Внимания стражников они все же привлекли, но уже добравшись до нужной улицы в сумерках. Двое, стоявшие у открытых ворот, за которыми виднелись двух, а то и трехэтажные белокаменные особняки с неизменно-красными крышами, как по команде перегородили путь.

— Проходимцам не место в Садах Форсиона, — бросил левый, положив руку на тяжелую дубинку. — Проваливайте.

— Они — со мной, — кое-как собрался Ив, — в особняк ле Сар.

— По какому делу?

— Со мной, сказал же! — в слабом голосе прорезалась сталь и подросток, не сдержав болезненного вздоха, скинул капюшон.

Валентин скрипнул зубами.

— Простите, господин, не узнали! Эти люди причинили вам боль? Они…

— Они — мои друзья, — все так же резко бросил Ив, — с дороги!

Агата подумала, что, вообще-то, к этим ле Сарам можно и не наведываться, за стенами столь богатых домов ничего хорошего их ведь не ждет… Но не скидывать же Ива с лошади? Да и страже такое не понравится. Так что она, поежившись, вошла в открывшиеся ворота. Один из стражников взялся их сопровождать, явно сомневаясь в том, что они — друзья Ива. Впрочем, на его месте и Агата сама бы сомневалась. Парень, к тому же, сгорбился, явно потратив остатки сил, и едва держался в седле.

А дорога до нужного дома не кончалась и не кончалась. Мощенная, с большими деревьями, чья кора была неожиданно светлой и кое-где обнажала еще более светлую древесину, с высокими заборами и множеством зелени за ними…

Нужный им особняк оказался не самым большим. Высокие ажурные ворота, на которых кованый меч перекрещивался с ветвью незнакомого дерева, подъездная дорожка из идеально-ровных камней, открывший им дверь слуга в вышитом серебром колете… И появившаяся на крыльце заплаканная женщина в дорогом наряде.

— У вас какие-то новости… Сынок! Ты жив!

— Эти проходимцы привезли его сюда, — отрапортовал стражник, — арестовать их?

— За что? — вскинулась женщина.

— Они могут быть причастны к похищению. Мы обязаны провести расследование…

— Вы обязаны заниматься своим делом, — резко бросила хозяйка дома, — с которым эти наемники справились лучше, чем ваши хваленые дознаватели. Убирайтесь с моей земли.

— Хорошего вечера, — скривился стражник и поспешил восвояси.

Валентин несколько деревянными движениями помог Иву слезть с лошади. Рыжий сам стоять не мог, и Агата едва успела подхватить его — а то упали бы и он, маг.

— Его нужно уложить, — бросил Валентин, — избили, и сильно. Позовите лекаря, только не из прелатов, исцеления светом он не вынесет. Отнесешь? — обратился он к Агате. — Только аккуратно. И возвращаемся.

— Да, я…

— О, я даже имен ваших не знаю, — всплеснула руками женщина, — оставайтесь, господа. Расскажите, кто это сделал, скоро появится мой муж, он вас щедро отблагодарит…

— К сожалению, нам нужно идти, — Бросил Валентин явно с трудом сдерживая раздражение, — мы вам ничем не поможем. Просто нашли парня у порта, и все. Награды не нужно, мы спешим.

— Куда же? Ночь на дворе, остановитесь, хоть, не по-людски ведь так…

— Сожалею.

— Жак, принеси мешочек! — бросила хозяйка особняка и, когда слуга в колете ушел, продолжила: — хоть скажите, где остановились. Подумать только! Воистину, пути Богини неисповедимы. Стража землю роет, дознаватели ничего не говорят, только сказали, что если не нашли за сутки, то все… А вы готовы просто уйти⁈

— Да. Нам пора отправляться.

За спиной, от входа в особняк, послышался стук копыт.

— О, это муж! Точно оставайтесь. Виданное ли дело — отправить восвояси наших спасителей! Константин вас так просто не отпустит, даже не думайте.

Агата тяжело вздохнула. Этого она и опасалась.

— Ладно, — Валентин, кажется, просто устал от спора, — давайте лучше отнесем его. И пошлите за целителем, Богини ради!

— Мы… остаемся тут? — тихо спросила Доминика.

Агата кивнула, очень надеясь, что не подписывает им всем смертный приговор.

