Тучи впереди приближались и приближались, пока команда и примкнувшие беглецы из Форсиона старались закрепить все, что можно закрепить, и убрать все, что закрепить нельзя, в закрепленные ремнями бочки в отдельной каюте-складе. Собирались бутыльки алхимиков, книги, одежда — все, что оказалось за пределами тяжелых личных сундуков, составлявших вместе с гамаками интерьер кают. Дополнительно закрепили лошадей, почистив их импровизированные стойла. Смерть, недовольная происходящим, пребольно укусила Агату за руку.

От вчерашней расслабленности и спокойствия не осталось и следа. Агата, завершив дела и выглянув на палубу, обнаружила там суетящихся моряков, которым Ой-Тере отдавал команды разом и на фроантийском, и на тонийском, и на загорском, хотя фигурировали там какие-то и вовсе странные, непонятные названия, обозначавшие, по-видимому, части такелажа. Капитана понимали без всяких проблем. Чуть в стороне от суеты, на носу судна, стояла рыжеволосая Тара. Рядом с ней сгорбилась Елена, казавшаяся большой нахохлившейся летучей мышью, и Наталья. Старшая сестра заметила Агату и махнула рукой. Рядом с ней крутилась Доминика с Серым, и Клинок, не раздумывая, направилась туда.

— Доми, почему ты здесь? — мрачно бросила Агата, пробравшись мимо разбиравшихся с канатами матросов. — Мы договаривались, что ты сидишь в каюте, присматриваешь за Мино и Серым.

— Мы еще не доплыли. Хочу посмотреть, оно красивое!

На взгляд Агаты ничего красивого в завесе плотных туч, внутри которых бушевала гроза, не имелось. Притягивала взгляд разве что правильность этого странного фронта — он не двигался и словно бы начинался в один момент. Вот сейчас они еще в относительно спокойном море, над головой уже облака, но еще не тучи, а совсем рядом — шторм. Волны, вздымавшиеся впереди словно бы натыкались на невидимую преграду и дальше катились уже почти полого, так, что корабль покачивался чуть сильнее, чем раньше, но и только.

— Красивое, — миролюбиво согласилась Наталья. — Где еще такое увидишь?

— Редкое зрелище, дамы, — к ним подошла Анна, — исключительно редкое. Едва ли много людей может похвастаться тем, что видели полностью активную Отарову Завесу, или Завесу Бурь А еще меньше через нее проходили, и, надеюсь, мы окажемся в числе.

— Отар — это который Высший демон? — Доминика с недавних пор не стеснялась задавать вопросы не только Валентину, но и вообще всем на корабле.

— Демон? — рыжеволосая развернулась девочке, тряхнув копной волос. — Как ты смеешь так называть Великого⁈

— Тара, Тара, успокойся, — Анна подняла руку, — девочка не со зла. Ваши верования неизвестны фроантийцам.

— Все им известно! Обозвали наших Владык Великих демонами, Старыми Богами, Исказителями Истинного Замысла — и радуются.

— Положим, не они, а долийцы, именно в их горах зародилась Церковь Света, — все так же миролюбиво отозвалась менталистка, — и в любом случае девочка тут не при чем. А если ты будешь нападать, а не разъяснять, то лишь поддержишь мнение об алавитах как о горячих и не задумывающихся о своих действиях людях.

Тара фыркнула и отвернулась, продолжая вглядываться в близкую грозу.

— Извини, — тихо проговорила Доминика. Было видно, что она мало понимала в происходящем.

Анна о чем-то задумалась и Агата, помнившая по книгам Цитадели имена и происхождение Высших Демонов, Старых Богов, которые в своей злобе исказили свою суть, попыталась объяснить:

— Те, кого в церкви называют демонами — это Старые Боги. Когда Элана дала людям разум, они привнесли в него каждый что-то свое и заставили людей поклоняться себе. Возгордились и были прокляты Эланой, превратившись в демонов.

