— Неплохо для человека, неспособного выкупить свой корабль, — бросил Валентин, спешиваясь около коновязи.

Роберт пожал плечами.

— Идемте. У моего господина есть письмо к капитану, думаю, его хватит для рекомендации. Не знаю, уместно ли брать с собой ребенка…

Доминика боязливо шагнула за спину Агаты.

— Она будет вести себя тихо, — пообещал Валентин, — иначе в следующий раз останется у лошадей. Серый, охраняй.

Пес кивнул и улегся рядом со Смертью. На взгляд Агаты — зря. Кобыла сама за себя постоит без всяких мохнатых.

Изнутри «Спокойный сон» разительно отличался от тех постоялых дворов, в которые судьба заносила Клинка раньше. Гюстав вечно проигрывал все, что получал, потому денег у боевого мага было немного и останавливались они в заведениях рангом пониже. А тут — и пол наборный, и холл просторный, и женщина у стойки около лестницы надушенная и улыбающаяся.

— Добрый день, господа. Чем я могу вам помочь? У нас есть комнаты на любой вкус… и кошелек.

Агата едва удержалась от смешка. Быстро же она посчитала их доходы… Впрочем, для этого не нужно было прилагать особых усилий.

Словно взял Роберт:

— Я хочу передать письмо вашему постояльцу. Капитану Ой-Тере.

По лицу женщины промелькнула тень.

— Он на втором этаже, угловая комната с цифрой пять.

— Благодарю вас, — Роберт направился к лестнице. Валентин, не став ничего уточнять, отправился за слугой ле Сара. Агата, оглянувшись по сторонам и не заметив ничего подозрительного, пошла за ним, придерживая за руку Доминику.

— На всякий случай предупреждаю: за испорченную мебель положен штраф, — бросила им в спину женщина, — или будете оплачивать, или позову стражу.

Валентин развернулся.

— А что, много желающих испортить мебель в комнатах капитана?

— Прошлые визитеры сломали два стула, — поджала губы женщина, — и вероломно сбежали.

На ее месте Агата про последнее говорить бы не стала.

— Уверяю, проблем не будет, — пообещал Роберт.

Валентин, когда они поднялись на второй этаж, негромко заметил:

— Интересные знакомые у вашего хозяина.

— Едва ли капитана Ой-Тере можно считать знакомым, — так же тихо проговорил Роберт. — Господин слышал про него, не более. Впрочем, среди торговцев он в целом довольно известен, пусть и известность эта несколько… специфическая.

— Женщины?

Агата была уверена, что Валентин вспомнил Даниэля.

— И они тоже. Но больше — азартные игры и алкоголь. Впрочем, последнее для моряков — обычное дело. Ну и рискованные заказы. Пришли.

Роберт постучал в дверь угловой комнаты с нужным номером. Раз, другой… Агата прислушалась, сосредотачиваясь на своих чувствах.

— Там есть человек. И, думаю, он испуган.

— Вот как… Ладно. Капитан, мы лишь хотим с вами поговорить, — чуть громче обычного проговорил Роберт, — и для начала прочтите письмо. Мы знаем, что вы у себя.

Миг — и слуга протолкнул конверт под дверь.

Послышались тихие-тихие шаги. Агате казалось, что где-то в глубине комнаты что-то зашелестело, словно там двигался кто-то еще, какой-то странный зверь, но тут даже ее ухо мало что могло уловить, да и сбивало дыхание спутников и ерзанье наряженной в нелюбимое шерстяное платье Доминики.

Шелест бумаги Агата уловила.

Шаги отдалились, послышалась возня, хлопнула крышка чего-то массивного, и человек вновь приблизился, уже не таясь. Щелкнул замок, и тяжелая дубовая дверь отворилась.

На пороге стоял мужчина, каких Агата еще не видела. С длинными черными волосами, собранными в хвост на затылке, в темных широких штанах и странного кроя безрукавке, надетой прямо на голое тело. Но больше наряда иноземца выдавали необычайно узкие глаза, странная желтоватая кожа и несколько ярких подвесок на шее. Образ довершали синяк под левым глазом, змеящийся по торсу и левой руке цветной яркий узор и обхватывающие запястья тонкие наручники, знакомые Клинку. Агата невольно потерла собственную руку.

