— О, понял, — Гора направился к выходу на палубу, — сейчас позову парней.

Агата кивнула и закатала рукава.

Гора привел с собой несколько матросов, потом спустили еще несколько, потом еще… К концу перестановки любопытствующих набилось столько, что Валентин заметил:

— Неподготовленного человека энергия ритуала может изменить. Принесет с собой проклятия, болезни… Но рисковые могут остаться.

Моряки зашептались, зашевелились… И освободили трюм в рекордные сроки. Только Гора остался, в нерешительности замерев около лестницы наверх.

— Ты еще пригодишься, рыбу надо будет собрать, — напомнил Валентин. — Тебе ничего не грозит. Просто не люблю, когда мне мешают.

Немного успокоившийся тониец кивнул, но приближаться не стал.

— Все, давайте начинать. Агата, положи ладони на внешний круг и по моему кивку просто передай силу, сбрось, как в тренировочный рисунок. Только не усердствуй.

Маг прикрыл глаза и начал читать заклинания. Агата обратилась к внутренней темноте и потому видела, как с каждым его словом чернота в центре рисунка набухала и набухала, подпитываемая движениями мага. Набухла, тонкими нитями проникла в одну рыбу, в другую, в третью, и дальше, дальше… Слова древнего языка отдавались в ушах, рыбный дух лез в нос, дерево под ногами скрипело и двигалось в такт качке, но Валентин продолжал заклинание.

Перерыв на энергичный кивок он сделал лишь когда все рыбы оказались оплетены. Клинок, ждавшая этого, потянулась к жившей внутри нее энергии, направляя ту в рисунок. Чернота потекла с ладоней, разлилась по символам и, повинуясь голосу Валентина, сплелась с уже существующими нитями, обхватывая их, прорастая внутри рыб. Вот дернулась одна, вот другая, вот третья… Один десяток, второй — под громкую молитву тонийца — третий…

Маг завершил заклинание, последней фразой словно бы усиливая невидимые связи рыб друг с другом и с собой.

— Все, собирайте и давайте на палубу, — Валентин говорил устало, — надо торопиться.

Агата, убрав руки от рисунка, споро принялась собирать вновь замерших… рыбных зомби. Она чувствовала, что поддержание нитей внутри них нелегко дается магу, нечасто занимающемуся некромантией.

Доминика присоединилась к ней спустя мгновения. Она на наставника смотрела с немалым ужасом. И Агата быстро поняла почему — стоило собрать всех рыбешек, доволочь вместе с Горой бочку с ними до палубы и выбросить в воду у носа, как остановившийся рядом маг покачнулся.

Доминика тут же шагнула к нему.

— Нормально, я в порядке, — Валентин оперся на борт и прикрыл глаза, — впереди чисто, можно плыть.

— Впереди чисто! — крикнул Гора.

Агата, стоявшая ближе всего к Валентину, видела, как сильно маг сжал зубы. Очевидно, ничем хорошим это не кончится. Стоило привести Андреаса.

Целитель, до того успевший заснуть, откликнулся сразу, стоило рассказать в чем дело. Добрался до носа, бросил какое-то заклинание на Валентина, которому Доминика как могла передавала силы и, ругнувшись, быстро направился обратно. Как оказалось — за зельями и Мино.

Но, как бы то ни было, план сработал, пусть Валентин глаза не открывал и на ругань целителя не реагировал, отдавая лишь короткие команды, которые повторял Гора.

Они долго шли вперед, потом круто повернули влево, едва-едва, но разминувшись со скалой. Потом под крик «препятствие слева» повернули направо. Потом прямо, налево, опять прямо — Андреас кое-как напоил Валентина чем-то сильно пахнущим — опять прямо, налево, направо…

Скалы вырастали и терялись в тумане. Агата могла поклясться, что видела проплывающие рядом остовы кораблей, белевшие кости моряков, чьи-то силуэты.

Команды Валентину давались все сложнее. Маг навалился на борт, не мешая Андресу подпитывать его, и даже так едва стоял ровно. Корабль замедлял ход. Повеяло холодом, густым и жутким…

И в один момент из тумана вокруг корабля вырвались десятки отдельных фигур. Сотканные из темного тумана, в странных одеждах, рослые и худые, молодые и старые, мужчины и женщины, они просто в один миг появились на палубе. Ужас проник в душу Агаты, заставив замереть.

