Форсион не внушал Агате доверия. Пропахший тухлой рыбой, специями и солью, он окружал большую бухту, которую она видела еще вчера, когда дорога забралась выше и нависла над побережьем. Сюда тянулись купцы, мастеровые, но, больше — всякого рода отребье, рассчитывающее нажиться на моряках и торговцах.

Чтобы проскользнуть в город, они с Валентином и Доминикой загодя примкнули к торговому обозу, и даже так пришлось понервничать, пока стоявший на воротах церковник рассматривал их сквозь какое-то хитрое стекло. Пронесло, не зря до этого почти две недели проторчали в богами забытой глуши, пока Клинок училась «прятать фон», как это назвал Валентин.

Сама Агата понятия не имела, что делает и как это работает. Сами медитации, а маг показал одну из них, были привычными по обучению в Цитадели. Только теперь нужно было не искать в себе свет, а «запихивать» внутрь тела слабый ореол тьмы, расходящийся от солнечного сплетения во все стороны. А для того, чтобы запихнуть, нужно сначала тьму почувствовать, научиться на нее влиять… Агата отчаянно завидовала Доминике, которую прикрывал сам Валентин, ставший новым наставником. Бегает, собакам хвосты крутит, поздние ягоды собирает… А она, даром что взрослая тетка, сидит, сложив ноги, да «концентрируется на потоках». К тому же это было то единственное, чему Валентин научил за время пути на юг, к морю. Доминике он тоже объяснял немного, но все же объяснял, пусть и простые вещи, а на нее махнул рукой. «Слишком долго настройке учить».

Ладно хоть медитации помогли, и в город их пустили. Агате, правда, думалось, что не стой у ворот целая вереница телег, может быть священник что и высмотрел бы. Но времени усердствовать у церковника просто не было, а короткую проверку она выдержала.

Если Настоятельница и послала за ними кого-то, то пока этот «кто-то» себя не проявлял. За почти два полных месяца пути от одной мелкой деревни к другой — иногда ночевать останавливались прямо под открытым небом — им пару раз приходилось придумывать ответ на вопрос, почему идут не в Цитадель, а от нее. Благо, дальше вопросов дело не пошло, но, как Агата догадывалась — потому, что деревенским выгода от целителя вот тут, рядом, да еще в преддверии зимы, была куда больше, чем от доносительства.

Несколько святых отцов, встреченных по дороге, сами, кажется, не совсем знали, что именно происходит. Один, которого Валентин избавил от артрита, поделился полученными из ближайшей городской церкви инструкциями. Предполагалось, что священнослужитель, используя «доброе слово и нужный артефакт», должен задержать нарушителей и отвезти их к ближайшим дознавателям. Валентин покивал на замечания о странности такого решения, а потом, наедине, мрачно сообщил, что артефакт назывался «Слово Света» и при активации подавлял магию в том, на кого направлен. Работал долго и причинял цели немалую боль. Откуда нашли столько артефактов, что хватило разослать по деревенским приходам, можно было только догадываться.

Потому они и прибились к обозу. И то сначала Валентин ушел куда-то в полночь, попросив не следить и не мешать, и вернулся с окровавленной, израненной рукой… С которой пропали знаки, подтверждающие статус сертифицированного мага. Ценой этого стала оплата «сидячего» места на телеге, ехать сам маг в первые пару дней просто не мог. Но теперь, заходя следом за Агатой в широкие городские ворота, Валентин вполне уверенно вел своего коня, купленного где-то в Криожоне (Агата догадывалась где), под уздцы.

— И куда дальше? — спросила Доминика, поглаживая Серого.

Пес принюхивался. Агата не была уверена, насколько он был вообще жив — из глубокой медитации, когда она училась «убирать» черноту вокруг себя, казалось, что внутри зверя переплетаются и черные, и зеленые нити. Но ладно хоть лишь внутри, да и церковников не интересовали собаки. Расставаться с Серым девочка отказывалась наотрез.

— В порт, — ровно отозвался Валентин, — и будем убираться из Союза. Так что нам нужно куда-то левее.

