— Джокер? — спроси я.

— Возможно. Или кто–то, кто работал с ним, в конце концов, это было семь лет назад. Тогда мы даже не знали о существовании Джокера.

Я замолчал, когда мне в голову пришла одна мысль, и я мысленно выругал себя за то, что не уловил связь раньше.

В Гэллоуз-Хилл каждые семь лет приносились жертвы.

Семь лет назад Королеву Клинков бросили в туннель пустоты.

Это не могло быть простым совпадением.

— Что нам теперь делать? — спросила Девятка.

Джонатан надолго замолчал. Когда он заговорил, его голос изменился. По-прежнему твердый, но менее сердитый. Более усталый.

— Сначала я улажу вашу дипломатическую катастрофу, — сказал он. Гэллоуз-Хилл Я проведу переговоры с Блэквудами. Извинюсь. Предложу им компенсацию. Попытаюсь убедить фейри, что казнить тебя будет не так весело, как наблюдать за тем, как ты продолжаешь проваливать попытки разорвать их сделку.

— Это сработает?

— Может быть. Они позволили тебе сбежать, а это значит, что игра им интереснее наказания, а если они используют принесенных в жертву в качестве призрачных игрушек для жевания, то это не по условиям сделки, и мы можем это использовать, так что, возможно, ты все-таки сделал что-то полезное. — Он посмотрел прямо на меня. — Но ты не вернешься на Гэллоуз-Хилл. Пока нет. Не раньше, чем я улажу это дело и установлю новые условия. Все ясно?

— Но Бриттани умрет...

— И если ты сейчас вернешься, ты тоже умрешь. — Голос Джонатана был резким. — И тогда никто не спасет ее. Ты этого хочешь?

— Конечно, нет.

— Тогда подожди. Предоставь мне заниматься политикой. Сосредоточься на том, что на самом деле расследовала твоя мать. Но на этот раз сделай это, не начиная войну с бессмертными существами. Ты сможешь с этим справиться?

Я хотел пошутить. Что-нибудь саркастическое о том, что я бы сделал все, что в моих силах, или, возможно, нет, или, может быть, если бы кто-нибудь привязал меня к стулу. Но слова не шли с языка. Я слишком устал. Слишком хорошо понимал, как сильно я все это затеял.

— Я постараюсь, — сказал я.

Выражение лица Джонатана смягчилось. Совсем чуть-чуть.

— Ты не сослан, — сказал он. — Пока. Но у тебя испытательный срок. Будешь вести расследование отсюда. Из Нью-Йорка. Используйте доступные ресурсы. Поговори со всеми, кто знал твою мать. Но ты не вернешься на Гэллоуз-Хилл без моего прямого разрешения. Понятно?

— Да.

Он посмотрел на Девятку.

— Не дай ему совершить еще какую-нибудь катастрофическую глупость. Это приказ.

Девятка повернулась к Джонатану, и на мгновение я увидел огонь в ее глазах.

— Это от Туза или от нашего Туза?

— Ты права, — Джонатан слегка сдулся. — Новак должен командовать тобой, но...

Он отвернулся.

— Он умирает, — почти прошептал он. — После драки в Брайант-парке... его съедает коррупция. В лучшем случае у него есть несколько дней. Мы планируем найти ему замену, но...

— Не слишком ли слащаво делать это, пока он еще жив? — Предложил я.

Джонатан улыбнулся.

— Воспринимай это скорее как просьбу, чем приказ, — ответил он. — Это сработает?

— Я сделаю все, что в моих силах, — сказала Девятка.

— Вчера вечером ты был недостаточно хорош.

— При всем уважении, сэр, когда Райдер решает совершить какую-нибудь глупость, я уже поняла, что его мало что может остановить, кроме физического воздействия. Или вы забыли о дуэли?

— Тогда примени физическое воздействие, если это необходимо. — Джонатан направился к двери, затем остановился и обернулся. — Фейри сейчас наблюдают за тобой. Они думают, что ты развлекаешь их. Это и хорошо, и плохо. Хорошо, потому что они не убьют тебя сразу. Плохо, потому что они ожидают представления. И если ты их разочаруешь...

Он не договорил.

В этом не было необходимости.

Дверь за ним закрылась. Звук эхом разнесся по пустому помещению.

Мы с Девяткой на мгновение замерли. Не произнося ни слова. Просто дыша.

