Агата кивнула. И напомнила:
— Может, все-таки скажете, что знаете про этих костяных конструктов? И откуда?
Капитан развел руками.
— Я думал, что все эти истории про «Костяных Стражей», которые живут в местных водах — это сказки для детей. Про злых некромантов.
— Но ты же видел тот корабль с мертвым капитаном.
— Корабль… это корабль. Почему бы ему не быть? Некроманты ведь не только под водой плавали, это мне еще дед рассказывал. И его дед, и его отец видел их корабли. А вот чтобы на дне что-то жило столько лет — в это я не верил. А поди же ты… Доро прав оказался, Повелители, хозяева древних Стражей, возвращаются в мир. И с парой из них я знаком, а с одной и вовсе сейчас говорю. Может, хочешь не только чай?
Агата, вспомнив свой опыт с хуаньцзю, покачала головой.
И правильно сделала — скоро в хорошо протопленное помещение начали приносить раненых. Благо, среди местных нашлись и какие-никакие лекари, и целители, так что Валентин ограничился лишь краткими инструкциями и сам присоединился к чаепитию. Появился Доро с горой снеди, начались переговоры и убеждения капитана в том, что прямо сейчас «Повелителям» ничего не нужно и они не гневаются из-за упущенной реликвии.
Даниэль виртуозно выуживал информацию. Как поняла Агата, некогда некроманты в знак мира с островами выбрали из Совета Капитанов трех самых влиятельных, по одному от алавитов, тонийцев и загорцев, и вручили им «ключи от рундука секретов». Доро, знавший обо всем этом через обрывочные рассказы членов семьи, выяснил только, что костяные артефакты кому-то кроме некромантов были совершенно бесполезны и порознь мало что могли. Но за дарами магов смерти следили. Считалось, что оставленные Некросом Костяные Стражи могут во мгновение ока растерзать того, кто решит их выбросить или отдать кому-то чужому. Даже те, кто не верил в это, берегли артефакты, ведь они были гарантом расположения некромантов, а торговля с Некросом приносила немалые барыши.
Но начались Войны Освобождения. Союз жаждал крови, мести и полного поражения своих врагов. Вот только молодой флот северян оставлял желать лучшего, а Совет Капитанов ратовал за мир и торговлю, а не за войну, особенно на своей территории. Но церковники нанесли удар и завладели одним из «ключей». Они начали давить на Совет, чужими руками, силами Клинков и прелатов устраняя несогласных, и тем капитанам, кто поддерживал некромантов, стало ясно, что если они хотят сохранить свои жизни, то нужно уходить. Тогда и появилась «Старая Хартия», где, по слова Доро, он занимал немалое положение, и которая была готова поддержать «любые начинания Повелителей».
Агата не была уверена в том, сколько в этой истории, особенно в части про поддержку, правды. Возможно Доро лишь пытался обезопасить себя от тех, кто способен повелевать костяными созданиями. Клинок на его месте точно уверяла бы в лояльности и клялась бы в вечной дружбе… Но выбирать союзников пока не приходилось.
Рассказал Доро и про то, что могло стать причиной пробуждения костяного создания. Несколько недель назад один из кораблей «Старой Хартии», пытавшийся в шторм зайти в бухту Фота, налетел на скалы. Маг ветра и капитан кое-как дотащили корабль до причала, а вот часть груза вывалилась за борт. Среди выпавшего были выкупленные за бесценок у отшельника на Втором Хребте «костяные шарики», по описанию походившие на тот, который Агата выловила около рыбацкой деревни.
С наскока «груз» вылавливать не стали, Валентин лишь порекомендовал пока местным не трогать рыбу. Сначала надо было вернуться на Тоат и выяснить, как именно это сделать. Благо, никто не пытался их задержать.
Быстро разобраться с нужной фразой не вышло. Первые несколько вариантов Агаты Валентин отверг сразу, его собственный забраковал привлеченный разговором Томас… В итоге обсуждение растянулась на три дня. Дошло до невинного вопроса Домиана:
— А ты уверен, что вам нужен язык Древних, а не ваш скрытый?
Валентин, в тот момент возившийся в гостиной с книгой, вздрогнул и уставился на старого священника, рассматривающего волнующееся море.
