Некоторые преследователи пробовали запускать плясунов, но порывы ветра от Раджина и Тары сбивали их в воздухе. Очень скоро все подошедшие близко корабли или пошли ко дну, или направились прочь. Джонка Ой-Тере оказался словно в центре бури, там, где тихо… И на ней закипела работа. Между ранеными ходил Андреас и Мино, погибших стаскивали в сторону, сдавшихся — тех, кто не прыгнул за борт — связывали…

А за кольцом шторма один за другим гибли корабли. Гордые преследователи превратились в добычу. Те, кто поумнее, разворачивали корабли и бежали прочь, те, кто не хотел или не успел, шли ко дну…

— М-да, не завидую я выжившим, — хмыкнул Ой-Тере, — пробираться по проклятым островам на лодках или вплавь… Так себе идея. Впрочем, нас бы они не пощадили.

— Наверняка, — к ним подошел Гора, — псы из Картеля давно ищут способ с нами разделаться.

Агата бросила взгляд за стену поднятого Тарой и Раджином ветра. Преследователи отступали. Потеряв больше десятка кораблей, они уплывали прочь… И некоторые, с белыми парусами и знакомым символом, не могли сбежать от своей смерти — конструкты настигали их и за черной линией, за границей Треугольника.

А вот костяной корабль за неё не поплыл. Развернулся и направился к ним.

— Капитан, — тихо спросил Горо, — может, попробуем уйти, и…

— Поздно, — тяжело вздохнул Ой-Тере, — такие у нас теперь союзники.

Тониец пробормотал на своем языке что-то явно не слишком радостное.

Костяной корабль вновь приблизился. В этот раз скелеты перебросили трап — и лич перешел по нему, как человек.

— Вежливость важна, — заметил он, протягиваю руку Ой-Тере. — Мы сражались вместе. Тиван.

Загорец, надо отдать ему должное, руку пожал. Хотя и страхом от него тянуло так, что Агата лишь подивилась, как капитан сохранял хотя бы видимость хладнокровия.

— Ой-Тере. Оч-чень п-приятно.

— Ой, да перестань, — отмахнулся лич, — видно, что больше всего ты хочешь броситься за борт. Впрочем, сюда приплыл — и то ладно. Фахашма, может вытащишь меня отсюда? Да, Аннета выкинула меня в море на веки вечные, а после того, как наши пути совсем разошлись, еще и заперла тут, «сторожить морские границы», словно сидя на куче конструктов в этой дыре я что-то могу… Но, может, выпустишь? Обещаю, больше никаких грабежей и резни. Без приказа.

Клинок глубоко вздохнула.

— Выпущу. Но ты проводишь нас к побережью и будешь слушать меня.

— Буду, конечно! — немного театрально всплеснул руками лич. — Не очень хочется быть развоплощенным, знаешь ли. То, что когда-то я был Королем Дня и мужем Аннеты, не дало мне неуязвимости. Я присягу приносил, между прочим. И от нее не отказываюсь. Даже если служить буду необразованной северянке.

— Это — пренебрежение? — поинтересовался привалившийся к борту Валентин.

— Факт, — хмыкнул лич. — Непреложный. Ну так что, смертные, готовы отправляться? Или хотите отдохнуть?

— Отдохнуть, — твердо ответила Агата, наблюдая за тем, как Андреас, ругаясь сквозь зубы, с помощью Мино останавливает кровотечение одному из загорцев.

— Как скажешь. Могу помочь, кстати, — Тиван махнул рукой на раненых. — Лечить не люблю, не мое это, но душу удержать могу, как и энергией поделиться.

Агата прищурилась.

— Очень надоело сидеть тут?

— Фахашма, на дне морском скучно! А плавать наперегонки с конструктами я устал еще… как это по-вашему, лет сто пятьдесят назад. Или больше…

Агата подавила мрачную усмешку. Этого лича, выходит, за что-то посадили сюда еще до начала войн Освобождения. И он когда-то был Королем Дня, то есть супругом Королевы. Или тоже Избранником? Но, так или иначе — за что-то его запихали в это место, и это вряд ли была невинная глупость.

Впрочем, выбирать не приходилось. В Синих Землях им точно больше не рады.

