— Идем, — Анна потянула ее к юту, — тебе нужно лечь. Все сделано, мертвые упокоились с миром. Остальное уже не твоя работа.

Во сне Агата вновь видела туман. За туманом пришел холод, но из него показались не призраки, а костяной корабль, чей капитан повторял и повторял приветствия и просьбы найти его. Агата в этот раз попыталась собраться. Она понятия не имела, каков скрытый язык Некроса, но язык магии ведь этот лич, если он реален, должен знать? Она за пару месяцев с книгой не слишком многое освоила, но все же сумела задать вопрос:

— Котер?

Или думала, что задала. «Котер» означало «как», но, кажется, лич не понял ее. Она осторожно повторила, вкладывая в слова всю вопросительную интонацию, какую могла.

— Котер море дан?

Агата не сразу сообразила, что «море дан» — «найди меня», а не «найти тебя». Костяной Капитан притих, и Клинок, толком не понимающая, на палубе ли она из кости, или просто почему-то видит странного лича, повторила, стараясь вспомнить нужное слово:

— Котер море… ас?

Костяной Капитан смотрел на нее. Тьма в пустых глазницах притягивала взгляд. Он молчал долго. Агата начала думать что что-то испортила, но лич неожиданно заговорил. Бегло, резко и на языке Древних. Клинок едва-едва понимала, о чем идет речь, вычленяя лишь отдельные слова:

— Мосат Агоро, Мосат Агоро эстан… Киат ато, киат ато… Фашахма, киат ато!

Голос лича повышался и повышался — и шепот стал таким громким, что ударил по ушам.

— Агата, проснись! Проснись, твою мать!

Клинок распахнула глаза. Каюта, потолок, лицо Валентина рядом, его руки, вцепившиеся в плечи…

— Иди ты, — буркнула она, пытаясь сесть.

Ощущения напоминали дни после Изменения. Ну или после того, как ее хорошенько избили четыре старшие послушницы. И было бы еще за что…

Пол мерно покачивался. Пахло зельями, за отступившим на шаг Валентином маячил Андреас… Клинок не сразу сообразила, что она в каюте целителя. В условном «лазарете» раньше хозяйничал Томас, а теперь вот обосновался его ученик.

Агата закончила сражение с гамаком, сев ровно, и утерла слабую струйку крови из носа. Хмуро смотревший на нее Валентин отступил еще на шаг и присел на соседний гамак.

— Приму это за «спасибо», — в голосе мага истаивала тревога, — в твоем состоянии лишние нагрузки на магическую систему опасны, а ты во сне призвала энергию. Кошмар?

Клинок покачала головой, пытаясь вернуться в реальность и собрать воедино воспоминания. Туман, дохлые рыбы, призраки…

— Держи, — Андреас протянул кружку с чем-то резкопахнущим. Произнес заунывное заклинание, ощутимо прикоснувшееся к коже, и решил: — Думаю, я могу вас оставить. Только без глупостей, — сказано это было Валентину. Тот поморщился, но кивнул.

Целитель вышел из комнаты. Агата покосилась на мрачно смотревшего на нее Валентина. Отпила пряный настой, согревший пищевод.

— Что не так?

Молодой маг скривился.

— Зачем ты пробовала составлять заклинания? Я ведь просил тебя этого не делать!

— Я ничего не пробовала.

— Да? А кто уничтожил призраков? Я что, по-твоему, не видел, как ты вытягивала их сущность? Чудо, что получилось с одним, а уж пытаться справиться с двумя десятками — это вообще самоубийство! Ты могла выгореть, не иначе как чудом все обошлось, а теперь еще и во сне магию поднимаешь, а это невозможно без практики! — маг заводился все больше и больше. — Я дал тебе книгу не для того, чтобы ты угробила себя!

Агата подавила желание зарычать.

— Ничего я не изучала, ясно? Поймала призраков и просто показала им путь.

— Ну да, конечно. Антиван, тусин энатори? Или что-то другое изобрела?

— Погибшие, идите прочь? — с трудом перевела Агата. — Я и не подумала даже…

— Серьезно? Думаешь, я тебе поверил?

Клинок скрипнула зубами.

— Я понадеялся на твое благоразумие — а ты что творишь⁈ Ни мозгов, ни соображения! И слово твое и медяка не стоит!

