Однажды ранним утром в дверь постучали. Гостей никто не ждал, и Агата пошла открывать, сжимая в ладони грузик кастета.

Но оружие Клинок взяла зря — на пороге стояла Анна.

— Далеко же вы забрались… — беловолосая менталистка казалась еще более загорелой и еще немного постаревшей. За ее спиной маячили Тара, Андреас и Мино. — Боюсь, спокойная жизнь закончена. Прелаты скоро встанут на наш след… Но мы нашли способ попасть в Главный Храм Ильтоирана.

— Проходите, — Агата посторонилась, пропуская гостей.

Тоат и особняк Домиана ей нравились, как и дни спокойствия, но пора было продолжать путь.

— Зачем вы вообще их с собой потащили? — полюбопытствовал Томас, готовя подсказанную Домианом добавку, способную компенсировать лошадям тяготы пребывания в трюме.

Агата, занимавшаяся сбором продовольствия под руководством Ванессы, подняла голову. Запаковывать муку так, чтобы получились порции, из которых с легкостью готовятся лепешки, было довольно муторным занятием, ладно хоть защищенных от воды мешочков в доме оказалось немало. Хотелось отвлечься, да и ответ на вопрос ее интересовал.

— Точка нашего назначения находится не у порта, — уклончиво отозвался Валентин, — и добраться до нее нужно будет быстро. Очень. Наверняка каких-то коней можно купить на побережье, но я не хочу рисковать. К тому же… Земля на юге опасна для тех, кто ходит пешком.

— Вы хотите пройти через Купол Отчаянья… Понимаю, — Домиан кивнул своим мыслям. — Не смотри на меня так испуганно, я способен защитить свой разум. Ментальная магия в узких кругах считается происками врагов, и каждый прелат или священник-маг обязан обучиться противодействовать давлению.

Маг покачал головой.

— У Осветления есть свои… побочные эффекты.

— Есть. Но критичность мышления сохраняется.

— О чем это вы? — подал голос Томас.

Домиан поморщился.

— Осветление делает прошедшего через него мага более подверженным влиянию речей прелатов. Резонанс, не прямая магия. Потому я и был против, чтобы ты через него проходил. Я умею бороться с этим, твердо стою на ногах и верен своим убеждениям. А ты тогда был молод.

— То есть они хотят подчинить себе магов? — вслух предположила Агата. — Одних осветлили, других — убили…

Анна подтвердила — на Островах, туда, куда дотягивалась церковь, происходило то же, что и в Форсионе. Всех, не посетивших Синюю Цитадель, Клинки пробовали убить ровно так же, как Ванесса едва не убила Томаса.

Ублюдки.

— Думаю, что да, — с сожалением подтвердил Домиан. — Я мало общаюсь с другими священниками, но все же до меня дошли отголоски разговоров о том, что появление нового Некроса, государства, где маги придут к власти, поставят всех под свое начало и, дабы упрочить свою могущество, развяжут войну, лишь вопрос времени. Многие говорят о том, что магия развращает сама по себе и что только свет Эланы и ее таинства способны удержать душу мага от порока.

Агата глубоко вздохнула, возвращаясь к прерванному занятию. Она не могла не согласиться с тем, что магия действительно была искушением. Сколько она читала книг, в которых маги ради своих целей использовали тех, кто не мог им ничего противопоставить?.. Да вон тот же деревенский Готье как только получил в руки ментальный амулет, так тут же начал приставать к девушкам, почувствовал себя безнаказанным. А лич на драконе, устроивший бучу в Ничейных землях ради своих целей?

Вот только Готье воспитал священник, лича остановили другие маги… А еще маги были способны создавать зелья, помогающие от болезней, в одиночку расправляться с целыми разбойничьими бандами, защищать людей от нежити и исцелять раны. Мечом можно убить невиновного, а можно остановить топор врага, целящийся в голову друга. Но меч ничего не может сделать сам.

— Темные времена ждут нас, — тяжело проговорил Домиан. — Искусство не способно существовать под пятой. «Ненужные» знания будут вымарываться, маги ослабнут, ограничив себя в силе. Осветление дает некоторые возможности… Но забирает намного больше. — Старый священник явно не разделял мнения своих собратьев по вере. — Что бы вы ни задумали — надеюсь, вам удастся вернуть в мир равновесие. Верю, мы еще увидимся, а сейчас мне, увы, пора идти, если я хочу приехать в церковь до службы, а не во время. Томас проводит вас до причала.

