— Я… мне стоит извиниться, — негромко проговорил маг, усевшись на нагретый солнцем плоский камень недалеко от воды.

Агата склонила голову. Тихое журчание ручья не мешало понимать сказанные слова, вот только их смысл от нее ускользал.

— За что?

Валентин вздохнул и повернулся, поймав ее взгляд. Вблизи он казался усталым и словно бы даже больным. Видно было, что восхождение далось ему нелегко, и не только физически.

— За многое. Очень. В первую очередь — за нелепые обвинения. Я… Я знаю, что это звучит паршиво, но, все же, думаю, правильно сказать. Я понимал, что ты, на самом деле, едва ли действительно пыталась осваивать заклинания. Да и когда? Просто… не хотел, чтобы… Не хотел видеть некоторых вещей.

— Ты о том, что я могу быть этой… Избранницей, так?

— Откуда… Впрочем, глупый вопрос. Анна рассказала?

Агата кивком указала на скалу.

— О. Что ж, я думал, это она не выдержит… Я… я не знаю всего. Правда. Лиана знала, а я нет. Но… интуитивное владение магией, то, что тебе подчиняется древний артефакт, тот самый, который, почти наверняка, замыкает систему водной защиты Некроса, по крайней мере его части… Это внушает подозрения. И призраки… Способности Проводника редки, и никто не может использовать их без обучения, просто пожелав того. Я не хотел говорить до тех пор, пока мы не прибудем в Картаен. Боялся, что ты не примешь это. Что, воспитанная в ненависти к некромантии… обернешь это против нас. Или просто сбежишь. И… неважно.

Клинок прищурилась.

— Коль уж начал, то договаривай.

Маг прикусил губу. Видно было, что теперь ему еще меньше хотелось говорить, но он все же продолжил:

— Я молчал и не хотел учить тебя, не хотел подвергать опасности от своих рук еще и потому, что… Ты мне нравишься. Как женщина.

Агата застыла, уставившись на Валентина.

— Я?.. Но…

Она толком не понимала, что сказать. Она — мутант, измененная, нужная, чтобы служить и защищать. Кому это вообще может нравиться? Валентин видел ее без одежды, видел рубцы и шрамы, все видел…

— «Но», — невесело усмехнулся маг, — да, всегда есть «но». Я… не очень хорош в этом. Кому нужен деревенский парень, без дома и гроша за душой? Я бы набрался смелости. Я хотел в это верить. Но — да, где деревенщина-фроантиец и Избранница Иврейн, Королева Ночи? Пусть ты и воспитана в Цитадели, поверь, в Картаене тебя встретят как подобает. С тобой народ Некроса получит надежду… А до тех пор, пожалуйста, постарайся нигде не сложить голову.

И маг, резко поднявшись, почти бегом направился к тропинке, не дав пораженной Агате ничего ответить.

Клинок глубоко вздохнула, пытаясь понять… Да хоть что-то понять. Какая из нее королева, хоть ночи, хоть дня? И с чего Валентин вообще решил, что «деревенский парень» — проблема? Это она — измененная, мутант, вещь…

Агата подошла ближе к чаше водопада. В воде отражалось знакомое лицо, в котором ничего не поменялось. Какой была — такой и осталась. Хотя… Что, собственно, изменилось? Ей надо выполнить просьбу Лианы. Помочь Валентину и Доми, так? Вот и все. А остальное… Неважно. Совсем.

Воспоминание о пути на лодке лезли в разум, путая мысли. Те приятные ведь прикосновения. Валентину… она нравится? Или у него рядом просто давно не было другой женщины? Нормальной, а не как она?

Клинок перевела взгляд на лепестки незнакомого цветка, плывущие по воде. Сейчас ведь еще рано для цветения… Но дерево мало интересовалось мнением людей. Оно было лишь частью круговорота жизни и смерти.

Чего для мира стоят все ее чаянья, удивления и подозрения?

Ничего. Они попросту не имеют значения. Дело сделано, амулет заполнен, теперь остается вернуться на корабль и, дождавшись остальных, добраться до третьего храма. Сделать нужное — и двигаться дальше. Толку думать о будущем? Она вон уже думала, когда представляла себе третьего Владельца — и чем все обернулось?

Неисповедимы пути Богини. Или Создателей. Или всех разом.

