Нет. Облегчение. Знала ли она, на какую жертву идет?

— Так что нет, — продолжил я. — Ты не восстановишь это. Ты не заключишь новую сделку. Потому что сама Сделка, Рут и Элоуэн, две девочки, которые ни о чем таком не просили, решила, что с них хватит. И я прослежу, чтобы вы отнеслись к этому с уважением.

Все ощущалось по-другому. Не просто потому, что я снова был жив, что само по себе было довольно странно, но как-то острее. Яснее. Как будто я десять лет смотрел на мир через грязное окно, а кто-то его только что вымыл.

Теперь я видел защитные чары вокруг поляны. Не просто чувствовал их, а видел, слой за слоем магическую защиту и связующие заклинания, переплетенные в знакомые мне узоры.

Которые я помнил. Всё.

Вот дерьмо.

Ритуал воскрешения фейри сбросил с меня все оковы. Снял все привязки, которые Колода наложила на меня десять лет назад. Вернул все воспоминания, которые они стёрли. Все техники, которые я освоил. Все заклинания, которыми овладел. Десять лет заблокированной информации внезапно снова стали доступны.

Я снова стал Маленьким принцем. 

Я снова был существом, которое попыталось уничтожить мир. Или, по крайней мере, у меня были все его воспоминания и вся его сила. Вопрос был в том, стану ли я таким же чудовищем, каким был он.

— Я не сражался с вами. Я не пытался вас остановить, — продолжил я, пытаясь сосредоточиться на происходящем, а не на внезапном потоке знаний, хлынувшем в мою голову. Воспоминания о техниках боя. Узоры для защиты. Боевые построения. Способы причинять людям боль, от которых меня мутило. — Я пожертвовал собой ради вашего города. И твоя Сделка решила завершиться.

— Контракт не может просто так решить... — начал тот фейри, что был повыше.

— Мог. И решил.

Нити испорченной фейрийской магии, которые связывали город с этим местом, истончались и растворялись. Фейри уставились на них, наконец поняв, что произошло. Они пришли в ярость, но их остановил охотничий рог. Когда они обернулись, я увидел, как Капер подошла к ним и убрала рог.

— Кузены, — сказала она, оглядываясь по сторонам. — Спасибо, что пригласили меня на это весьма занимательное мероприятие. И спасибо за то, что вернули моего племянника к жизни, восстановили его душу. Уверена, это потребовало немалых усилий. И я ценю то, что ради этого вы пожертвовали ритуалом, сделкой, которую заключали с этими смертными на протяжении последних четырехсот лет. — Теперь я видел призраков. Не смутные силуэты, а настоящих людей. Их были десятки, они стояли по краям поляны и наблюдали. Они оказались в ловушке из-за сделки. Вынуждены были танцевать каждую ночь на потеху фейри. Некоторые из них были мертвы уже десятки лет. А то и столетий. Они смотрели на меня с надеждой.— Конечно, если бы Гэллоуз-Хилл не выполнил условия сделки, они бы потеряли все. Но поскольку вы решили не выполнять свою часть сделки, все договоренности и соглашения, которые вы с ними заключили, останутся в силе навсегда.

— Ты это не всерьез, — сказал тот из фейри, что был повыше, и его голос сочился ядом. — Эти шимпанзе были...

— Вы оказали им помощь на том основании, что они вам что-то дали. — Заговорил Джонатан, выпрямляясь и становясь рядом со мной, а Бенни занял позицию рядом с ним, как будто ожидая драки. — Вы решили не продолжать сделку. Это не их проблема. Я надеюсь, что этот город останется таким, какой он есть.

— Но Сделка решила прекратиться!

— Сделка, которую вы заключили, — улыбнулся Джонатан. — Похоже, вы не контролировали и не поддерживали ее.

— И поскольку Сделка больше не действует, — продолжил я, — призраки больше не будут танцевать для вас. Они продолжат свое путешествие туда, куда им нужно. И Бриттани, смертная, от которой вы заразили раком, тоже возродится. Она может танцевать, когда захочет, и для кого захочет.

Трое фейри уставились на меня, осознавая, что их веселье, длившееся последние четыреста лет, прекратилось.

— Мы потребуем компенсацию, — сказал фейри повыше, вытаскивая меч и направляя его на меня, но остановился, когда я поднял руку. Сила пришла сама собой. Без усилий. Из моей ладони вырвалась чистая, раскаленная добела энергия, словно я открыл кран в печи или надел какую-то крутую невидимую перчатку Железного человека. Удар пришелся фейри прямо в грудь и сбил его с ног.

