В комнате стало очень тихо.

— Ты хочешь сказать, — осторожно произнесла Бриджит, — что кто-то добавил что-то к требованиям фейри?

— Я хочу сказать, — ответил Джонатан, по-прежнему глядя на Миранду, — что, похоже, есть некоторая путаница в том, что именно требовали фейри и что, как нам сказали, они требовали.

Выражение лица Миранды стало суровым.

— Будь очень осторожен со своими обвинениями, Уоллес.

— Я никого не обвиняю, — любезно сказал Джонатан. — Я просто отмечаю интересное несоответствие в полученной нами информации.

Напряжение в комнате можно было снять ножом. Или с помощью Белого клинка. Сработало бы и то, и другое.

— Что ж, — сказал я, потому что кто-то должен был что-то сказать, а все остальные, казалось, были заняты молчаливой конфронтацией, — это неловко.

— Независимо от того, кто о чем просил, — холодно произнесла Миранда, — факт остается фактом: казнь назначена на сегодня. В девять. И независимо от того, просили вас об этом специально или нет, Уэйтс, вы будете присутствовать. На карту поставлена репутация суда. Мы не можем позволить себе оскорбить суд Гэллоуз-Хилл, отказавшись прислать представителей.

— Хорошо, — сказал я. — Потому что это то, о чем я беспокоюсь. Оскорбление фейри, которые хотят убить девочку-подростка ради сделки четырехсотлетней давности.

— Тогда у тебя есть двенадцать часов, чтобы придумать, как это остановить, — сказала Миранда. — Советую использовать их с умом.

Она развернулась и вышла, её шаги эхом отдавались от каменного пола.

Джонатан смотрел ей вслед с непроницаемым выражением лица.

— Есть ещё кое-что, что тебе следует знать, — прошептал он, когда она ушла. — О матери Девятки.

Девятка замерла.

— Что с ней? — Её голос звучал сдержанно.

— Итальянские таро завершили расследование, — продолжил Джонатан. — Расследование ее исчезновения. Туннель в пустоту. Это было много лет назад, но они скрывали это от нас. После того как я… настойчиво попросил… они поделились со мной кое-какой информацией.

— И что же? — Девятка схватилась за кинжалы.

— Они подтвердили, что твоя мать не была фейри. Даже не наполовину. Она была чистокровной смертной.

Слова повисли в воздухе.

— Что? — Девятка едва слышно прошептала.

— Твоя мать была человеком, — повторил Джонатан. — А значит, твои фейрийские корни достались тебе от отца.

Девятка молча смотрела на него. Обрабатывала. Пересчитывая все заново. И я вспомнила Элеонору, или, по крайней мере, отголосок ее слов.

Она полуфейри, как и ты. Ты знал об этом? Её отец не был человеком. Даже не был почти человеком. Он был чистокровным фейри, но никто из нас об этом не догадывался. Ну, кроме тебя. Потому что к тому времени мы уже давно ушли. Так что девочка полукровка. Она это скрывала. Даже от тебя.

Бенни внимательно наблюдал за Девяткой. Бриджит тоже. Ждали, как она отреагирует.

— Значит, мой отец, — медленно произнесла Девятка, — был фейри. Настоящий фейри.

— Похоже на то, — сказал Джонатан.

— А моя мать знала? — Спросила Девятка. — До туннеля в пустоту?

— Я не знаю, — ответил Джонатан.

Девятка долго молчала. Затем она повернулась ко мне.

— Нам нужно уходить, — сказала она. — Двенадцать часов, чтобы остановить казнь. И, очевидно, мне нужно уладить личные проблемы. Блестяще.

— Я согласен, — ответил я. — Нам нужно вернуться на Подземный рынок.

— Зачем? — Бенни нахмурился.

— Я не уверен, — солгал я. Я точно знал, почему мне нужно было пойти туда именно сейчас, но я не мог позволить никому, даже тем, кому доверял, узнать об этом. — Информация еще не подтвердилась, но, судя по всему, таков был план.

— Я не против, — сказала Девятка. — Я все равно хочу поговорить с изготовителем карт. Он подарил мне карту, которая была не более чем подделкой, что привело к сделке с фейри.

За что ты их взял, а потом убил, подумал я, но решил, что благоразумнее не говорить об этом вслух.

