И меня это чертовски бесило.

Бенни зажег свечи. Одна за другой, они вспыхивали не так, как положено, и отбрасывали цвета, которые не должен давать огонь. Синий. Зеленый. Серебряный. Что-то темное, от чего тени двигались как-то неправильно.

Он вытащил пустую карту. Поднес ее к центру круга. К моей голове.

— Закрой глаза, — сказал он. — Сосредоточься на дыхании. Отбрось все остальное. Не борись с этим. Не сопротивляйся. Только... отпусти.

Я закрыл глаза.

Вздохнул.

Вдох. Выдох. Вдох. Выдох.

Гостиничный номер исчез.

Звуки дорожного движения стихли.

Все погрузилось в тишину.

А потом я начал падать.

Не физически. Но все равно падал. Сквозь слои чего-то. Сквозь пространства между пространствами, пустоты в реальности, куда обычные люди никогда не заглядывали.

Я попытался за что-то ухватиться. Что-нибудь. Но ухватиться было не за что.

Я просто падал.

А потом я перестал падать. 

Повсюду был туман.

Не обычный туман. Этот был гуще. Холоднее. Как будто пространство между мирами сжалось и растворилось в воздухе. Как будто кто-то взял понятие «между» и придал ему физический смысл.

Я мог различать очертания на расстоянии. Карты плавали в воздухе. На них мелькали лица. Колода. Карты Таро. Масти и арканы. Все это было на месте, но не здесь. Отголоски чего-то реального.

Мое дыхание казалось неправильным. Как будто звук отражался от несуществующих стен. Или это были стены? Я что-то увидел…

Туман сгустился вокруг меня, серое ничто не застывало, превращаясь во что-то знакомое. Появились стены. Потолок. Пол, который скрипел под ногами, я не чувствовал.

Квартира Бенни.

Не таким, каким он был в тот день, когда я его посетил, по-весеннему убранным и странным, наполовину опустошенным к его возвращению в Америку, но таким, каким я помнил его много лет назад. Каждая поверхность была заставлена обломками империи Бенни: медные подсвечники боролись за место с фарфоровыми собачками, стопками старых книг, винтажными фотоаппаратами и странными памятными тарелками, которые собирали бабушки людей.

Диван был на месте, заваленный подушками, которые не подходили друг другу. На кухне, на самом деле это была не кухня, а просто столешница и плита, притворяющиеся отдельной комнатой, стояли кофейные кружки, выстроенные в ряд, как солдаты, ожидающие проверки.

Почему я здесь? — Спросила я вслух, и мой голос странным эхом отозвался в реконструированном пространстве.

— Потому что ритуалу нужен якорь, — донесся голос Бенни, далекий, но отчетливый. — Магия должна быть связана с местом, где я сделала свою первую карту. Не волнуйтесь, это ненадолго.

Я кивнул сам себе, расхаживая по комнате. Если честно, мне было приятно снова оказаться здесь. Это было место, которое я знал еще до того, как весь мой мир перевернулся с ног на голову. Ну, во всяком случае, во второй раз. И на протяжении всего моего подросткового возраста этот антикварный магазин и жилое помещение над ним были своего рода убежищем от моих тети и дяди; Бенни учил меня играть в шахматы и до глубокой ночи, когда мне исполнилось двадцать с небольшим, обсуждал философские темы, а чаще всего и нет, сюжетные дыры во «Властелинах колец».

Я прошелся вдоль стен, рассматривая картины и фотографии в новом контексте. В то время он был просто эксцентричным коллекционером антиквариата, семья которого жила отдельно, что объясняло, почему он всегда был один. Но теперь я узнал некоторые вещи. На стене висел оригинальный дизайн игральных карт. Несколько рисунков с картами Таро, похожих на те, что висели в квартире Сьюзен. Мне было интересно, у кого они появились первыми.

Но сейчас меня остановили фотографии.

За эти годы я сотни раз рассматривал эти фотографии в рамках на его серванте, но никогда не спрашивал его, кто на них изображен, это выглядело так, словно я просто решил, что лучше не спрашивать о его семье. Может быть, гламур? Какой-то фильтр восприятия? Но теперь, в этой версии сна, я мог видеть их, затуманенными, полупрозрачными, как будто смотрел сквозь дно пивного бокала.

Но я узнал предметы.

— Привет, Райдер.