— Ты поднял меч на Пикового Валета? — Мой голос был ледяным. Опасным. Голос того, кто командовал солдатами, пытал пленных и наслаждался, наблюдая за тем, как ломаются люди. Нет. Только не это. Больше никогда. Но я не мог отрицать того, что теперь вспомнил. Того, кем я теперь был.— Ты поднимаешь меч на его сына? После того, как выяснилось, что ради этого ты пожертвовал своими сородичами? Я до сих пор не знал имени своего отца, и воспоминания, которые возвращались ко мне, пока не дали мне его, но мне и не нужно было это знать. Высокий фейри потрясённо уставился на меня, поднимаясь на ноги.— Элдербейн, — сказал он. — Как же так…Я взмахнул кольцом Брана Благословенного, давая им понять, что сила исходит от него. Пусть лучше они думают, что у меня ограниченный источник силы, чем узнают правду.— В этом кольце заключена огромная сила, — улыбнулся я. — Сила, которую ты вернул мне, когда вернул меня к жизни. Хочешь посмотреть, сколько у меня ещё осталось? Или ты хочешь выполнить условия сделки, которую заключил и проиграл, и прекратить все проблемы с этим городом? Дать им возможность процветать самостоятельно?

Фейри переглянулись, посмотрели на меня, на Капера, а потом снова друг на друга. Затем они неохотно кивнули, и раздался хлопок, как я понял, это десятки призраков наконец отправились к свету. Я смотрел, как они уходят. Видел их облегчение, их радость, их умиротворение. И теперь Гэллоуз-Хилл тоже мог их видеть. Один из них был подростком лет четырнадцати. Он посмотрел на женщину в толпе, ту самую, которая сказала, что её сына принесли в жертву фейри, и улыбнулся, прежде чем исчезнуть в неизвестности. Женщина рухнула на землю, рыдая, но это были слёзы облегчения. Её сын наконец обрёл свободу. Другая призрачная девочка, одетая по моде всего нескольких лет назад, обернулась и помахала кому-то в толпе. Я проследила за её взглядом и увидел Сару О’Коннор, которая стояла среди горожан с Кромкой Эйре наготове. Клинок гудел, реагируя на враждебную магию в воздухе. Сара слегка подняла руку в ответ, по её лицу текли слёзы, а девушка растворилась в свете. Мирель. Подруга, которую она пыталась спасти, из-за которой она сбежала в Нью-Йорк. Сестра Байрона.

— Молодец, — улыбнулся Джонатан, похлопав меня по спине.

— А теперь нам нужно поговорить о том, что ещё я видел, — сказала я, доставая монету и показывая её всем, а затем взглянула на Миранду. — Эту монету мне тоже дали на подземном рынке. Монету-прорицательницу. Чтобы она открыла мне всю правду в момент моей смерти. — Я снова посмотрела на Джонатана.— Я увидел, кто есть кто на самом деле, и хочу задать тебе один вопрос, Бубновый Туз.

— Какой? — спросил Джонатан, и я почувствовала, как он напрягся, предчувствуя что-то недоброе.

— Как ты попал в Колоду, если ты чистокровная фейри? И что ещё важнее, как давно ты стал Джокером?

Я был впечатлён тем, что он даже не стал возражать, а просто отступил назад, и его лицо превратилось в маску Джокера, когда он вытянул руки вперёд. Брошь в виде лисы на моей груди стала ледяной. Бенни, стоявший рядом с ним, потянулся, чтобы схватить своего давнего друга, но было слишком поздно в руке Джонатана появился маленький светящийся кинжал, и он быстро развернулся, ударив им Бенни в лицо.Не наугад. Не в панике. Намеренно. Точно. В левый глаз.

Как будто он это спланировал. Как будто он точно знал, что произойдет, если Бенни попытается его остановить. Бенни отшатнулся, схватившись за лицо, из раны хлынул свет, и он упал на пол.

— Бенни! — закричала Бриджит, уже бежавшая к нему. Между его пальцев текла кровь. Даже с такого расстояния я видел, что с ним произошло: глаз исчез, был уничтожен, глазница опустела и кровоточила, а по краям потрескивала магическая энергия. Сине-белые искры, словно сдерживаемые молнии, пытающиеся вырваться на свободу.