Углубившись в размышления, Агата не обратила внимания, как дошла до конца пирса. Остановилась, опустила на землю захваченные из игорного дома корзины — и замерла, прислушиваясь к шуму бившихся о камни волн и рассматривая вблизи корабль Ой-Тере. Странные, необычные обводы, паруса из чего-то, напоминавшего плотную бумагу, слабый запах пропитавшей доски алхимии… Вокруг суетились моряки — и фроантийцы, и загорцы, и тонийы, и рыжие алавиты. Грузили припасы, кто-то бегал по палубе, проверяли паруса, ругались на всех языках… В трюм затаскивали несколько здоровенных шестов и обмотанный вокруг них кусок кожи. Агата во все глаза смотрела за тем, как матросы пытались занести все это, ни обо что не ударив.

— А все из-за ваших лошадей! — заметил остановившийся около трапа Ой-Тере. — Радуйтесь, что я не в первый раз их вожу и как раз собирался взять несколько голов, продать кое-кому, на островах-то их нет почти… Иначе остались бы на берегу, или кормили бы вы их собственными сапогами. Когда загружать будете?

Клинок развела руками.

— Я пока деталей плана не знаю.

— А жаль. Ладно, через пару часов все будет готово. Не тяните, я чувствую, как портовый смотритель и его псы ищут, к чему бы придраться и как бы вновь наложить арест. Мы ночью без проблем выйдем из бухты, а чем дольше медлим — тем больше шанс, что кто-то заинтересуется тем, куда я собрался.

— Или вашими друзьями, — по пирсу к ним приближался незнакомый мужчина. — Говорят, какая-то девушка, носящая на поясе меч в черных ножнах, убила множество людей около идолов иноземцев. А еще говорят, что до этого она, прибыв в город, говорила с капитаном-иноземцем. А еще раньше предала свою веру, свой народ и все человечество.

Незнакомец казался самым обычным прохожим. В темных штанах, сапогах, в плаще, лицо скрывает капюшон… Вот только на поясе у него висел клинок с вычурной гардой, а затянутая в перчатку левая ладонь сжимала слабо светящуюся бляху с двумя клинками, перекрещенными за щитом.

Агата сглотнула. Она узнала символ. Знак дознавателей.

Агата замерла, во все глаза смотря на приближающегося дознавателя. Правая рука церкви, гончая, идущая по следу ее врагов. Гончая, загнавшая ее. Пришедшая сюда в одиночку… Не успела Клинок как следует осмыслить тот факт, что дознаватель и правда пришел один, как мужчина продолжил, проговорив негромким, но полным власти голосом:

— Агата, ты идешь со мной. Вы двое забудете о нашей встрече.

Лицо слуги церкви скрывал капюшон, но казалось, словно его глаза смотрели в душу Клинка. Нашарили изъян, зацепились за него, и чужой голос в голове продолжил:

«Идем. Довольно бегства, возвращайся к свету».

Дознаватель развернулся и зашагал прочь, к набережной.

И Агата пошла следом. Один шаг, еще один… Вперед, к свету, под мягкие, спокойные уверения о том, что все будет хорошо, что она искупит свои грехи, заслужит прощение. Вернет к свету всех, кому это нужно…

Перед глазами всплывали лица и мягкий голос в голове называл имена.

«Они лишь зашли в тупик. Этот ребенок, Доминика, она ведь любит Богиню. И ей пора вернуться к Элане. Как и Валентину, он ведь тоже хочет спокойствия и тепла Ее рук. Как и каждый заблудший».

Спокойствие, тепло…

И обжигающий холод прутьев клетки. Боль от света, жгущего тело.

«Это в прошлом. Это все в прошлом, главное, что ты на верном пути. Ты сможешь привести к свету Анну, Елену, Андреаса…»

Понимание того, сколь много имен упомянул голос, отрезвило. Верному пути куда? К предательству? К гибели всех кого она знает? Агата сбилась с шага…

«Иди за мной. Идем к свету. Сейчас же!»

Чужая воля надавила — и это стряхнуло остатки наваждения. Нерешительность, с которой Клинок смотрела на бандитов и загорскую девушку, из-за которой молчала в споре Даниэля и Валентина, исчезла без следа. Агата окунулась во тьму, заполняя себя ей, как когда-то заполняла разум светом. Заполнила, выталкивая чужую магию, и быстрее, чем дознаватель успел хоть что-то сообразить, сделала резкий шаг вперед, обрушивая на него удар скрытого в рукаве кистеня.