Агата поторапливала Смерть. Кобыла шла быстро, даром что «на суше» они провели меньше недели. Пополняли припасы в небольшом приморском Совите, городке, державшемся на искателях, уходивших в руины и на места былых сражений в надежде разжиться ценностями и диковинками. Припасы, вода, еще лошади… С последними, проблем, ожидаемо, оказалось больше всего. С ними в Картаен ехали только Анна и Андреас с Мино, и то даже две чахлые лошадки стоили непомерно дорого. Выручил Даниэль, который, как оказалось, возил с собой не только ту гривну, которую видела Агата раньше. Пять коней они никак бы не купили.

Пешком же даже по дорогам, которые вели к разоренным поселениям и оставленным руинам, пройти было попросту невозможно. Лишь подковы из специальным образом обработанного железа — на них даже после нескольких внушений от Анны ушли все оставшиеся деньги всех пятерых — спасали копыта лошадей от воздействия пропитавшей землю сырой магии, губительно менявшей плоть любого, кто прикасался к ней. На копыта отрава действовала слабо, а вот человеческие ступни не спасали даже накладки из такого же металла на подошву ботинок.

Агата поторапливая Смерть. Они уже долго в дороге, лошади устали. Но медлить было нельзя — наперерез им, по уверению сопровождавшей их всадницы, говорившей на скрытом языке Некроса и недавно появившейся с востока, шел большой отряд церковников. Костяной корабль, следовавший за джонкой Ой-Тере, видели все, так что и неудивительно… Это Совит был той еще дырой с отвратительным портом — перевозить лошадей лодками оказалось тем еще удовольствием — а вот находившийся восточнее Очер контролировался церковью и вообще строился для «контроля за некромантической угрозой»… Вот и выслали отряд наперехват.

Стена черного купола, Завесы Отчаянья, скрывавшей Картаен и окрестности, стремительно приближалась. Видимый издалека в это выжженной, измененной пустыне, он был уже совсем рядом… Но и мчащихся к ним всадников Агата тоже видела. Пока они еще далеко, пока заметны только силуэты и пыль из-под копыт, но это лишь пока…

— Скорее! — крикнула провожатая. Ее конь ускорился без всяких команд. От него веяло смертью.

Клинок ругнулась. Смерть, на которой сидели она и Мино, да еще и Серый кое-как устроился, и так шла на пределе своих возможностей… Но все же кобыла ускорилась. Чтобы совсем скоро остановится у самой стены черноты.

Провожатая спрыгнула на землю и принялся рисовать что-то у преграды.

— Давай внешний контур! — бросила она Агате.

— Она не знает! — Валентин резко остановил лошадь. Спешился, принялся достраивать рисунок…

Агата повернулась. Преследователи нагоняли. Свистнули первые стрелы, пролетели мимо несколько сгустков света…

Они не успеют. Без шансов. Но не умирать же под стенами⁈

Она отдала поводья Мино и спешилась. Шагнула к стене и, разрезав руку ножом, прикоснулась к пелене черноты. Заглянула куда-то глубоко внутрь себя, надеясь найти правильные слова, уговорить преграду из некроэнергии пропустить их без ритуалов, просто так, и как можно быстрее. За короткое плаванье она не выучила язык Некроса, пусть Тиван и болтал со всеми живыми без умолку, явно наверстывая годы заточения, но Древний подтянула…

Но не успела Агата найти нужные слова, как в ее разуме вновь, как и в Ильтоиране, появилась чужая мысль:

«Сними ее», — прошептала темнота.

«Что⁈»

«Некросу пора действовать. Сними Завесу. Оставь лишь барьер, мешающий заражению. Довольно отгораживаться от мира».

Агата замерла. Она поняла, что нужно сделать, нужные слова сами пришли на ум… Или говорившая поделилась своим знанием?.. Но если убрать Завесу, то церковники смогут напасть, так? Отправить отряд, и…

«За будущее надо бороться, а не отсиживаться за стенами. Ты обещала. Или я заберу дарованное».

Агата глубоко вздохнула и тихо произнесла на языке Древних:

— Шумера вана-тона окиран!

«Снять все стены кроме противостоящей изменениям»… Странная фраза, но она сработала. Чернота задвигалась, заволновалось… И растаяла, став лишь межой на земле. За ней, неожиданно, оказалась вовсе не пустыня. Степь, окруженная стенами башня вдалеке, вновь степь, еще дальше — поля, и, кажется, небольшой лес…