Агата не сдержалась и фыркнула.

— Палачей? До этого доходит только тогда, когда маг использует запрещенные, опасные практики.

— Ага. Именно. Некромантию, например.

Клинок тряхнула головой. Вот зря она это сказала…

— Чего молчишь? Хочешь сказать — это не так? — Валентин оглянулся и, понизив голос, продолжил: — Хочешь сказать, что если бы у тебя осталась Печать и твои сестры от тебя бы не отвернулись — ты не попыталась бы убить нас?

— Нет, — раздраженно бросила Агата.

— Даже если бы я был твоим Владельцем, которому надо было помочь осознать ошибки? Или бы ты не попробовала напасть на Лиану, когда узнала, кто она?

Клинок скрипнула зубами.

— Нет. У нас есть право выбора.

— Да? Право выбора в том, кого и когда убить? Ты хоть понимаешь, что каждый, каждый маг, прошедший аттестацию, вынужден делить свою жизнь с незнакомой женщиной, способной убить его в любой момент и по любому подозрению? Понимаешь, что если ты рожден магом в Союзе и не погиб в семь без наставника, не сгорел от своей же магии, то, пройдя обучение и аттестацию, будешь гадать, не окажется ли твой Клинок безумной параноидальной истеричкой, которая прикончит за один косой взгляд?

— Ага, а каждая женщина, оказавшаяся в Цитадели и не погибшая в муках Изменения, начиная службу гадает, не окажется ли Владелец извращенцем, не будет ли ставить на ней эксперименты или просто пользоваться властью Печати в свое удовольствие, — бросила Агата. — Словно мы спим и видим, как убить Владельца. Три провала, а финальное милосердие — это провал, и у тебя вытянут душу, Опустошат, сделав куклой. А до этого ты будешь делать, что скажут, прикрывать своим телом мага, если он лезет в пекло — особенно если он лезет в пекло — и спать на коврике у двери. Прекрасная жизнь, а?

— Не ссорьтесь! — не выдержала Доминика.

Серый недовольно гавкнул.

— Мы не ссоримся, а дискутируем, — несколько смущенно ответил Валентин.

Агата предпочла промолчать.

Раньше она как-то не задумывалась о том, как маги относятся к Клинкам. Да, редкий маг не испытывал страха, смотря на сестру, способную противостоять магии и способную убивать магов. Но, как предполагала Агата, страх этот постепенно, по мере знакомства, проходил, да и кольцо ведь давало власть… И она даже не задумывалась о том, что, по сути, у магов ведь тоже не было выбора. Они должны обучаться магии, если не хотят сгореть так же, как едва не сгорела Доминика. Они должны пройти аттестацию, если хотят использовать свои силы, не рискуя попасть в руки дознавателей. Они должны разделить свою жизнь с «незнакомой женщиной», хотят того или нет. Да, применение личному слуге и телохранителю, находящемуся рядом совершенно без всякой оплаты, найдется, но…

Но Агата теперь с трудом, но могла представить себя на месте того же Валентина. Даже будь он простым целителем, он должен был идти по жизни с Клинком, занесенным над шеей…

Девочки, которых родители отдавали в Цитадель, могли лишь пережить Изменение и служить, погибая, теряя себя или становясь Знающими и работая на Клинков до конца жизни. Но мальчики и девочки, рожденные магами, тоже не могли похвастаться свободой выбора.

Они прошли мимо одного проулка, еще одного — и начали спускаться к порту. Ощущение чужого взгляда ослабло, но никуда не делось. Хотя Агата совершенно точно понимала — за ними не следовал никто из плоти и крови. И если в Криожоне наблюдатель, оказался, как поведал Валентин, одним из созданий Лианы, призванным не дать Клинку застать некромантов за каким-нибудь из их переговорных ритуалов, ведь общались они с союзниками с помощью призраков, то здесь крыши были пусты. Никаких странных силуэтов, никаких лишних движений… Ничего.

Но ощущение не уходило, и Клинок негромко проговорила:

— За нами следят.

— Знаю, — спокойно отозвался Валентин, — думаю, один из призраков. Или духов.

— И что с ним делать?