Слуга церкви не полагался на одни только внушения, носил артефакт и с физическим щитом… Или поставил? Грузик кистеня отскочил, не достав до цели. Дознаватель изменился в лице, сжал руку, выбросил луч света… Вот только уже прыгнувшего Клинка не остановить невесомой энергией и болью.

Агата врезалась в дознавателя, повалила, сбивая капюшон — самый обычный мужчина средних лет, ничем не примечательный — и прежде, чем он успел сделать еще хоть что-то, ударила. Резко, быстро, в шею. Дознаватель вновь успел среагировать. Удар пришелся в скулу, кажется, сломал какую-то кость… Агата ударила еще раз. И еще. Поймала за волосы — и ударила головой о пирс.

Мужчина, до того пытавшийся сопротивляться, обмяк. Но еще дышал, еще был жив… Он был в ее голове, он все узнал… Он должен умереть, так?

Мгновение Клинок хотела этого, но так и не сумела ничего сделать. Ругнулась, и, сбросив боевую медитацию, принялась срывать с шеи дознавателя амулеты.

— Эй! Помощь нужна? — Ой-Тере о их встрече может и забыл, но ненадолго. — Это что за тип?

— Неважно. Тащи веревку, — попросила Агата, чувствовавшая себя донельзя вымотанной, — а лучше — две.

Не то чтобы у нее был план… Точнее, был, но некоторые пункты в нем вызывали вопросы. Например — как притащить дознавателя к Анне. Вдруг придет в себя? Не обморочная барышня… Ладно хоть Томас, дежуривший около Ванессы, оставил свой пост и вышел посмотреть на происходящее у корабля.

— С ума сошла⁈ — завопил он, увидев знак дознавателя, который рассматривал один из моряков. Агата отдала добычу без сожаления, ее ладони артефакт жег. — В море, и дело с концом!

— Но… Он живой, и, может, Анна что-то узнает… — растерянно пробормотала Клинок.

— Да знак выбросите! На него же кучу всего навешано, и отслеживание тоже! Так хоть вода все смоет. А этого… Посмотрим, — старый целитель спустился по трапу и присел около дознавателя. Ощупал голову и лицо, потом пробормотал короткое заклинание и заметил: — я бы тоже рекомендовал куда-нибудь подальше засунуть, неподалеку есть прекрасная куча отбросов. Но если хочешь — отдай Анне, может, правда, что-то путное из этого выйдет. В ближайшие полчаса он в себя прийти не должен. А если придет, то тогда точно заканчивай начатое. Только амулеты все забери.

— Да я вроде все…

— Все? Да их минимум еще пять, не видишь, что ли? Развязывайте давайте молодца! Обирай нормально, а то он вам устроит!

Агата так и не смогла разглядеть магию ни в одном из амулетов, найденных Томасом. Кругляшки в носках туфель, две медных бляшки в поясе, небольшая серебряная нить, зашитая под кожу на боку… Слуги церкви не экономили на артефактах.

Томас нещадно ругался, уверяя, что такая идея могла прийти в голову безумцу. То же самое сказала и Анна, когда Агата, шатаясь от усталости и веса тела, притащила дознавателя в игорный дом. Сама дорога была тем еще развлечением — безлунная ночь выгнала из домов, кажется, вообще всех любителей поживиться чужим добром, и теперь они шастали по домам иноземцев… Да и по остальным тоже.

— Подумала, что он может знать что-то важное, — коротко заметила Агата, прислоняя ношу к игорному столу, так же, как и недавно Ли-мин.

— Только ли? — негромко поинтересовалась менталистка. И попросила подошедшего Валентина: — ты знаешь план, расскажи остальным. Выдай всем, кому нужно, тоник. И Андреаса, если встретишь, попроси подойти.

Маг кивнул и поманил Агату наверх.

Подниматься на третий этаж в пустом, замолкшем и не пропитанном ни запахом съестного, ни хмелем, ни азартом игорном доме оказалось неожиданно грустно. Клинок не страдала излишней сентиментальностью, но глухое ощущение неправильности царапало разум. Впрочем, весь мир стал неправильным уже давно.

В этот раз на третьем этаже кроме самой Агаты, Валентина, подошедшего с Доминикой Даниэля и Натальи находились только Елена и Тара. Заглянула Мино, но, поняв, что учителя тут нет, пошла его искать. Серый же остался внизу, сторожить «добычу». Агата пока не была готова называть пса именем находившейся в нем женщины. Как это уже… чересчур, вот и все.