Неожиданно к ней подошел Серый и гавкнул, вильнув хвостом. Валентин посмотрел на Агату, на пса… Серый вновь гавкнул.

— Гретта, уверена?

Пес… кивнул.

— Агата, если хочешь, можешь отдать энергию ему. Только не спеши, понемногу, хорошо? — в голосе мага чувствовалась напряжение.

— Почему Гретта? — Доминика подошла ближе. — Это же Серый, он…

— Он не один, — Агата вгляделась в видное сейчас переплетение черного и зеленого, — там дух, так?

— Давай без подробностей, — с раздражением отозвался Валентин. — Или отдавай, или я сам развею. Экран с трудом чистую некроэнергию держит, он же временный.

Агата кивнула. Опустилась на колени перед псом и без слов и жестов — она никаких и не знала — попросила свою тьму подпитать тьму внутри него. Постепенно, осторожно, так, чтобы не уничтожить зелень… Чернота внутри пса потянулась навстречу, словно бы подхватывая передачу энергии — и собравшееся на руке Агаты медленно потекло в нужном направлении. Пес терпеливо ждал, словно не происходило ничего интересного.

Когда последняя крупица темноты на руке исчезла, Агата ощутила себя даже хуже, чем после недавнего сражения. Еще и кровь из носа пошла.

Серый вильнул хвостом и, обернувшись к Валентину, гавкнул.

— Да вижу я, вижу, не слепой… Господа, мы пока отлучимся. Я приду вниз позже. Идем, — маг ухватил Агату за руку, — с непривычки ты тратишь на такие развлечения много сил. Доми…

— Я помогу Мино, можно?

— Можно, — согласился маг.

Агата оглянулась. Ванесса лежала бледная, неподвижная, но, кажется дышала. Хотя, может быть, грудь ее вздымалась из-за ладоней Андреаса, от которых шел слабый, но видимый в реальности зеленоватый свет…

Так или иначе — они едва ли тут помогут. Она так точно.

До своей комнаты Агата добралась. Выпила предложенное Валентином снадобье и, забравшись на кровать, завернулась в одеяло и провалилась в сон.

Проснулась она уже после рассвета и не сразу поняла, что ее разбудило. Долго лежала, пытаясь сообразить, что не так, но потом все же осознала, что в воздухе витал запах гари. Слабый-слабый, тревоживший разум только из-за измененных чувств… Но существовавший. Еще и за окном словно бы занимался рассвет. Она что, столько проспала?..

Агата встряхнулась и выглянула в коридор.

Ничего. Да и запах не усиливался. Посмотрела с балкона — в зале почти никого, только знакомый блондин за дальним столиком… и рядом с Даниэлем Валентин, кажется. И Доминика. Они могли что-то знать и о дыме, и о том, что с Ванессой, так что Клинок спустилась, вновь удивившись пустоте зала.

— Доброе утро! — первым поприветствовал ее сын рыцаря. — Хочешь сыграть? — он потряс мешочком с игральными костями. — Не на деньги, на интерес.

— А потом предложит на деньги, — хмыкнул Валентин. — Не слушай его. На кухне есть еда.

— Я принесу! — вызывалась Доминика и умчалась.

Валентин придирчиво осмотрел ее.

— Как себя чувствуешь?

— Хорошо, — Агата пожала плечами, рассматривая кости. Оглянулась, не нашла никого из посетителей рядом, и спросила: — Как все закончилось?

Валентин вздохнул.

— Пока сложно сказать. Ее стабилизировали, дыхание и сердцебиение есть, но пока непонятно, что удастся восстановить, а что, увы, нет. Тела измененных, конечно, регенерируют лучше, но тут чистые энергии… С тобой помогло ты знаешь что, с Натальей Лиана работала, а что у Томаса с учеником получится… Не знаю.

— Давайте верить в лучшее! — улыбнулся Даниэль. — Я, когда увидел тебя, Агата, в Триополе, думал что все, закончилось наше знакомство. А теперь по тебе и не скажешь!

— Сама тактичность, — фыркнул маг.

— В общем — надо ждать, — подвела итог Агата. — А что горит?

— Горит?

— Запах гари. В воздухе.

Даниэль пожал плечами.

— Наталья тоже его чувствовала с утра, — негромко заметил Валентин, — ушла узнать, в чем дело.