— Могло быть и хуже, — наконец сказала Девятка.

— Мы живы, — согласился я. — Хотя они хотят моей смерти. Фейри. Официально. По официальным каналам.

Мы пошли обратно по пустым коридорам. Через гламурный вход. Обратно в Брайант-парк, где обычные люди занимались обычными утренними делами.

Зазвонил мой телефон.

Бриджит.

Я ответил, недоумевая, почему она не воспользовалась моей картой для подключения, но, учитывая, как все складывалось, я мог предположить, что она, вероятно, пыталась и сдалась.

— Райдер, — сказала она, и в ее голосе прозвучала теплота, которой я не ожидал. — Где ты?

— В Брайант-парке. Только что ушел от Джонатана.

— Хорошо. Иди сюда сейчас же.

— Можно я приду позже? Ну и денёк выдался! Мне нужно принять душ, проверить, как там Джарвис…

Повисла пауза. Затем в трубке раздался другой голос. Знакомый. Неожиданный.

— Привет, Райдер.

Бенни.

Я остановился.

— Ты вернулся, — сказал я.

— Вернулся». В его голосе слышалась улыбка. «И нам нужно многое обсудить. Кстати, итальянское Таро передает тебе привет. И свои опасения. Судя по всему, проникновение в поместья, охраняемые фейри, вызывает недовольство во многих Дворах.

— Ты уже слышал об этом?

— Отшельник рано или поздно узнает обо всем. Это один из наименее приятных аспектов его роли. — Он остановился — И Райдер?

— Да?

— Рад слышать твой голос. Даже если из-за тебя происходят международные инциденты.

Связь прервалась.

Я посмотрел на Девятку.

— Бенни вернулся, — сказал я.

— Я понял.

Мы пошли дальше. Бенни вернулся. Это было уже что-то. Может быть, вместе мы сможем разобраться с этим, пока еще кто-нибудь не погиб.

Может быть.

Хотя, зная мой послужной список, можно предположить, что по пути мы устроим еще как минимум две катастрофы.

Потому что, судя по всему, именно это я сейчас и сделал.

— Ты думаешь слишком громко, — сказала Девятка.

Мы шли в сторону Центрального парка, и я, по-видимому, транслировал свой внутренний порыв всем, кто обращал на меня внимание. Что, учитывая, насколько я был измучен, имело смысл. Когда ты не спишь несколько дней и только что выслушал лекцию от аса о том, как провоцировать дипломатические инциденты, твой мозг перестает соображать.

— Я думаю о Бенни, — сказал я. — О том, как он просто … ушел. После Брайант-парка. А теперь он вернулся, как ни в чем не бывало.

— Ты злишься на него.

— Я в замешательстве из-за него. — Я помолчал. — На самом деле, нет. Я злюсь на него. Но также рад, что с ним все в порядке. Но также расстроен тем, что он вообще ушел. Это сложно.

— Большинство вещей, связанных с Бенджамином Шеппардом, таковы.

Это было справедливо.

Сначала мы заехали в квартиру, потому что я отказалась появляться в Центральном парке с таким видом, будто меня протащили через несколько измерений назад. Которым я, в принципе, и был, но все же. Джарвис был очень рад меня видеть. Под этим я подразумеваю, что он чуть не сбил меня с ног, а затем, как обычно, пребывал в полном восторге примерно тридцать секунд, затем вспомнил, что должен сохранять достоинство, после чего полностью отказался от чувства собственного достоинства и потребовал погладить живот.

— Ты ужасный сторожевой пес, — сказал я ему.

— Я отличный компаньон, — ответил он. — Есть разница.

Я принял душ, на этот раз по-настоящему, впервые с тех пор, как накануне ночевал в мини-отеле Гэллоуз-Хилл. Переоделся в чистую одежду. Сделал ошибку, присев на диван всего на минутку, и Девятке пришлось буквально оттаскивать меня, чтобы я не заснула.

— Райдер. Сосредоточься.

— Я и так сосредоточен, — возразил я. — Я сосредоточен на мысли о том, что хочу спать.

— Поспишь после того, как мы поговорим с Бенни.

— Но я так устал. А диван прямо здесь. И он очень удобный. Я уже говорил, какой он удобный?

— Много раз. — Она подняла меня на ноги. — Пойдем. Джарвис, ты с нами?