Агата вздохнула.

— Я хочу извиниться. Мне не стоило ничего требовать и вообще начинать эту беседу. Ты не обязан меня учить. Просто… — эмоции опять обогнали разум, — я уже не Клинок. Думала, что маг… Но и тут нет.

Валентин покачал головой. Потрепал лошадь по шее и медленно повернулся. В темноте трюма, освещенного одним неярким красноватым алхимическим шаром, его лицо казалось лицом мертвеца. Усталый, осунувшийся, несущий тяжесть мира на плечах…

— Почему же? Просто тебя обучат другие.

— А им это зачем? Если даже тот, с кем я делю дорогу, этого не хочет, то кто возьмется? И чем за это придется платить? Нет уж. Я была неправа. Жизнь — великий дар, а ты в Триополе до последнего пытался спасти меня. Благодаря тебе я жива. Этого достаточно. Мне не следовало претендовать на большее.

— Агата… Все-таки ты — женщина, вот правда. Дело не в тебе, а во мне, из меня плохой учитель. Доминика — вынужденная связь, без нее девочка погибнет. А тебя стоит обучать тому, кто на это способен. И… — маг глубоко вздохнул, — я слаб в некромантии. Я никогда толком ей не учился, только умениям Говорящего, когда они пробудились, и видению магии. Ну и тому, что может помочь против другого некроманта. Я… когда я был ребенком, то оживил кошку. Случайно, я любил ее и, когда увидел как ее подрали псы, не сдержался. Детские желания сильны, у меня получилось. И я так обрадовался, что побежал хвастаться. Моя сестра, увидев двигавшееся животное с распоротым животом, от испуга оступилась. Ударилась головой… Отец меня не сдал, послал за целительницей. Та лишь отсрочила неизбежное, но рассказала, где найти Лиану. Отец не пожалел денег — и наставница пришла в наш дом. Вытащила сестру из лап смерти, но полноценный рассудок вернуть было уже нельзя. Да, она ходит, сама ест, но… От былого человека осталась тень. Лиана поняла, кто я, и забрала с собой. Отец был только за. Я принял правду о себе, но поклялся, что никто из тех, кто мне дорог, больше не пострадает из-за меня. Ты и так едва не погибла… Да, ты сражаешься. Мне это не нравится, но иной раз выхода нет. И в сражениях у тебя есть опыт, умения, силы Клинка, ты способна себя защитить, а вот в магии я не смогу защитить тебя. К сожалению.

— Мне жаль твою сестру, — тихо проговорила Агата, — дети не всесильны.

В ее разум вторглись воспоминания о том, как она тщетно молила остановить Изменения — не свое, чужое. Мольбы, итогом которых стала могила без надгробия под стенами Цитадели. Одна из многих.

— Я смирился. Но я — не наставник. В Картаене есть не только Лиана, но и другие Книжники, там много некромантов. Никто не прогонит тебя оттуда, не нужно так считать.

Агата хмыкнула.

— Много некромантов, говорящих на языке, которого я не знаю? Ты даже ему не горишь желанием учить. И если ты так боишься практики — что, нет книг с теорией, где написано, кто такие Говорящие и вот это все? У церковников куча томов, не верю, что маги ничего не записывают.

Валентин покачал головой.

— Некроманты — почти ничего. Большинство наших трудов сгорело в огне войн, а те, которые я сумел сохранить из наследия Лианы, ты пока не поймешь. Насчет языка… Позже.

Клинок сухо усмехнулась. Это позже почему-то царапнуло разум сильнее, чем многое до этого. «Позже»… Не всегда это «позже» вообще есть.

Валентин шагнул ближе, вглядываясь в ее лицо.

— Слушай… Я не умею учить. Правда. И у нас нет букварей или чего-то подобного. Тайный язык, тот, которым пользуются некроманты, не равен языку Некроса и не должен попасть к лишним людям. Здесь, на корабле, сложно остаться в одиночестве для учебы, знаешь ли.

— А язык этих Древних, язык магии — тоже тайна?

Валентин посмотрел на нее. Долгим, тяжелым взглядом…

— Я могу дать тебе одно пособие, — наконец решил он. — Если ты не будешь пытаться создавать заклинания.

Клинок фыркнула.

— Пытаться? Да я даже не знаю как уже созданные произносить!