— Ничего, — пожал плечами маг. — На ночь поставлю защиту, а так он просто летает где-то на границе реальности и мира чистой энергии, выполняя приказ хозяина. Еще одно подтверждение того, что Моро — некромант, никому другому мы не нужны. Может, конечно, у кого-то из бандитов есть знакомый маг смерти, но едва ли. Это на многих отдаленных островах влияние церкви невелико, а крови детей Некроса в тонийцах достаточно, да и у загорцев, долго живущих рядом с побережьем, она тоже имеется. Так что в Синих Землях нашего брата далеко не всегда жгут на кострах. Именно поэтому Прибрежная Коллегия всегда поддерживала связь с нами. Давние традиции и дух исследователей, у них и на островах немного посвященных живет.

— И что, не обозлились за оккупацию и пролитую кровь? — хмыкнула Агата, желая поддеть мага.

Не то чтобы прям хотелось… Но все-таки его отношение к Клинкам несколько коробило.

Валентин поморщился.

— Пусть тебе Лиана или еще кто-нибудь из старших расскажет как все было. Мне ты не поверишь. Но, скажем так — церковь во многом врет.

— Ага, а Бесконечные Легионы — вообще миф, и Войны Освобождения были ошибкой.

— Вы опять ссоритесь.

Агата вздохнула.

— Мы обсуждаем, Доми, — уточнил Валентин, — мы воспитаны с разными идеями и во многом не сходимся. Но ссорятся — это когда…

Клинок бросила на мага заинтересованный взгляд.

— Когда противоречия неразрешимы, вот.

Агата хмыкнула.

— Что? Ну скажи лучше тогда.

Клинок только повела плечом.

— Я — не мастер говорить речи. И она ведь твоя ученица.

Валентин тяжело вздохнул и ускорил шаг.

К удивлению Агаты, они никуда не вляпались и даже почти не заблудились, всего раз свернув не совсем туда, куда нужно было. К еще большему удивлению, нужное им место находилось совсем рядом с портом. Набережной не было видно из-за нагромождения деревянных хибар самых разных форм и размеров, но запахи и звуки убедительно доказывали, что еще немного — и они приблизятся к берегу вплотную.

Убежище Коллегии привлекало внимание: каменное, широкое и длинное, размером сразу с несколько соседних домиков. Крыша когда-то покрашенного в красный строения, двухскатная и почти плоская, по углам немало выдавалась вперед и чуть приподнималась, разительно отличаясь от привычной фроантийской. Окна, без стекол, с пузырями, были забраны решетками, а изнутри еще и затянуты плотными шторами. О назначении здания красноречиво говорила вывеска с большой игральной костью.

Двое здоровенных верзил с неожиданно темной кожей около обшарпанной двери намекали на то, что чужакам тут не рады. Рядом с этим странным домом находилась конюшня, и — в этом Агата убедилась, лично отводя туда Смерть, мальчика-конюха стоило пожалеть — вовсе не пустая.

— А нам точно сюда? — поинтересовалась Агата, забирая поклажу.

— Да, все верно, — Валентин тщетно пытался поднять сразу все снятые с лошади сумки.

Клинок помедлила, но все же, подойдя, забрала себе несколько. Неудобно, но посильно.

— Я и сам бы справился, — буркнул маг и направился к входу. Подошел и, порывшись в подсумке, достал странный камень. Совершенно черный, блестящий и с дырой посередине.

Стражи переглянулись, и один, повыше, кивнул.

— Показать Ане.

— Белые волосы. Второй этаж или спросите на кухне.

— Вот и прекрасно. Идемте, — маг потянул на себя скрипучую дверь.

Серый, радостно гавкнув, первым побежал внутрь.

Агата до последнего сомневалась в том, что маги могут создать убежище в игорном доме. Но сомневалась зря — в один из игорных домов Форсиона они и прибыли. Большой зал, разделенный на секции несколькими перегородками. Окна, не пропускающие света, алхимические осветительные шары, стук костей, выкрики, звон монет…

На второй этаж вела лестница, и Агата, поднявшись следом за Валентином и Доминикой, обнаружила, что здесь ряды дверей выходили на внутренний балкон, с которого можно было наблюдать за игроками сверху. Именно этим и занималась сейчас средних лет женщина, развернувшаяся при их появлении. Ее белые волосы не то поседели, не то были такими с рождения. Агата ставила на второе — красные глаза и бледная кожа выдавали альбиноску. Таких любили называть мутантами и порой жгли на кострах как пособников некромантов…