— И это тоже.

Я помолчал, отодвигая Девятку в сторону.

— Карточная библиотека, — сказал я. — Быстро.

Было странно входить в Дендрарий, расположенный в самом сердце главного Двора Колоды, через парадный вход, но, по крайней мере, в такую рань нам вряд ли кто-то помешал бы.

Дверь не была завалена обломками, и никто не приказывал нам вернуться. Вместо этого мы вошли в комнату, стены которой были увешаны игральными картами. Некоторые из них были старинными, расписанными вручную, им было по несколько сотен лет, другие, более современными. В расположении карт не было никакой системы, но у каждой из них было своё лицо. Среди них были и более поздние, в том числе суровое и невозмутимое лицо Адриана Новака, который теперь смотрел на нас со своего туза.

Зал Павших. Библиотека карт, которые либо покинули нас, либо умерли. Как видите, за прошедшие века их было немало.

Когда я снова огляделся, мне вспомнились объяснения Бенни, которые он дал нам, когда мы только пришли сюда. Карточки были развешаны по стенам от пола до потолка, и потолок был высокий. Все вокруг выглядело так, словно комната была выкрашена в белый цвет, а игральные карты были разложены вдоль нее, и, как я уже видел в прошлый раз, одна из стен была предназначена для карт из других колод.

— Карта твоей матери, — сказал я.

— Ее здесь нет, — ответила Девятка. — Ты думаешь, я не смотрела?

— Это значит, что она не умерла, — продолжил я. — Но что, если ты положишь туда свою карту от ее имени?

— Это может убить ее! — Девятка была в ужасе.

— Я так не думаю, — она указала на другой конец комнаты. — Помнишь Амелию О'Коннор? Я почти уверен, что она все еще жива.

Девятка вытащила карточку, посмотрела на нее, а затем кивнула, положив ее на пустое место.

Как будто мы сами запустили его. Карта двигалась рывками, как будто мы на несколько секунд нажали "реверс", прежде чем остановиться.

— Я предполагаю, что к настоящему времени ты уже взрослая, и я знаю, что ты будешь зла на это, но Сьюзан Уэйтс присмотрит за тобой, сохранит тебя в безопасности после того, как я уйду. — Карта заговорила, повторяя сообщение, которое мы уже слышали. — Если я все-таки умру, отомсти за меня. Если я исчезну? Найди меня, чего бы тебе это ни стоило, дитя. Именно мой долг перед Таро заставил нас с твоим отцом расстаться, и я знаю, что теперь ты тоже будешь искать его. Но ты не должна этого делать, любовь моя.

Я почувствовала, как по спине пробежала струйка ледяной воды. Это прозвучало не очень хорошо.

— Я не могу указывать тебе, что делать, но, что бы ты ни делала, не доверяй Королю бурь. — Изображение Изабеллы на карточке говорило само за себя. — Не доверяй Бенджамину Шеперду, потому что именно его они, вероятно, пошлют убить меня.

А потом все прекратилось. Карточка замерла, а затем упала на пол и больше не прилипала к стене.

— Черт возьми, — тихо сказал я. — Нам нужно поговорить с Бенни.

— Который, вероятно, улетает отсюда первым же самолетом, — пробормотала Девятка. — Ты же видел, как быстро он бежал, когда мы прилетели в Нью-Йорк. Как ты думаешь, он знал, что он Король Бурь?

— Он должен был, даже когда я утверждал, что это должен был быть Джонатан, — покачал я головой. Что за игру затеял Бенни? — В любом случае, мы найдем его, и ты добьешься своего. И мы найдем твою мать, чего бы это ни стоило.

— Это ты говоришь как мой король?

— Нет, как твой друг. — Я улыбнулся. — А теперь давай убираться отсюда, пока я не включил еще одну сигнализацию и случайно чего-нибудь не разбил.

Мы прошли сквозь стену обратно в Брайант-парк. Солнце уже полностью взошло, золотистый свет пробивался сквозь кроны деревьев. Город проснулся, и обычный мир занялся своими делами.

— Нам нужно пойти домой, — сказал Девятка. — Встретиться со всеми. Попытаться решить, что делать с...

Я остановился.

Просто остановился.

Совершенно застыв на середине тропинки.

Потому что в двадцати футах впереди кто-то стоял.

Мальчик.

Пятнадцать лет. Моего роста. Моего телосложения. В обычной одежде: джинсы, футболка, толстовка. В такой одежде я бы ходил лет десять назад, когда мне было пятнадцать. Только у него была сломана шея. Не в переносном смысле. По-настоящему сломана. Его голова была вывернута под неестественным углом, как будто кто-то схватил его и крутил до тех пор, пока не хрустнул позвоночник. Так же, как в том сне после нападения в Брайант-парке. В пророческом сне, где я обнимал себя в детстве на лодке, а потом свернул ему шею. Та самая смерть. Воплощенная. А его глаза… они горели. Белым огнем. Чистейшим белым огнем, невероятно ярким, который вырывался из его глазниц. Это был не обычный огонь. Не магический огонь. Что-то еще. Что-то, на что больно было смотреть.

Маленький принц.

— Райдер? — спросил Девятка. — Что случилось? Почему ты остановился?

Я не мог ответить. Не мог пошевелиться.

Мальчик склонил голову набок. Сломанная шея придавала его движениям нелепость, когда он улыбался.

— Привет, — сказал он. Его голос был моим. Он был моложе, но, несомненно, мой. — Ты скучал по мне.

— Райдер? — Повторила Девятка. Более настойчиво. — На что ты смотришь?

— Ты его не видишь? — Мой голос звучал отстранённо.

— Кого ты видишь?

Мальчик рассмеялся.

— Она меня не видит, идиот, — подтвердил он. — Никто из них не видит. Только ты. Потому что я, часть тебя. Та часть, которую, как ты думал, ты интегрировал. Которую, как ты думал, ты оставил на дне, когда свернул мне шею.

Он шагнул ближе. Из-за сломанной шеи каждое его движение было дёрганым. Неправильный.

— Но я не ушел, — сказал он. — Я здесь. Я всегда был здесь. И теперь, когда ты выпустила меня, теперь, когда ты использовала мою силу...

Еще один шаг.

— Я никогда не вернусь.

Белый огонь в его глазах вспыхнул ярче.

— Нам будет так весело вместе, — сказал он.

— Райдер! — Девятка схватил меня за руку. — Что происходит? Что ты видишь?

Я посмотрел на нее. На ее встревоженное лицо. Затем снова на мальчика. Все еще там. Все еще улыбается. Все еще горит.

— Я вижу, кем я был, — медленно произнес я. — Или кем я мог бы стать.

— Это бесполезно, — сказала Девятка. — Ты можешь идти? Нам нужно добраться до квартиры.

— Ага, — сказал я. — Пошли.

Маленький принц развернулся и зашагал по тропинке впереди нас. Его сломанная шея раскачивалась при каждом резком шаге. Глаза горели белым огнем.

Он вел меня. Или следовал за мной. Я не знал, что хуже… а потом он просто исчез, и улица снова опустела.

Но он не исчез. Я чувствовал его глубоко внутри.

И это меня пугало.