— Вчера приняли «Эдикт о вере», — негромко проговорила подошедшая совершенно незаметно Анна. — Боюсь, наше пребывание здесь скоро закончится навсегда.

— Что за эдикт? — уточнил Валентин.

— Ле Фреди пробовал протащить его и раньше, но для этого нужно было абсолютное большинство в городском совете, а всем связанным с торговлей его предложение было не выгодно. Но в этот раз он это большинство получил, и эдикт приняли на первом же собрании. Теперь в городе могут жить или фроантийцы, или те иноземцы, которые посетят храм Света и примут «истинную веру». Остальные — прочь. Как и, разумеется, все алтари и прочие культовые вещи.

Агата поморщилась. Словно от веры по принуждению будет толк…

— А горит что?

— Загорский храм, — мрачно ответила Анна. И пояснила: — дело не только в вере. Ле Фреди и церковники уже давно убеждают паству, что все их беды, и реальные, и надуманные — от того, что городской совет разрешает жить здесь иноземцам, которые «покорились поганым некромантам и ничем их не лучше». Вот толпа и разошлась.

— Э, ну местные же не дураки, — почесал голову Даниэль, — зачем храмы-то жечь? Церковь Света ведь против уничтожения имущества, убийств и все такое…

— Против, конечно. В теории, — хмыкнул Валентин. — На практике же всегда найдутся дурни, которым лишь бы выместить на ком-то свои неудачи. И когда они чуют, что им за это ничего не будет, то становятся опасными. И тут появляются несколько купленных заводил и направляют дурную энергию в нужное русло. И хорошо если не убьют никого.

— Убивают нынче других, — хмуро проговорила Анна и ушла, ничего не разъяснив.

Ближе к обеду запах гари усилился и Агата все же решила выглянуть за пределы игорного дома. Неожиданно пустого игорного дома.

Впрочем, стоило оказаться на пару улиц ближе к порту, как стало понятно, что сегодня морякам, да и вообще жителям округи, не до игр. Агата встретила несколько вооруженных до зубов компаний тонийцев и загорцев, один «сборный отряд», и — издалека — увидела компанию фроантийцев с вилами и факелами. Возглавлявший ее мужчина орал об «очищении от заморской скверны», но глубоко в район не заходил, держался около выхода к центральной улице, где наверняка было больше стражи.

Храм, где еще недавно лилась кровь бандитов, явно пытались сжечь, но заговоренное дерево устояло. А вот настоятеля забили насмерть — распростертое тело лежало у выхода из храма. Дом загорских богов не сдался огню, но пострадали несколько соседних строений, и, как рассказал один из местных, весь квартал не сгорел дотла только благодаря неожиданно появившимся тучам и пошедшему дождю. Агата догадывалась, чьих рук это была «неожиданность».

До игорного дома все это пока не дошло, хотя несколько раз компании молодых фроантийцев пытались пристать к тонийцам-охранникам, но каждый раз на пороге появлялась Анна и пришлые уходили прочь. Агата чувствовала — долго все это не продлится. Рано или поздно придет кто-то более решительный.

Вечером что-то вновь загорелось. Теперь зарево пожара виднелось из меленьких окон третьего этажа, где обитатели игорного дома собрались «на разговор». Все, кроме Андреаса, оставшегося с Ванессой.

Тара кусала губы, смотря на отблески пламени.

— Я не могу вмешаться, — с сожалением проговорила она, — в этот раз церковники близко, я чувствую.

— Все тайное становится явным, — с сожалением проговорила Анна, — думаю, они поняли, кто помог умыться кровью бандитам Дашеля. Да и городской совет всегда знал, что в городе есть представители Коллегии, пусть мы и не говорили, где именно. В Форсионе больше небезопасно.

— Совершенно, — с горечью проговорил Томас. Заметил вопросительный взгляд Агаты и пояснил: — Ванесса, боюсь, не единственная, кто получил приказ.

— Мои контакты сообщают, что еще как минимум трое не отправившихся в Цитадель магов погибли, — подтвердила его опасения Анна. — Они не входили в Коллегию, и потому я следила за ними постольку-поскольку, но все же факт — маги мертвы, Клинки исчезли.

— Ванесса пыталась удержать свою руку, — тихо проговорил Томас, — я видел это. Но, боюсь, не все сумели сделать то же. И я не уверен, что… Что так только у нас. Только в Форсионе.