Я развернулся. Тристан Дю'Лак стоял позади меня, комната постепенно исчезала, снова сменяясь пустотой.

Или, скорее, то, что от него осталось.

Он был полупрозрачным, как проекция, нечто среднее между существованием и несуществованием. Его лицо осталось прежним. Острым. Красивым в той аристократической манере, от которой хотелось его ударить. Но глаза у него были другие.

Более печальные.

Знающие.

Пустые.

— Ты мертв, — сказал я.

Блестяще. По-настоящему блеснул остроумием.

— Я мертв, — согласился он. — Таким же, каким я был, когда увидел тебя на Гэллоуз-Хилл. Но я все еще здесь. Все еще привязан к карте. Все еще жду.

— Чего ждешь?

— Чтобы ты разорвал связь. — Он обвел рукой вокруг нас. Указал на туман. На плавающие карты. — Это место. Это промежуточное положение, где я был с тех пор, как ты убил меня. Связан с картой Пикового Валета. Не могу двигаться дальше. Не могу успокоиться. Потому что часть меня все еще вовлечена в это. Часть меня все еще претендует на это место, хотя я мертв. Даже несмотря на то, что ты забрал его обратно. Даже несмотря на то, что мое тело уже несколько недель как превратилось в пепел.

— Я это исправляю, — сказал я. — Бенни делает новую карту. Чистую. Только я. Я использую это, чтобы освободить тебя.

— Я знаю. — Лицо Тристана слегка дрогнуло. Похоже, плохой прием. — Я чувствую это. Ритуал. Порча, проникающая в пустой шаблон. Скоро я буду свободен. Скоро я наконец смогу...

Он замолчал. Не договорил.

Наверное, не смог закончить.

— Почему ты здесь? Если тебя все равно собираются разлучить, зачем показываться сейчас? Почему бы просто не дождаться конца?

— Потому что я должен предупредить тебя, — сказал Тристан. — И потому что, я думаю, ты заслуживаешь знать правду. Обо мне. О том, что со мной сделали, и почему я сделал то, что сделал. Почему я не мог остановиться, даже когда хотел. Даже когда я знал, что это неправильно.

Он подошел ближе. Его ноги почти не касались земли.

— Мне дали испорченную карту, — сказал он. Много лет назад. Еще до того, как я стал Валетом. Кто-то дал мне карту с Шипами, Маску, замаскированную под десятку Пик. Медленно подпитывал меня тьмой. Понемногу. Это впитывалось в мою сущность месяцами. Может быть, годами. К тому времени, когда я занял эту должность, к тому времени, когда мое лицо появилось на карте Валета, я уже был испорчен. Я уже превращался в Шип, сам того не подозревая. Не понимая, что происходит внутри меня.

Мне стало холодно.

— Кто тебе это дал?

— Я не знаю. — В голосе Тристана звучала горечь. — Я никогда не видел их в лицо. Никогда не слышал их настоящего голоса. Они использовали чары. Маскировку. Я всегда встречал их в местах, где магия скрывала их личность. Темные комнаты. Переполненные рынки. Промежутки между картами, подобные этому. Сначала я подумал, что это Дориан, но к тому времени он уже покинул Колоду. Но это фигура... … они были Колодой. У них был доступ, они знали, как работают карты. Они знали ритуалы. Привязки. Слабые места. Все.

— Почему ты?

— Потому что я был амбициозен, — просто ответил Тристан. — Потому что я хотел получить эту должность, и когда они предложили мне помочь ее получить, я не стал задавать лишних вопросов. Я просто взял то, что они мне дали. Использовал то, чему они меня научили. И к тому времени, когда я понял, что что-то не так, было уже слишком поздно. Я уже был испорчен. Уже принадлежал им. Уже делал то, что они хотели, даже не осознавая этого.

Он посмотрел на меня. Его глаза были пустыми.

— Они хотели, чтобы я испортил твою карту, — сказал он. – Хотели, чтобы я испортил Пикового Валета, чтобы, когда ты вернешься, потому что они знали, что рано или поздно ты вернешься, они всегда знали, ты тоже был испорчен. Ты стал бы тем, кем они хотели. Оружие, которым они могли бы управлять. Маленький принц, которым они снова могли бы управлять. Дитя из пророчества превратилось в инструмент, который служил им, а не выбирал сам.