Едва-едва, но успела уклониться от парня с тесаками, которого не испугало падение товарища. Ушла от атаки — и резким движением направила кистень прямо в лоб противнику. Этот лысый попытался защититься, подставил нож — и цепочка обвилась вокруг лезвия, а груз ударил в грудь.

Клинок дернула рукой, и силы измененного тела хватило, чтобы вырвать нож из ладони. Противник в ответ нелепо замахнулся вторым клинком. Агата лишь отшатнулась, даже шаг делать не понадобилось. Ударила сама, коротко и точно. Кулак попал в солнечное сплетение и бугай, выпустив оружие, осел на землю.

Агата отбросила его нож подальше. Приложила еще раз, чтобы не думал пока вставать — и зашагала к раскрытым дверям склада.

В почти пустом здании пахло кровью. Живой, теплой, человеческой. Свежей кровью, перемешанной со знакомым запахом смерти.

В первый момент Клинок подумала, что опоздала. Наткнулась взглядом на лежащего навзничь полуголого мужчину, чьи пальцы, на которых падал свет из маленького окошка под самой крышей, лишились ногтей и посинели, удивилась тому, как по-детски звучал его голос…

И услышала слабый стон. Шагнула вперед и поняла, что за парой ящиков лежал еще один человек. Этот живой, одетый, но дышал не слишком ровно и тихо стонал. Агата оглянулась. По углам — ящики и ящики, какие-то старые, какие-то новые. Чьи-то куртки, бутылки, недоеденная колбаса…

Позади раздался стон и ругань. Клинок резко развернулась и увидела, как последний оставшийся на ногах бандит пытается оторвать Серого от своей руки. Может, и сумеет… Агате не хотелось проверять. Она подбежала к лысому, как все остальные, бандиту и схватила за горло. Спустя несколько вдохов ладонь с грязными ногтями перестала цепляться за ее руки, а противник обмяк.

Тот, который получил в живот, лежал без движения. Прикрыл глаза, но Клинок по страху чувствовала — жив.

— Серый, дернется — кусай за шею, — бросила Агата больше для острастки, — охранять.

Пес кивнул, словно все понял, и с важным видом направился к любителю ножей.

Агата на мгновение задумалась. Через сколько вопли этих лысых привлекут хоть стражу, хоть других бандитов? С одной стороны, в таких местах за ограду к соседям заглядывали редко, чтобы не поплатиться за любопытство, с другой — где одни бандиты, там и их товарищи или чужие соглядатаи. По всему выходило, что лучше убираться отсюда, и побыстрее.

Клинок заправила за пояс кистень и сходила за арбалетом. Разрядила, вложила болт в колчан, прислоненный к воротине, и повесила и арбалет, и колчан на спину. Неудобно, ремни-то не под нее, но ладно хоть есть, не в руках ведь тащить…

В руках предстояло тащить кое-что другое. Кое-кого.

Клинок загодя открыла ворота и вернулась на склад. Свалившийся за ящики теперь стоял, согнувшись и на эти самые ящики опираясь. Пацан лет тринадцати или около того. Рыжие волосы заслоняли лицо, но даже так были видны синяки и ссадины. Дыхание хриплое, странное, но открытых ран Агата не видела.

— Так, красавец, нам стоит убраться отсюда.

— Кто… вы? — прошелестел парень. — Что вы хотите?..

— Вытащить тебя отсюда. Идти можешь?

— Я… да…

Парень оттолкнулся от ящика — и тут же потерял равновесие. Агата успела поймать его за плечо. Рыжий вздрогнул и застонал.

— Ладно, только не мешай.

Агате подумалось, что после окончания службы у Гюстава она по-прежнему таскает на себе людей. Ладно хоть подросток оказался не слишком тяжелым. Плохо было, что, судя по бессвязным стонам, он потерял сознание, и почти наверняка от ее действий. Но выбора не было, не оставлять же так…

— Серый, за мной! — бросила Агата у ворот.

На обратном пути Клинок заметила лишь одного дурманщика. Мог ли второй отравивший свой разум соображать достаточно, чтобы что-то понять? Или просто пошел внутрь за добавкой? Ладно хоть не помешали…

Валентин увел и свою лошадь, и Смерть в небольшой проулок. Один из складов рядом был закрыт обветшалым забором, не доходящим до соседнего участка, и теперь узкий проход между двумя территориями и заняли лошади. С улицы почти не видно и Агата едва не прошла мимо — помог уверенно возвращавшийся к хозяйке Серый.