— Призраки, — с трудом проговорил Валентин, — отпечатки страданий. Я должен…

Он протянул руку, быстро рисуя символ на дереве борта. Вбросил в него видимую Агате энергию… И под ругань Андреаса ближайший призрак метнулся к магу. Потянулся, словно желая схватить черноту чужой силы — и наткнулся на выставленный щит. За ним рванулся еще один, и еще, и еще…

Агата, не умевшая возводить защиту, замерла, не в силах пошевелится. Валентин, распрямившийся и развернувшийся к призракам, заслонил собой Андреаса и девочек, шагнул навстречу, поднимая новый щит…

Вот только Клинок видела — щит этот был тонкий и слабый, почти невесомый. И первый же призрак его разбил. Рванулся вперед, потянулся к горлу мага…

Агата чувствовала — это конец. Те, кто годы назад погибли здесь, теперь знали только смерть и боль — и несли ее всем, кто приближался к ним. Магам, людям, морским тварям… И они сами пришли в ловушку. В чужой дом, на чужую землю. Сейчас единственного, способного противостоять призракам, заберут себе, и…

В душе вспыхнула злость и Агата сбросила холодное оцепенение. Может, защиты она и не знает, а вот темноту внутри этих существ видит. Видит — и может поймать. Поймать, потянуть — и не дать твари коснуться Валентина.

— Ну уж нет! — рыкнула она, вцепляясь в черноту.

Та ударила по разуму густой болью и отчаяньем. Существо не желало вредить, оно просто не могло нести ничего кроме своей боли и страха, не помнило ничего, кроме желания защитить своего бога… Агата поймала второго кинувшегося к Валентину призрака. Его чернота здесь и сейчас казалась почти проницаема, почти притягательна.

Стражи. Стражи и сторожи, верные до конца.

Стражи, чья служба закончена.

Стражи, которые потеряли путь дальше. На морское дно, в темноту — и вновь к свету.

Агата толком не понимала, почему именно эти эмоции возникли в ее душе. Не понимала, откуда взялось четкое понимание — эти души застряли здесь, но они могут двигаться, им нужно лишь указать путь. Путь на дно. В темноту, в объятия моря — и через тьму к свету, а из него — в мир жизни, и после вновь в темноту. Как было и будет. Было и будет…

Она прикоснулась к энергии внутри призраков, желая дать им понять то же, что поняла и сама. И это удалось. Миг — и двое немертвых развеялись без следа.

Агата перехватило следующего духа, протянувшего руки к Серому. Постаралась вновь показать ему дорогу… и ей это удалось. Она потянулась к следующему, отдавая ему частичку себя и указывая верное направление. И еще. И еще. Раз за разом, через чужую боль, смерть и страдания.

Идите дальше, стражи. Здесь вы выполнили свой долг до конца.

Агата не заметила, когда исчез туман. Поняла только, что последний призрак, самый плотный и словно бы передавший в ответ на направление пути что-то свое, исчез, и теперь никто не тянет свои руки ни к магам, ни к морякам.

Взошедшая на ясном небе луна осветила странный пейзаж — они заплыли в хаотичное переплетение каких-то камней, поросших белыми ракушками и разноцветными яркими грибами. Они усеивали все вокруг, насколько хватало глаз. Высившийся в центре кусок скалы, самый большой и удивительно плоский, был покрыт тонким песком, который уже успел замести следы когда-то находившийся тут каменной постройки, превратившейся теперь в груду валунов.

— О, Сами-Тонай, — тихо произнес Гора. Проговорил что-то на своем, потом тихо продолжил: — крепость Владыки, разрушенная и оскверненная…

— По счастью, источнику магии плевать на камни окружающих стен, — проговорила как-то незаметно появившаяся на палубе Анна. — Андреас, уведи Валентина, видишь же, что на ногах не стоит. Пойдем, девочка, — менталистка приблизилась и обхватила не шевелившуюся от усталости Агату за плечи, — давай, пошли, ляжешь.

Клинок попыталась возразить, но поняла, что из носа текла кровь. Казалось, она только что прошло через несколько десятков тяжелых схваток…