— Изготовитель карт, — сказал Бенни. — Он будет недоволен.

— Мне все равно, счастлив ли он, — сказала Девятка. — Он часть этого. Он многое знает. Мы заставим его рассказать нам.

Она посмотрела на меня.

— Ты можешь идти?

— Возможно, — сказал я. Честный, хотя и не обнадеживающий. — Дай мне минутку, чтобы вспомнить, как работают ноги.

Джарвис издал какой-то звук. Возможно, это был смех.

— Ладно, — сказал я, делая глубокий вдох. Моя голова все еще раскалывалась. ‘ Подземный рынок. Мастер по изготовлению карт. До казни осталось двенадцать часов. Это нормально. Все в порядке

— Еще даже не полдень, — заметил Джарвис. — Уйма времени, чтобы все стало еще хуже.

— Ты не помогаешь.

— Я и не пытаюсь.

Бенни шагнул вперед.

— Я пойду с вами. Вам понадобится подмога.

Бриджит двинулась следом, но Джонатан поднял руку.

— Кто-то должен скоординировать действия с другими дворами, — сказал он. — Убедится, что все присутствующие на сегодняшнем заседании подготовлены. Бриджит, я был бы признателен тебе за помощь. Дикие Карты уважают тебя. Они понадобятся нам в режиме ожидания.

Бриджит выглядела так, будто хотела возразить. Но она кивнула.

— Хорошо. Но, Райдер, ты вернешься целым и невредимым. Я десять лет заботился о тебе. Я не хочу потерять тебя сейчас.

— Я сделаю все, что в моих силах, — сказал я.

Джонатан кивнул.

— Я позабочусь о дипломатических договоренностях. Убедись, что у нас есть планы на случай непредвиденных обстоятельств, если...

— На случай, если все полетит к чертям? — уточнил я.

— Именно так.

Девятка уже направлялась к двери, и я последовал за ней, а Джарвис и Бенни пристроились рядом. У меня все еще кружилась голова. Я пытался осмыслить то, что узнал от Капера. У меня была тысяча вопросов и ни одного ответа.

Но у меня было двенадцать часов, чтобы предотвратить казнь.

А если не получится, у меня был план.

План, который был либо гениальным, либо самоубийственным.

А может, и то и другое.

Меня ждал подземный рынок.

А после него Гэллоуз-Хилл.

День обещал быть очень долгим.

Чтобы добраться до таверны, требовалось покинуть штаб-квартиру Колоды, что означало прохождение примерно через семнадцать тысяч отделений, уклонение от охранников на нижней палубе, которые смотрели на меня так, словно я мог взорваться в любой момент, и передвижение по Манхэттену в полдень летнего солнцестояния.

Что означало туристов. Так много туристов.

— Я ненавижу толпы, — пробормотала я, когда мы протискивались мимо группы людей, которые фотографировали абсолютно ничего интересного.

— Ты почти все ненавидишь, — ответила Девятка. Она шла целеустремленно. Та целеустремленность, которая заставляла людей убираться с ее пути, сами не зная почему.

— Это неправда, — запротестовал я. — Я люблю... чай. И не хочу, чтобы меня убивали.

— У тебя очень низкие стандарты.

— До сих пор они мне хорошо служили.

Бенни шел впереди нас, пробираясь сквозь толпу так, словно делал это веками. Что, если подумать, так оно, вероятно, и было, поскольку я понятия не имел, сколько ему на самом деле лет, но знал, что маги могут прожить до трех. Джарвис трусил рядом со мной, высунув язык из-за июньской жары и явно предпочитая четыре ноги двум.

Мы направились в центр города. Мимо высоких зданий из стекла и стали, мимо современного Манхэттена, который делал вид, что старого города под ним не существует. Но теперь я это почувствовал. Слои. Чем дальше на юг мы продвигались, тем старше становился город, и тем отчетливее я ощущал что-то скрытое под ним. Не совсем волшебство. Скорее... память. Память, которая не исчезает, даже когда все, кто помнит, мертвы.

Таверна «Фраунсес» находилась на углу Перл-стрит и Брод-стрит, но на этот раз вместо того, чтобы войти через главную дверь, мы изменили сценарий.