— Ну прекрасно, — фыркнула Тара, чье созерцательное настроение закончилось так же быстро, как и началось. — Отличная иллюстрация того, как запудрить мозги легковерному. Отара — Великий, Владыка Ветра. Он покровительствует моему народу многие века, и именно он создал Завесу — чтобы зима проходила в тиши и покое, и никто из соседей не тревожил наши земли. Это было еще до того, как тонийцы приплыли со своих земель и заняли наши, и уж точно задолго до того, как церковь Эланы вдруг решила окрестить Великого врагом рода людского только за то, что он готов защищать свой народ, а не все вокруг.

— А… Почему говорят иначе? — тихо поинтересовалась Доминика.

— У каждого — своя правда, дитя, — откликнулась Анна, — для тех, кто вырос, почитая Элану, она главнее всех, для тех, кто вырос с именем Отара или Райтана, или самой Иврейн — они важнее иных.

— Только есть одна мааленькая деталь, — встряла Тара, — любители Эланы почему-то любят рассказывать всем, что только их покровительница — настоящая, а остальные — так, демоны и злодеи. Тогда как дети Отара никогда не называли его единственным правильным Владыкой.

— Ой ли. Разве не алавиты воевали с тонийцами в Древние Дни из-за того, что последние решили возвести свое святилище в центре Третьего Хребта?

— Это была наша земля! А они пришли без спросу. Затопили свою родину — и давай плыть к нам, варвары!

— А вы заселили Красную Гряду, — неожиданно заметила Елена, — где когда-то стоял Понтий, наш морской город.

— Да это когда было!

— Если перебирать обиды, то придется сражаться всем со всеми до скончания веков, — негромко проговорила Анна. — И итогом будет не справедливость, а страдание. Каждый видит мир по-своему, и те, кто считают свое видение единственным правильным, ошибаются. Есть истины, а есть точки зрения. И последнее может быть поводом для ссоры на пустом месте.

Тара фыркнула и отвернулась, ничего не сказав. Агата по-новому взглянула на грозу впереди.

— Значит, мы идем против воли… бога?

— Думаю, если этот бог был бы против, эту посудину давно бы расплющило или поджарило, — хохотнула Наталья. — Он же бог, мог бы сделать это место и вовсе непроходимым, если бы захотел.

Анна кивнула. И заметила:

— Думаю, для обычных судовладельцев и их команд Завеса и правда непроходима. Но для того, кто повелевает ветрами или заручился поддержкой того, кто на это способен, даже сильнейший шторм — не преграда. Думаю, в этом и состояла по крайней мере часть замысла Отара. Алавитские маги ведь владеют магией воздуха.

— Так, дамы, думаю, вам стоит уйти в каюты, — известил подошедший Ой-Тере. — Раджин будет занят, и если вас смоет за борт, то так и будете там бултыхаться, а вода нынче уже холодная, от теплых течений мы далеко.

— Мы пойдем, — откликнулась Анна. — Доминика, я обещала рассказать тебе сказку про говорящую голову. И Мино тоже хочет послушать.

Агата вздрогнула, представив, какие именно сказки может рассказать менталистка детям. Хотя Доминике точно не стоит верить в то, что мир вокруг полнится приятными и расположенными к некромантам людьми.

— Я остаюсь, — не терпящим возражений тоном проговорила Тара. — Я — маг ветра, как и мой отец, и не собираюсь отсиживаться. К тому же, если твой дух мне поможет, как и в прошлый раз, все точно получится.

Ой-Тере хмыкнул.

— Главное при нем не говори о том, кто кому помогает. Утопит.

— Пусть попробует, — коротко бросила Елена.

— Отдохни, — покачала головой Тара, — зачем лишние трансформации? Я справлюсь.

— Идем, — Доминика потянула Агату за руку, — послушаем сказку.

Никакого желания слушать сказки у Клинка не имелось, но, с другой стороны — не толкаться же на палубе? Да, пусть она дежурила на камбузе, конопатила доски, мыла и помогала с грузами, но все же моряком от этого не стала. А вот Доминика явно боялась, так что Агата взялась за протянутую руку.

— Ты идешь? — спросила она у Натальи.

Та покачала головой.

— Может, позже. За борт не упаду, а так может на что и сгожусь.

На том и порешили.

К удивлению Агаты «послушать сказку» решили еще и Даниэль с Валентином. Последнего, впрочем, привела Доминика, хотя маг не сильно сопротивлялся. На Агату он старался не смотреть.