— О, я его не знаю, — отмахнулся Домиан, — но слышал, что он есть. Просто предположил.
Валентин покачал головой.
— Конструкт послушал команду на языке Древних. Да и все-таки тут прямое влияние на магические токи…
— Попробуй тогда не «элене», а «кота-кан».
— Маленький шар? — нахмурился Валентин. — Я не специалист в конструктах, но не уверен, что это хорошее описание. Глаз-то у него нет.
— Но в мире вокруг он ориентируется, — возразил пожилой священник. — А неактивное вместилище не факт что будет вызывать достаточно сильное для опознания конструктом отклонение в естественном фоне.
Валентин кивнул, признавая правоту старого мага.
Агата не была уверена, что все удастся, уж больно большой получилась фраза. Еще меньше она была уверенна в том, что лодочник ничего никому не скажет, пусть угрозы Доро и Горы на этот счет были весьма весомыми. Но в городе никто на них пальцем не показывал, шепотков за спиной не было, и вновь плыть на Фота уже знакомый мужчина согласился без проблем. Даже цену скинул за то, что члены «Старой Хартии» в знак уважения обещали приобретать у него больше припасов.
До бухты Фота добрались без приключений. Выплыли на центр, Агата сжала рукой пока спокойный артефакт, сосредоточилась на тянущейся от него черноте и выпалила:
— То́ри ва́то са́го мира́ко этано́ э́лене ко́та-кан! — представляя при этом шарики и воды вокруг.
К удивлению ощущавшей тревогу Агаты конструкт всплыл спустя пару вдохов. Она повторила команду, смотря прямо в пустые глазницы — и странная пародия на живое существо без единого звука скрылась под водой.
Клинок глубоко вздохнула и принялась ждать, не особо надеясь на успех. То же «этано» означало «в течение часа». Но как конструкт сможет это понять? Валентин уверял, что такие сложные создания должны уметь ориентироваться по солнцу, их ведь можно было попросить, например, «сторожить всю ночь». Но в выбранной фразе упоминание времени должно было ограничить расстояние поиска, мер длины магически создания не понимали…
Конструкт вернулся. С добычей. И Агате пришлось спешно осваивать фразу «отдай мне это». Не с первого раза, но удалось, и пять концентраторов перекочевали в лодку. Костяные шары, заполненные тьмой… Все, кроме одного. Этот оказался поврежден, и, по мнению Валентина, потратил почти всю хранившуюся внутри энергию на пробуждение оказавшегося рядом конструкта. Маг считал, что из-за этого «интересные люди» почти не мучались недомоганиями вроде тех, которые постигли жителей Тото.
Агата опасалась, что их плаванье на Фота принесет беду. Она ждала церковников, новостей об огромной костяной каракатице в городской бухте, визита недовольных местных с вилами и факелами…
Но под продолжающиеся дожди дни потянулись своим чередом. Почти ничего не изменилось, разве что Клинок старалась больше внимания уделять языку Древних и задавала вопросы не только Валентину, но и Томасу, и Домиану, если тот был свободен. И как-то так вышло, что их разговоры часто касались не только магии. Старому священнику она незаметно для себя рассказала свою историю, словно пытаясь найти не то прощение, не то опору. Домиан, выслушав, ответил негромко:
— Тьма невозможна без света, но и свет невозможен без тьмы. И свет не означает добро, а тьма — зло. Источник благости или ненависти — в наших душах. Порой нам приходится делать сложный выбор, порой — ступать в неизведанное. Ты стремилась исполнять свой долг, защищать людей и уничтожать зло. Все до единого последствия наших поступков известны лишь Элане. И если бы она была против, то помешала бы. И тебе сейчас, и своим братьям и сестрам в далеком прошлом.
Разговор получился короткий, но, к удивлению Агаты, принесший облегчение.
За заботами и хлопотами, за периодическим отмыванием постоянно пачкающегося Серого, обучением Си-Мина языку Союза, тренировками и играми Клинок упустила день, после которого дожди начали ослабевать, небо стало меньше хмуриться, а на деревьях появились мягкие бутоны первых цветов.