Валентин, увидев ее, передал поводья Доминике и устремился навстречу.

— Судя по окровавленной морде пса и крикам, там была заварушка.

— Вроде того. Не знала, что с ним делать…

Маг прищурился, пробормотал что-то — и ругнулся.

— Уложи его. Только аккуратно, а то доломаешь то, что осталось целым, — Валентин кинулся к седельным сумкам.

— За тем складом наверняка следили, и дружки тех, кто его поймал, скоро будут здесь, — недовольно заметила Агата, — у нас нет времени.

— Это у него нет времени. Клади давай. И аккуратнее, не мешок же с картошкой! Доминика, возьми тряпки, вытри морду псу, а то нас быстро в клетку посадят!

Агата вздохнула и, ругнувшись, принялась укладывать безвольное тело на землю. При свете солнца было видно, насколько побледнел рыжий. Одежда на нем, когда-то явно дорогая, превратилась в лохмотья, а тело покрывали синяки разных форм и размеров. На нескольких пальцах не хватало ногтей.

Богиня, куда они влезли? Точнее — куда она их втянула? Надо было ехать мимо…

— Ну-ка влей в него это, — Валентин всунул в ладонь Агаты небольшой фиал, а сам сел на колени около рыжего, — только голову держи и смотри, чтобы не захлебнулся.

Клинок еще раз ругнулась про себя. Такого делать ей не доводилось, хотя в Цитадели и рассказывали, как оказывать первую помощь Владельцу, в том числе и с помощью зелий. Но рассказы — одно, практика — совсем другое…

Руки несколько подрагивали, все-таки калечить Агате было куда привычнее, чем вот так поить бессознательного, понимая, что он может попросту захлебнуться, но с заданием она справилась. Через небольшую вечность, разлив часть зелья, но справилась. Резкие звука языка Древних, языка магии, на котором творились заклинания — это едва ли не все, что рассказал ей Валентин об Искусстве — не добавляли спокойствия.

Рядом замер Серый. Подошла Доминика, осторожно прикоснувшаяся к синякам на предплечьях парня и приявшая их сводить, бормоча одни и те же слова под нос.

Агата поднялась на ноги. Обогнула целителей… или некромантов? Встала так, чтобы скрыть от прохожих происходящее в проулке, на всякий случай взвесила в руке кистень — так, для доходчивости…

Но не то в этот район не захаживали под вечер, не то те, кто все-таки захаживал, решили обогнуть проулок, откуда доносился шепот и конское ржание, но никто не приближался. Десять вдохов, двадцать, почти сто…

Позади раздался стон.

— Убери… руки…

А парень-то соображает.

— Заткнись, — мрачно бросил Валентин, — если не знаешь слово «спасибо». Доми, дай ему это.

— Я… кто ты?..

— Пей, идиот. И думай над ответом на вопрос кто ты, потому что нам надо отсюда убраться, а я, знаешь ли, рассчитывал на постоялый двор и кровать этим вечером, а не трату остатков сил на первого встречного. Куда тебя тащить?

Агата обернулась. Доминика поила рыжего с куда большим проворством, чем она сама. Пацан выпил предложенное из еще одного фиала и, пока маг водил руками по его груди, с явным трудом произнес:

— Кто вы… чего хотите?..

— Жизнь твою спасти, придурок. Отделали как котлету… Куда тащить-то? Или тут оставить ночевать?

— Поместье… ле Сар…

— О, а ты у нас аристократ, — хмыкнул Валентин. — Доми, дай длинный бинт, а потом достань плащ. Агата, усади этого красавца.

Клинок бросила взгляд на улицу — вроде, никого, — и подошла к рыжему. Доминика, привстав на цыпочки, старательно рылась в седельных сумках.

— Усади, аккуратно, — мрачно бросил маг, — я только ребра совместил. Да не резко, сказал же! Доминика, чего там копаешься⁈

— Полегче, она — ребенок, — Клинок усадила парня и, убедившись, что сидит он сам, позвала: — Доми, иди сюда, подержи его за плечо. Сама достану.

— Меня Вэл попросил…