— Он правда виновен? — тяжело дышащий Даниэль подошел ближе.

— Да, — глухо отозвался мужчина, — перепил, повздорили, схватился за топор… Честное наказание. Но отговорить семью от мести я не могу.

— Мне это не нравится, — к ним добралась и Тара. — Совсем.

— Нам нужен проход… — глухо проговорил Даниэль, — так? Мы столько старались, плавали, и что — все бросим? Что, у вас правда так… с законами и местью?

Тара кивнула.

— Один раз поднявший руку по хмелю поднимет ее еще раз. Или два. Наказание же за смерть жены, сестры, ребенка и любого доверившего — смерть.

— Я виноват. Дурак был, виноват… — хрипло проговорил закованный в цепи.

— Убейте его, — попросил староста, — все равно земля тут пропитана смертью. И никаких кровников, ничего.

Агата глубоко вздохнула. Убивший жену. Боится, боится…

— Она на сносях была, — мрачно бросил староста, — ублюдок!

Дернул цепь — и убийца рухнул на колени.

Клинок глубоко вздохнула — и спрятала фальшион в ножны. В Форсионе она убивала тех, кто сам был готов убить. Но этот человек, пусть и преступник, был безоружным.

— Мы — воины, а не палачи. Если вам так нужно исполнить закон — идите к дознавателям. Если нужно убрать его из города — заберем с собой, наверняка в Гоате для него будет работа. Ой-Тере жаловался, что нынче не найти моряков.

— Закон надо исполнять. Для тех, кто с ним не считается, ворота нашего храма не откроются, — помрачнел староста.

Агата глубоко вздохнула. Вопросительные взгляды Даниэля и Тары не добавляли уверенности, но они молчали, и, значит, говорить придется ей.

Что теперь — от всего отказаться? Просто уйти? Или убить этого человека, которого, может, заставили оговорить себя? Вон какой худой. Да, синяков нет, но в Цитадели особо провинившихся лишали сна — и даже измененное тело отказывало.

Можно поговорить со священником. Можно пойти в другой храм, алавиты-то наверняка живут не только тут. Есть еще эти Красные острова, на худой конец.

— Мы — не убийцы, — повторила Агата. — Никто из нас не был свидетелем преступлений этого человека, и не нам лишать его жизни. Мы можем забрать его у вас — и только. Не устраивает — мы уплывем.

И, не задумываясь, как это выглядит, она направилась к выходу из бухты. Облегчение от яркости битвы ушло, сменившись усталостью.

Наверное, это глупо. Шанс попасть в хранилища с ценностями Некроса и не только, возможность достать третью часть артефакта, способного контролировать этих Костяных Стражей… В обмен на что? Жизнь незнакомца? Но как не смогла Агата убить дознавателя, так и не чувствовала сил убить и теперь. У всех — красная кровь.

Их никто не останавливал, никто не мешал. Никто не вел через лес — пришлось вспоминать путь самим.

Агата нарушила молчание лишь подойдя к деревне.

— Не думаю, что я права, но…

— Расслабься, — отмахнулся Даниэль, — нечего им пытаться решать с помощью нас свои проблемы. Те, кто убивает безоружных, после смерти становятся драуграми. А то и при жизни. Я не хочу такой судьбы.

Тара хмыкнула.

— Сказки. Просто северные сказки. Но ты прав — местные просто нашли удобный выход из положения. Руки марать не хотят.

В деревне Агата отправилась к храму. И, к своему удивлению, обнаружила рядом с ним старосту. А вроде остался на побережье… Впрочем, кому как не ему знать лучшие тропы.

— Я хочу поговорить со священником.

— Говори, — улыбнулся староста. — Он перед тобой. Или, если хочешь, можем поговорить внутри. Думаю, и твоя спутница не откажется.

Клинок удивленно моргнула.

— Но мы не выполнили ваши условия.

Староста… Или священник, теперь Агата видела висящий на шее кряжистого алавита символ, упоминавшийся в церковных книгах как символ «Старого Бога, а ныне демона Отара», лишь взмахнул рукой, приглашая идти за собой. И принялся подниматься по скрипучим деревянным ступеням возведенной на сваях постройки.

Очередь двигалась медленно.