Шон ле Сар оказался невысоким, полным и необычайно деятельным человеком. Почти сразу после его прибытия один слуга в расшитом колете отправился за целителем, второй отложил небольшой мешочек и принялся показывать путь в спальню «молодого господина», несколько служанок занялись приготовлением покоев для «дорогих гостей», специальная девушка пошла готовить ванну…

Агата, порядком уставшая после дня пути и короткой, но все же неприятно отдававшейся в теле схватки, старалась ни с чем не спорить. Надо отнести подростка, с трудом остававшегося в сознании, на второй этаж? Отнесет, уложит на постель. Принесет вещи в выделенные комнаты — по одной на каждого, даже для Доминики нашлась своя небольшая спальня. Заведет лошадей в конюшню, присмотрит за чисткой… Хотя, скорее, за тем, чтобы Смерть никому пальцы не откусила, а то один раз в деревне любопытный сунулся — и конские зубы раздробили ему кости. Ругался тогда Валентин знатно, а любитель «гладить лошадок» ревел белугой.

Когда служанка в простом, но добротном, на материале и вышивке явно не экономили, платье добралась до входа в конюшню и известила о том, что можно принять ванну, а после переодеться и присоединиться к хозяевам за столом, пришлось заняться «приведением себя в подобающий вид». Но сначала Агата решила помочь Доминике, переминавшейся около большой двери в конце этажа. Та никогда не купалась в ванне и вообще не видела, чтобы вода бежала из крана, потому и не решалась зайти. Впрочем, Агата ее понимала — сама, впервые увидев водопровод в доме Альфонсо, долго не могла привыкнуть к тому, что вода могла просто литься сама собой. Алхимик рассказывал про какие-то трубы, замкнутые контуры и очистные кубы, про сложные магические преобразования, про «нагревательные камни», которые привозили с островов… Все это юной Агате казалось чудом не меньшим, чем восход солнца.

Да и сейчас, рассматривая оставленные служанкой на бортике ванной бутыльки, этикетки на которых Клинок с трудом, но узнавала, она вновь ощутила тот юношеский восторг. Пена, средство, после которого волосы становились мягкими, а с кожи легко уходила грязь, ароматное мыло… Агата легко могла понять замершую в шаге от ванны Доминику.

— Это… Туда надо залезть? — с недоверием спросила девочка.

— Ага, — Агата открыла кран, — именно. Сейчас камни положу, они будут воду греть. Вот этой штукой можно волосы мыть, она как зола, только пениться будет.

— Оно не вредное?

— Нет конечно, — не сдержала улыбки Клинок. — Это — алхимия. Вот, смотри…

Она достала знакомую баночку и вылила немного в воду. Та изменила цвет, порозовев, а около места, куда била струя из-под крана, появились пузыри.

Доминика осторожно приблизилась.

— Красиво. И… зачем?

— Что — зачем?

— Ну… Это все нам?

Клинок усмехнулась.

— Эти люди живут так. Мы оказали им услугу — и они хотят нас отблагодарить.

— Этой… Розовой водой?

— Да нет же. Это просто дань приличию. Чтобы мы спустились к столу чистыми и все такое. У них так принято.

— Что, каждый раз мыться здесь⁈ Перед едой?

Агата широко улыбнулась.

— Не каждый. Но после дальней дороги — точно, и нам стоит разделить эту привычку, пока есть возможность. Раздевайся и залезай, потом, как надоест — вот так сделаешь, — она выдернула пробку из сливного отверстия, — и вода уйдет. Помой голову, вон мочалка для тела. Только постарайся не залить все. Справишься?

— Не маленькая! — задрала нос Доминика.

— Вот и отлично.

— А ты?

— А я — потом, еще вещи разобрать надо. Так что полезай, я принесу тебе шерстяное платье.

— Оно колется!

— Зато чистое и выглядит прилично, — Агата почувствовала себя какой-то матроной, уговаривающей непослушного отпрыска, — ты ведь есть хочешь?

Доминика закивала.

— Значит — наденешь. Все, не застревай тут надолго.

И Агата оставила девочку одну. Хорошо хоть Доми не три, а то были бы проблемы… И вопросы. Впрочем, вопросы от хозяев дома наверняка будут. Валентин свел знак, так что попытаться выдать себя за мага, Клинка и ученицу не выйдет. Что плохо.