Агата кивнула. Сейчас, стоя рядом со Смертью, она видела лишь вереницу повозок, занявших всю широкую улицу. Желтоватые стены домов, теснившихся друг к другу, нависали над проезжей частью так же, как и в Криожоне. Красные крыши уходили во все стороны от городских ворот. Где-то впереди улица, вроде бы, поворачивала, но неожиданно вправо.

— Нечего стоять, — бросил Валентин, — сейчас растопчут. Залезаем — и поехали.

— Ты знаешь, куда именно? Бывал здесь? — полюбопытствовала Агата, стараясь усмирить собственные чувства.

У Альфредо она жила в Гостанионе, тоже у моря, но он по сравнению с этим местом казался уютным городком, погруженным в созерцание и дрему. Построенный на месте древнего поселения фроантийцев, сохранивший старые храмы и статуи, Гостанион не мог похвастаться большой бухтой и оживленным портом. Из Форсиона же, по словам Валентина, отправлялась едва ли не четверть всех грузов Зеленых Земель. Сюда заплывали хольды, решившие торговать, а не сражаться с южными соседями, сюда заходили множество кораблей из всех частей Зеленых Земель… И весь город пах и звучал, как рыбный рынок в базарный день. Плохой рыбный рынок.

— Нет, — коротко бросила Валентин, забираясь на коня и подхватывая к себе в седло Доминику, — но не найти порт в Форсионе — надо быть совсем идиотами. Мы зашли через восточные ворота, значит надо при любой возможности забрать левее — и выйдем к бухте, вот и все.

Клинок кивнула. Валентин не был ее Владельцем — да и может ли у нее вообще быть Владелец? Печати-то нет… Но он в любом случае лучше соображал в том, что происходило вокруг.

По крайней мере, Агате хотелось так думать. Она чувствовала страх Валентина, чувствовала, как он боялся священника на воротах — но что в этом такого? Вон даже Гюстав боялся половины тех, кого ловил и уничтожал — и что?

Да и что тут возражать? Им и правда надо в порт. Прочь.

Агата тронула лошадь и направила Смерть вперед. Прямо и налево. Неплохой план, в самом деле. Стоит вырваться с улицы, запруженной телегами и источающей аромат нечистот. Кобыла проигнорировала первый удар в бока, а на следующий фыркнула, но все же пошла в нужном направлении.

Выбраться из плотного потока телег и конников удалось не сразу, но Агата, улучив момент и проскочив на узкую, но почти пустую улицу, забиравшую влево, вздохнула с облегчением. Не хотелось признаваться самой себе, но в обозниках ей чудились скрытые церковники, а то и дознаватели, а их компания из мужчины, женщины с оружием, ребенка и собаки была заметна, словно бельмо на глазу. По крайней мере по мнению Клинка.

Новая улица разительно контрастировала с той, которая шла от ворот. Здесь и одна телега едва бы проехала, не то что несколько разом. Дома тоже покрашенные в желтый, но неказистые, маленькие, нелепо лепившиеся один к другому. Окна много где битые, кое-где с пузырями вместо стекол. Прохожих немного, одеты бедно… Посматривают кто с недовольством, кто со страхом, кто с жаждой наживы… Но не лезут.

Агата район узнала. В таких она с Гюставом бывала, и не раз. Дом для бедняков и редких мастеровых, чьи услуги стоили недорого, а умения не позволяли начать промысел в каком-то другом месте. Тут стоило держать ухо востро, но она лично предпочла бы иметь дела с десятком преступников разом, чем с одним церковником. А последние в такие места заглядывали редко.

Клинок лишь осторожно, прикоснувшись к тьме вместо света, не магической тьме, а какой-то иной, сосредоточилась на звуках и движениях вокруг. Вряд ли нападут, на самом деле — пусть и вооружена только она, но вся их троица не похожа на богачей, да и черные ножны кого-то да отпугнут. В таких местах редко опускались до ограблений среди бела дня прямо посреди улицы. К тому же шли они в верном направлении — с каждым шагом лошади рыбный дух усиливался и усиливался.