— Да ни демона я не сделала! — Агата вскочила на ноги. — Я даже щит от них ставить не умею, вот и пришлось импровизировать! Указывать им путь, просто так, наобум! Потому что ничего я больше не могу, ясно⁈

Злость затмила разум. Слабость тела порождала слабость воли — и Агата дала выход чувствам. Метнулась к себе, удивившись лунному свету, струящемуся сквозь узкое окно — сколько она проспала? — подхватила так и оставшуюся на гамаке книгу и вернулась в лазарет. Всунула том в руки Валентина и вышла прочь, отчаянно жалея, что никак не сможет не сталкиваться с магом в ближайшее время. Увы, на корабле было не так много места.

Даже остаться в одиночестве не получилось: стоило выбраться на нос и, облокотившись на борт, подставить лицо ночному ветру, как сначала появился Серый, ткнувшийся в руку, словно самый обычный пес, а потом невесть откуда взялся Раджин.

И если бы только они… Чуть погодя послышались легкие шаги. Знакомые шаги. Агата вздохнула и, развернувшись, спросила у подошедшей Мино:

— Не слишком ли поздно для бодрствования?

Ученица Андреаса немного смутилась, но все же ответила:

— Ты ведь не спишь.

— Не сплю. И почему-то думаю, что ты пришла не просто так. Говоришь от имени наставника?

— Что? Нет. Просто, коль ты пришла в себя и одна, просто… любопытствую.

Агата, чей гнев давно утих — сложно злиться, то почесывая чешую, то гладя мягкую песью шерсть, — вновь повернулась к морю.

— И что вызывает твой интерес?

— Ну… я никогда не видела некромантку. Женщину. И… тетя Анна сказала, что ты — Избранница. А как это?

Клинок лишь порадовалась, что ее лица сейчас не видно. Она понятия не имела, о чем спросила Мино. Разум лениво намекал, что, возможно, именно об этом говорили тогда Валентин, Анна и Томас, в том разговоре, который менталистка дала ей услышать… Но вот только Агата не знала, что это значит, потому лишь пожала плечами.

— Обычно. Не знаю. Я просто… я.

— Ты ведь разобралась с призраками. В одиночку.

Агата повела плечом.

— Я просто сделала то, что казалось правильным. Если ты ищешь какой-то тайны — увы, у меня ее нет.

— Нет, нет, — Мино помотала головой, — я спрашиваю, вот и все. Мама в детстве говорила, что у нас есть речь, чтобы спрашивать, а мир или люди дают нам ответы.

Клинок усмехнулась, вспоминая Доминику.

— Наверное, ты много всего спрашиваешь у Андреаса.

— Да, — закивала девочка, — иногда он просто убегает к пациентам… Или в го играть. Я спросила у него, как играть, но так и не поняла ответа. Он рассказал, но я все равно не поняла.

— Может, поймешь потом.

— Наверное… Ты, это, лучше вернись к наставнику. Магическое истощение опасно. Если не долечиться, то будет в сон тянуть. Тут спать хорошо, но тебе ведь не понравится спать постоянно.

— Не понравится, — согласилась Агата. — Совершенно.

Очевидно, дальше наслаждаться звездами и тихим плеском волн ей не дадут. Так что пришлось разворачиваться и, сетуя про себя на вес Раджина, которого пожирала глазами Мино, возвращаться в лазарет.

Валентин оттуда исчез, что Агату лишь радовало. Разговаривать с ним не хотелось. Клинок, спать пока не собиравшаяся, решила спросить у занимавшегося какой-то микстурой, Андреаса об услышанном.

— «Мосат Агоро эстан, Киат ато» — знаешь, как это перевести с языка Древних?

Целитель задумался.

— Может и никак, — быстро уточнила Агата, — но вдруг есть перевод?

Да, лич мог говорить и на скрытом языке некромантов. Но все же она обратилась к нему на языке Древних, вдруг он на нем и ответил?

Думал Андреас долго. Домешал настой, перелил в крохотный котелок над горелкой — Агату вид открытого пламени, даром что алхимического, в каюте не радовал — и, сняв с огня, выдал:

— Трактований много. Я так понимаю, это не заклинания, так?

Клинок покачала головой.

— «Мосат Агоро» — это «треугольник» и «темница», «плен». А еще треугольная ограда или огражденное пространство. «Эстан» — «добираться», доставать или как-то еще оказываться рядом. «Киан» значит многое, но что-то мне подсказывает, что его значения не слишком подходят под «ато», что значит «используй». Единственное близкое будет, как мне кажется, что-то вроде «ключ ключей», или «то, что замыкает».