья и теперь населявшие клочки суши у Красных островов, морской границы Союза с Рутенией, тонийцы, чьи предки приплыли откуда-то с запада и заселили Второй и Третий Хребты, загорцы, когда-то поселившиеся на Четвертом Хребте… И все они жили там и до Войн Смерти, и до Войн Освобождения и не хотели бросать богов своих предков и поклоняться одной только Элане.

Агата с трудом, но все же пыталась понять такой подход. Она вот оказалась некроманткой, ее родители, выходит — с кровью детей Некроса в жилах. Может, если бы она не стала Клинком, то молилась бы Иврейн, как предки…

В церкви говорили, что другие боги осквернили замысел Эланы, той, кто дала людям разум и душу. Осквернили, исказили, создали культы самих себя, заставили свернуть с предначертанного пути. Но Элана была готова простить всех и каждого, кто возвращался к ней… Вот только, смотря на все происходящее в Форсионе и вспоминая Триополь, жители которого были готовы вцепиться друг другу в глотки не без участия священника, Агата думала, что Богиня едва ли хотела, чтобы все было так… Впрочем, не ей, Клинку с изъяном, судить о Ее помыслах.

Творившееся в припортовом районе внушало отвращение. Агата радовалась, что на них с Даниэлем никто не обращал внимания, не то из-за оружия, не то потому, что они и по одежде и по лицу могли сойти за фроантийцев… Клинок надеялась, что им удастся в стороне от всего происходящего, но надеждам, увы, сбыться не удалась.

Уже после заката, Клинок, возвращавшаяся после очередной «ходки» с вещами, вынырнула из проулка на улицу легких развлечений — и обернулась на истошный крик. Кричала девушка в массивных, немного странных загорских одеждах. В десятке шагов от проулка ее прижали к стене трое амбалов с белыми повязками «Сынов Света» на руках. Один из них, лысый, уже успел разорвать ворот платья и запустить под него руки.

Клинок скрипнула зубами. Девушку жаль, но сейчас, встревая куда-то, можно навлечь беду на Валентина, Доми, Коллегию, всех, кто собирался отплывать. Если их раскроют, то…

— Убрали руки, уроды! — Даниэль устремился к молодчикам быстрее, чем Агата успела ему помешать.

— А ты что, ее защищаешь? — лысый хохотнул. — Смотрите-ка, ребята, тут любитель иноземной обслуги! Ничего, эта красавица просто поработает немного бесплатно, да, милая?

— Помо…

Пощечина заставила девушку удариться затылком о стену дома.

— Ублюдок! — рыкнул Даниэль, выхватывая меч.

— Парни, тут защитники гнид! — один из двоих «свободных» насильников поудобнее перехватил тесак.

Агата ругнулась про себя и устремилась вперед. И вовремя — из дверей ближайшего дома вывалилось еще трое любителей помахать кулаками.

И если бы только кулаками… Парочка уродов разжилась лишь длинными крепкими и на вид тяжелыми палками, но третий, лысый вожак, выхватил длинный тяжелый тесак. Имелось оружие и у троицы, приставшей к девушке. И не только оружие, но и желанием им воспользоваться.

Агата надеясь избежать крови, но остальные ее надежд не разделяли. «Сыны Света» опьянели от безнаказанности и упивались численным превосходством, Даниэль видел перед собой нуждающуюся в защите даму… Вот только он, даже со всей его подготовкой, не сумел бы одолеть шестерых. Никак.

Его первая атака на ближайшего любителя тесаков удалась — тяжелый хольдский клинок отрубил сразу несколько пальцев. Под вопли бандита Даниэль сцепился со вторым, вертким и явно бывалым парнем. Четверо оставшихся принялись окружать. Двое уродов, лысые и явно бывалые, шагнули вперед почти одновременно, со знанием дела.

Агата, до этого момента еще лелеявшая надежду на то, что Даниэль сам разберется с заваренной им кашей, ругнулась и поспешила на выручку. Никакие тренировки не помогут против врагов, навалившихся разом со всех сторон… Кистень свистнул, рассекая воздух, и попал в голову ближайшего бандита. Тот упал, но его товарищ успел развернуться и уйти от грузика. Шагнул вперед, занося тесак, увернулся от новой атаки Агаты и атаковал сам. Размашисто, медленно… Клинок легко расправилась бы с таким противником и без боевой медитации, но за его спиной вскрикнул от боли Даниэль.