Делать вид, что ничего не случилось, решила не только она. Валентин держался в стороне, но словно бы почти как всегда. Только книгу отдал, положив на гамак, и все. Больше ничего не поменялось, и Агата была этому рада. Хватит уже перемен и открытий. Достаточно. Остальные, побывавшие в Небесном Храме, молчали, тоже стараясь вести себя как обычно. Уже вечером корабль вышел в море — и направился к следующему нужному месту.

Агата, погрузившаяся с головой в работу и иногда ловившая на себе взгляды то Анны, то Андреаса, то Валентина, нет-нет, а задумывалась о том, что преподнесет третий остров. Призраки храма воды, странности храма загорцев, следующим станет храм воздуха. Тоже в горах? Или вообще летать заставят?

Не заставили. Третий источник действительно находился в алавитском храме. Вот только вокруг храма располагалась деревня, чьи обитатели, мрачные люди с покрытыми синими узорами лицами, отказались пускать чужаков внутрь небольшой деревянной постройки.

— Докажите, что полезны, — бросил староста, самый кряжистый, бородатый и с самым большим количеством колец на предплечьях, — в старой бухте зимой разбился корабль, теперь там куча нежити. Разберитесь. Вота проводит и присмотрит.

Рыжеволосый молодой воин, на вид копия старосты, кивнул. Агата с облегчением улыбнулась. Нежить — это, если подумать, просто прекрасно. Да и алхимическая паста для стали у Валентина, как оказалось, осталась. Не то из запасов Лианы, не то сам сделал…

Идя по лесу в сопровождении Даниэля и Тары — Валентин и Андреас с ученицами отстали, отвлеченные какими-то болезными в деревне — Клинок чувствовала облегчение. Простая работа. Простая и понятная.

И плевать, что по небольшой бухте слонялись больше трех десятков немертвых тварей. Плевать, что в воздухе пахло гнилью. Плевать на все. Агата окунулась в темноту, в глубины боевой медитации, и бросилась на ближайших тварей с холодным рыком. Взлетел кистень, обхватил мертвую руку — и Клинок дернула на себя, перерубая фальшионом шею. Крутанулась и ударила грузом следующую тварь, попав в центр груди и отбросив. Миг — и еще одна голова полетела на камни.

Агата развернулась, шагнула в сторону — и заметила, как к Даниэлю подбираются со спины. Коснулась тьмы внутри покрытого белой кожей немертвого — и рванула на себя. Миг — и мертвец осыпался горой костей, не задев хольда. Агата отшагнула — и обрушила фальшион на следующего противника. И следующего. Выдернула тьму из нового врага, вновь ударила кистенем, теперь разрушая череп, еще раз отрубила голову…

Нежить напирала. И те, кто пытался сражаться голыми руками, и вытащившие где-то ржавые топоры и тесаки… Но Агате было плевать на их силу и число. Она уничтожала тварей, выплескивая всю ярость, смятение и злость. Она — Клинок, она рождена для службы и сражений. Меч вздымался, взлетал кистень — и враги превращались в кости. И с каждым груз на душе уменьшался и уменьшался. Плевать на все эти бредни. Она воспитана воином, и она им и остается.

Нежить словно лезла под руку, редея и редея. Рядом сражался Даниэль, парила в воздухе Тара, прицельными всполохами молний уничтожая тех, кто пытался сбежать или просто мешкал…

Перед Агатой появился мертвый капитан в обрывках дорогих одежд. Взмахнул тесаком — мимо. Клинок отшагнула, перерубила ногу, смахивая голень, и, сдвинувшись в сторону, разрубила шею мертвеца. На землю упали одежды, тесак и кости.

Исчез капитан. Исчез и запах тлена.

— Прекрасно, прекрасно! — раздался голос старосты, остановившегося позади. — Вы — великолепны.

Агата вышла из медитации, разворачиваясь к массивному алавиту. Рядом с ним стоял другой, худой и в цепях.

— А теперь, я прошу вас о последней услуге. Этот человек убил свою жену. Он ничего не скрывал, его вина доказана. Но у нас нет палача, а взять в руке меч мне или кому-то еще — значит начать кровную месть. Прошу, разрешите эту проблему, и можете идти в храм. Замечу, что если я не приду, то священник просто закроет его, и никакая ваша магия не возьмет преграды Отара.