— Заходите. Только учтите — если я что-то задолжал вашему господину, то отдавать мне нечем и бить меня бесполезно. — Говорил иноземец почти без акцента.

Жил капитан в просторной комнате с парой окон, длинным диваном у стены, массивным шкафом и мягким ковром на полу. У кровати стояли стол, несколько стульев… Но иноземец ничем из этого не пользовался. Его вещи разместились на полу в углу. Рядом с пожитками лежали странный коврик, напоминавшей топчан и еще одна циновка, на которую Ой-Тере и сел, поджав ноги, несколько мисок и чашек. Если бы не массивный сундук под окном, то Агата подумала, бы что этот человек и вовсе тут временно и совсем ненадолго.

— Могу попросить кипятка, но, боюсь, вам придется за него платить самим. Хозяйке оплачивают лишь мою порцию еды раз в день, о чем она не устает напоминать. Садитесь, можете взять подушки, или… так. У меня… нет игрушек, — взгляд капитана задержался на Доминике, не сводившей взгляда с сундука, — и я не совсем понимаю…

— Доми, сядь. Она — моя ученица, и не хочется оставлять ее в одиночестве на улице. — заметил Валентин. — Она нам не помешает.

— О. Хорошо. Вот, может, это подойдет, — капитан достал из-под пустой циновки тонкую плоскую дощечку со множеством клеточек. — Увы, камней нет.

Доминика приняла предложенное и принялась разглядывать необычную вещь.

— Ой-Тере, у моего господина, ле Сара, есть к вам предложение, — проговорил Роберт.

— Груз, как я понимаю. И рейс через Завесу Бурь. Я слышал, что он мной интересовался. Но увы. Мой корабль арестован, а я тут — пленник. Долг перед хозяйкой лишь растет, а я не могу даже выйти из этой комнаты дальше, чем до отхожего места.

— В чем вас обвиняют? — спросил напрямик Валентин.

— В неуплате налогов. Кто-то потерял мои документы и теперь я должен… много.

— И ничего нельзя сделать?

— Увы.

— А честно? — вклинилась Агата. За время работы с Гюставом она научилась видеть, когда ей лгут. — Контрабанда, так?

Капитан глубоко вздохнул. Скользнул глазами по Роберту, Агате, Валентину, Доминике, вновь по Роберту…

— Я предполагаю, что не все из вас хотят попасть за море, так?

Роберт кивнул.

— Тогда могу ли я поговорить с теми, кто хочет уплыть? Уверен, они сообщат вам мое решение.

Слуга ле Сара, к удивлению Агаты, кивнул и поднялся на ноги. Клинок думала, что он будет наблюдать за всем разговором… Но Роберт не казался разочарованным.

Когда за слугой закрылась дверь, Ой-Тере провел пальцами по браслетам на запястье.

— Местные церковники думают, что я — маг и меня нужно заковать в цепи просто потому, что я из загорного народа. Прискорбно. Неприятно. И я понимаю, почему вы бежите из этого места. И, думаю, что если вы хотите разделить со мной путь по морю, то я могу быть с вами откровенен в том случае, если вы будете откровенны со мной. Это вы отбили пленника у Дашеля, не так ли?

Агата напряглась.

— Откуда знаешь? — бросила она, перемещаясь так, чтобы скрутить иноземца, если он что-то выкинет.

Еще и из загорцев… Клинок думала, что оставшиеся на затемненных землях за Граничными Горами сидят там и по сей день. Но, выходит, ошибалась. В Гостанионе она таких не видела, но там и порт куда меньше был.

Говорили, что загорцы в древние времена сошлись с силами, противными Богине, что именно поэтому они остались за границами благословленного края… Впрочем, если так посмотреть, и некромантия была противна Богине, а Агата сидела в окружении пары некромантов, и сама, вроде как, могла повелевать мертвыми.

— О, я же говорил — бить меня бесполезно. И если вы этого делать не будете, то я расскажу все как есть. Слово духа?

— Что это? — настороженно спросил Валентин.

— Слово духа. Клятва своей душой. Если вам не понравится мой рассказ — вы меня не тронете.

Агата посмотрела на Валентина. Это к чему? Что им может не понравиться?

— Рассказывай, — принял решение маг.

— Слово.

— Будет тебе слово. Выкладывай.

— И она.