Агата ожидала, что их бумаги признают поддельными и откажут в посадке на «Пресветлый Себастьян», единственный корабль, курсирующий между Ильтоираном и соседним Согасом и перевозящий паломников. Думала о том, что за время плаванья кто-то из церковников или опознает ее, или что-то заподозрит в действиях Валентина, который порой с задержкой опускался на колени во время молитвы или невпопад отвечал на цитаты из «Слова Света». Готовилась к тому, что по прибытию ее «маскировку» пробьют, обнаружат тьму, запертую в глубине тела или заметят амулеты, спрятанные в где-то раздобытые Андреасом коробочки. Нервничала из-за того, что с собой удалось взять один только кистень, ведь зачем паломникам оружие… Боялась, что что-нибудь ляпнет Доминика или она сама выдаст себя каким-нибудь неловким движением из-за ужасного платья.

Список того, что могло пойти не так, дополняло и обнаружение истинных намерений их небольшого «флота», состоявшего из корабля Ой-Тере и восьми кораблей под началом Доро, изображавших торговые суда и стоявших на якоре близ Согаса, или атака Стража. И если корабли было хотя бы видно — Агата в очередной раз нашарила глазами почти родную джонку, чьи оводы можно было разглядеть с «Лестницы Терпения», то костяной конструкт, ждавший своего часа глубоко под водой, рядом со стоявшим на рейде судном церковников, могли в любой момент найти. Да, Валентин уверял, что конструкты делают лишь то, что им приказывают, что даже после двух концентраторов, «влитых» в захваченного у Фоты, на которую они специально возвращались именно за ним, ну и за Доро и его союзниками, Стража, он все равно ничего не будет предпринимать самостоятельно, а церковники не станут искать что-то глубоко под водой… Но Агату это все равно тревожило.

Все почти свершилось: «флот» ждет срыва защиты, Страж ждет сигнала для атаки, они сошли с борта «Себастьяна» и теперь на утопающем в зелени Ильтоиране. Миновали пристань, направились по широкой, обрамленной весьма реалистичными скульптурами, дороге в главный храм, центр паломничества всех почитателей Эланы… И теперь стоят на «Лестнице Терпения» и ждут, когда молчаливые смотрители впустят внутрь пять следующих человек. И все это в месте без единой тени. Да, лишь весна, не лето, но все же…

Впрочем, больше подкрадывавшейся жары Агату нервировала хорошо видная с лестницы крепость у воды внизу. Далеко, почти на другой стороне острова… Но очертания ее были очень и очень хорошо знакомы. Цитадель. Местная Цитадель. Словно мало пары Прелатов со своими Опустевшими в знакомых одеяниях, дежуривших у дверей, так еще и это. Умом Клинок понимала, что местные сестры неспособны ощутить ее на таком расстоянии или узнать в лицо, но это не успокаивало.

Предыдущие пять счастливчиков закончились перед ними. Точнее, отвечающий за проход внутрь храма церковник собирался провести Валентина, но маг лишь покачал головой, взяв за руку Доминику и — через паузу — Агату, показывая, что не пойдет без них. В полном молчании — говорить паломникам на Лестнице Терпения запрещалось. Клинку оставалось лишь улыбнуться. Все-таки они по бумагам — семья, приехавшая преклониться перед мощами Пресветлого Кото и испросить у иконы Пресветлой Анастасии будущего удачного замужества для дочери. А маг, словно пользуясь случаем, руку-то не отпускал. И это несколько отвлекало от близости Прелатов и Опустевших, помогая сосредоточиться на сдерживании темноты глубоко внутри.

Подул приятный весенний ветер. Взлохматил традиционно распущенные у паломников волосы — и на мгновение Агате показалось, что она и вправду пришла к святыне молиться за здоровье дочери. Вместе с мужем. Самая обычная набожная семья, где жена воспитывает ребенка, шьет и готовит, по вечерам собираясь с соседками за чашечкой травяного чая, а муж рыбачит, приходя с небольшим, но постоянным уловом. Может, у них есть даже пара лодок или собственное место на ближайшем рынке…

Другая жизнь. Другие люди, чьи маски надели они втроем. Они, некроманты и предатели веры…