Домиан, кивнув каждому из собравшихся и потрепав Серого промеж ушей, вышел из помещения. Спустя совсем немного времени хлопнула входная дверь и Си-Мин, ставший в последнее время постоянным кучером старого священника, отдал приказ на своем гортанном наречии. Под начавшееся цоканье копыт заскрипели колеса.

— Уверены, что оставаться тут для вас безопасно? — поинтересовался Валентин, когда Томас погасил огонь под котелком.

— Уверен в том, что безопасности нет нигде, — старший целитель провел рукой над зельем, бормоча заклинание. Агата уловила только пару слов, «поддержка» и «сохранение».

— Возможно, вы все же…

— Нет, — Томас перебил молодого мага, — мы добрались до конца своего пути. Мое место здесь, рядом с Домианом. Я и так на многие годы оставил того, кто дал мне все. Я даже не пытался узнать, как он справляется с ношей, взятой на себя из-за меня… Да и люди в городе нуждаются в целителе, ты и сам это видел.

— К тому же я едва ли готова к новому плаванью, — призналась Ванесса, — мирная жизнь в большом доме — это одно, а существование на корабле — совсем другое. Да и толку от меня? Мои битвы позади.

— Я понимаю, — сочувственно откликнулся Валентин, — сожалею, что нам пришлось сделать это…

— О, перестань. Сожалеть должны те, кто натравил меня на Тома, и только. Вы спасли мой разум, сохранили жизнь. К тому же я всегда мечтала научиться рыбачить.

— То нам поможет, — с большой уверенностью произнес Томас. — Домиан считает, что ее подсказка вам — признак расположения, и никто лучше нее не знает здешние леса. К тому же, если вы исполните задуманное, то, думаю, церковники пойдут по вашему следу. Здесь им делать будет нечего.

Агата хотела возразить, но промолчала. Она чувствовала, что Томас не изменит своего мнения. Старый целитель решил остаться, и Ванесса оставалась с ним.

Вот только, если они и правда ограбят схрон церковников, то прелаты и дознаватели наверняка будут усердствовать в их поисках, и кто-то может узнать, что у одного из форсионских беглецов здесь живет наставник… Впрочем, как понимала Клинок, Томас надеялся на обратное: искать будут именно грабителей, и только.

В любом случае сомнения и мрачные предчувствия не могли никому помочь. Агата закончила с мукой и, собрав все получившиеся мешочки, понесла их к остальному провианту.

Анна принесла с собой не только неутешительные новости о том, что церковники ищут их по всем островам, но и план. Ильтоиран, древняя резиденция Совета Капитанов, во время Войн Освобождения стала местом дислокации командования Союза, а после остров подарили церкви. Менталистка уверяла, что причина такой «бескорыстной» щедрости была проста: под старым храмом Покровителей Ильтоирана, который спешно переделали под культ Эланы, находились пещеры, в которых Совет хранил свои самые сильные и опасные артефакты. Защищены они были очень и очень хорошо, и именно эти подземелья теперь использовались для хранения «опасных, противных всему живому творений», иначе — трофеев, полученных церковниками во время Войн Освобождения. Защита, наложенная на катакомбы, надежно отваживала любых незваных гостей, да и взяться им было неоткуда — корабли церкви и их союзников разворачивали всех, пропуская на остров только редких паломников, получивших специальное разрешение.

Каким образом Анна, Тара и Андреас узнали это всего за два месяца, Агата не имела ни малейшего понятия. Сама менталистка намекала, что у Прибрежной Коллегии немало глаз и ушей. И эти глаза и уши еще очень давно выяснили, что защита катакомб, установленная Советом Капитанов, церковниками использовалась почти в неизменном виде. А зря — эту защиту вполне можно было перегрузить. Как поняла Агата, Анна хотела напитать специальные амулеты около трех источников магии, расположенных на островах, и уже на Ильтоиране с помощью них «выключить» разом все щиты. Для этого даже раздобыла пропуски паломников, в которые осталось только вписать имена… Но до того, как пустить эти бумаги в дело, нужно было еще разобраться с «открывашкой». И это заставляло спешить.