— С твоими интуитивными способностями я не уверен, что ты не поднимешь мертвеца освоив какое-нибудь предложение вроде «кости, соединитесь, тело — оживи» и вложив в него энергию.

Агата фыркнула во второй раз.

— Подниму разве что дохлую рыбу из тех, что ловят люди Ой-Тере. Кажется, кости где-то тут валялись.

— Их отдали Серому. Я серьезно — никаких экспериментов.

— Я похожа на трехлетку, берущую меч за острие?

Валентин смерил ее еще одним долгим взглядом и тяжело вздохнул.

— Ты похожа на Клинка, у которого отобрали будущее, оставив взамен ярость и отчаянье. Ладно, идем, есть у меня одна книга, может, поймешь что-нибудь.

До самого заката она пыталась хоть немного разобраться со странным языком, в котором читались не буквы, а слоги, значившие что-то целиком, вроде «тор» — сила, мощь, молот (в зависимости от слогов рядом). Безуспешно. Агата начала сомневаться в том, что она вообще способна стать магом. А ведь еще нужно было сопоставить слоги со знаками-изображениями, разобранными по массивной тяжелой книге без всяких надписей на обложке, книге, в глубине которой таилась тьма. И это — уровень начинающих! Умом Агата понимала, что сильным бойцом не становятся за одну тренировку и что от времени, когда она только-только сжимала тренировочный меч, до нынешних возможностей прошли года… Но легче от этого не становилось.

— Агата, вот ты где! — Наталья заглянула в каюту. — Пойдем, будут шар духов запускать! А чего читаешь? — Она подошла ближе. Мельком заглянула в книгу и улыбнулась. — Значит, магический язык, а? Помню, как этот же фолиант Лиана вручила Валентину… Он поспорил со мной, что освоит сотню слов за месяц. Или так, или будем тренироваться до тех пор, пока он не сможет отжаться хотя бы сорок раз и продержаться в бою хотя бы сотню ударов сердца. Без моей медитации, понятно.

— И как? — не удержалась от вопроса Агата.

— Как, как… Через полгода я плюнула. Если отжимания он худо-бедно осилил, то меч из руки так и вылетал. Да и Лиане не нравилось вечно сводить с него синяки. Хотя из арбалета, кстати, неплохо стреляет.

— Серьезно?

— Ага. Сам научился. Вот только не любит это дело, как и сражения. Странный, конечно… Я потому и бросила его бою учить — зачем насильно-то?

Агата пожала плечами.

— Иногда просто нет таланта.

Наталья отмахнулась

— Талант — оправдание для ленивых. Ты или хочешь чего-то, или нет. Хочешь? Так делай, пусть и погано получается. Помнишь, как меч впервые в руки взяла? Вроде и дерево, а кисть немеет, дрожит, пальцы разжимаются, в стойке стоять — одно мучение. А теперь ты прекрасна в бою. Потому что ты этого хотела, разве нет?

— Хотела, — согласилась Агата. — Очень.

— И делала понемногу. Как и я — сначала один тренировочный меч, потом другой…

— Так и жизни не хватит.

Старшая сестра хохотнула и, подойдя, попросту закрыла книгу.

— Не хорони себя в хандре. И почему это не хватит? Нам-то лет отпущено больше, чем людям, а ты и вовсе маг. Так что не пытайся за раз съесть целого быка, а то отравишься, и пошли смотреть на этот «шар духов». Когда еще такое увидишь?

Агата меньше всего могла представить, что Наталье интересен какой-то не то загорский, не то морской обычай. Но говорила старшая сестра без лжи.

«Шар духов» оказался действительно шаром. Красным, ярким, из бумаги и обручей. Внизу к нему крепилось что-то похожее на маленькую горелку, которую Ой-Тере под звук лютни и небольших барабанов, принесенных несколькими загорцами, поджег. Капитан проговорил короткую молитву на странном лающем наречии, молитву, в которой Агата опознала только «Рай-Тан», и отпустил веревку. Шар взлетел в небо и Раджин взлетел вместе с ним, поднимаясь все выше и выше.

Вернулся дракон через пару сотен ударов сердца. Вернулся, облетел несколько раз вокруг мачт и радостно заклекотал.

Очень скоро джонка подняла паруса и продолжила путь. На рассвете вышедшая на палубу Агата заметила, что горизонт заволокло тучами, а темное небо впереди соприкасалось с такой же темной водой под сполохи молний.