— В таком случае, — сказала я. — С этим и другими ответами, в обмен на два дня? Это цена, которую я заплачу.

Капер кивнула, вытащила лист пергамента, которого секунду назад там определенно не было, и начала писать на языке, который я не мог прочитать.

— Процесс сложный, — сказала она, продолжая писать. — Для этого нужны три вещи: уже заключенная сделка с фейри, посредник со смешанной кровью и испорченная карта, чтобы провести инверсию. Ты хочешь разорвать это? Ты должен изменить саму природу своего существа, и я боюсь, что ты, Райдер... ты не можешь потерять свое наследие фейри, даже на минуту, на час. Твоя мать понимала эту теорию. Она пришла сюда за подтверждением.

— И ты рассказал ей.

— Я назвала ей цену, — поправила Капер. — Она заплатила. Как раз то, что ты собираешься сделать

Она закончила писать. Подняла пергамент.

— Сорок восемь часов твоей жизни, — сказала она. — Начиная с этого момента. Когда ты покинешь это место и вернешься в свой мир, это время пройдет, в дополнение к тому, что уже прошло из-за различий между этим миром и миром смертных. Что ты будешь делать, зная, чего стоят эти сорок восемь часов...

Она улыбнулась.

— Это зависит от тебя.

Подождите.

Сорок восемь часов. Не в конце моей жизни. С этого момента.

— Ты имеешь в виду... — начал я.

Но Капер уже говорила, и пока она говорила, в мою голову хлынула информация. Не слова. Не образы. Просто чистое понимание, кристаллизующееся, как лед на стекле.

Как были созданы Шипы.

Как сделки могли быть испорчены.

Как контракт Гэллоуз-Хилл был не бумажным, а реальным, живым существом.

Как карты служили сосудами для инверсии.

И почему только человек со смешанным происхождением мог стать проводником.

Это было больно. Боже, как же это было больно. Как будто кто-то вливал расплавленные знания прямо в мой мозг, прокладывая новые пути, создавая связи, которых не должно было существовать.

Я попытался закричать, но не издал ни звука, в то время как Капер наблюдала за мной своими древними глазами фейри.

— Твоя мать продержалась дольше, прежде чем закричать, — непринуждённо заметила она. — Хотя, справедливости ради, она практиковала медитативные техники Диких карт. А ты идёшь туда совершенно неподготовленным.

Боль усилилась.

А потом, к счастью, всё прекратилось.

Я лежал на полу. Не помню, как упал, но я точно лежал на полу, хватая ртом воздух и ощущая во рту медный привкус от прикушенного языка.

— Ну вот, — сказала Капер. — Оплата получена. Информация передана. Мы закончили.

— Подожди, — выдавил я. — Мне нужно…

— Больше времени, — закончила она. — Да. Но этого у тебя больше нет, Райдер Уэйтс. Шипы уже в пути. Порча распространяется. И летнее солнцестояние уже наступило.

Кабинет вокруг меня растворился.

— О, и ещё, племянник? — её голос преследовал меня, пока мир исчезал. — Когда проснёшься, не сердись на девочку. Она сделала то, что должна была. Как и её мать. Как и твоя.

— Что ты…

Но я снова падал.

Сквозь тьму. Сквозь пространство между мирами. Обратно к чему-то, что казалось реальностью, но, вероятно, было не совсем ею. Где-то вдалеке я слышал лай Джарвиса. Не испуганный лай. Радостный лай.

И это почему-то было самым тревожным во всём этом кошмарном сне.

Я проснулся на очень холодном полу, в ушах звенело. И это были не приятные звуки. Не перезвон церковных колоколов воскресным утром, не музыка ветра в саду и не те милые колокольчики, о которых пишут стихи. Это были колокола, которые говорили о том, что случилось что-то катастрофически плохое и все, скорее всего, умрут.

Глубокие. Резонирующие. Такие, что вибрируют сквозь камень, проникают в кости и заставляют болеть зубы. Как будто кто-то взял все тревожные звонки в здании и решил зазвонить во все сразу, прямо в моем черепе.

— Черт возьми, — пробормотала я, стараясь говорить как можно более внятно.

— Райдер! — Голос Девятки был резким, в нем облегчение смешивалось с яростью, что никогда не было хорошим сочетанием. — Ты проснулся.

Я попытался открыть глаза. Мои веки, по-видимому, решили, что им вполне достаточно быть закрытыми, большое вам спасибо, и для того, чтобы открыть их, потребуется значительно больше усилий, чем у меня было в данный момент. Когда мне наконец это удалось, мир был слишком ярким и вращался по крайней мере в трех направлениях, которые определенно не были ни вверх, ни вниз, ни в стороны.

Верно.

Я лежал на полу. Каменный пол. Тайная комната за Карточной библиотекой с Вратами в Изнанку. Комната, в которой я прошел сквозь зеркало фейри, чтобы поговорить со своей жуткой тётей о том, как нарушить магические сделки и разрушить, или, скорее, не разрушить мир. Колокола всё ещё звонили. Вообще-то, они не умолкали. Просто продолжали звенеть, как будто кто-то забыл, как их выключить.

— Что… — я попытался сесть. Тело тут же запротестовало. Всё болело. Голова была такая, будто кто-то приложил к моему мозгу ложку для мороженого. — Что происходит?

— Тебя не было три дня, — сказала Девятка.

Я непонимающе уставилась на неё. Что-то не так.

— Три дня?

— Три. Дня. — Она присела рядом со мной, положив одну руку мне на плечо, вероятно, чтобы я не вскочил и снова не упал, а в другой сжимая кинжал. — Мы думали, ты не вернёшься.

— Я был там всего лишь…

— Шесть часов, я знаю, — закончил Девятка. — Замедление времени. Ты уже проделывал это с Капером, помнишь? Только на этот раз всё было хуже. Мы с Джарвисом вернулись два дня назад.

— Мы так договорились, — пробормотал я. — Сорок восемь часов моей жизни. Я думал, она имела в виду, что возьмёт с конца…

Колокола зазвонили громче. Я не думал, что такое возможно, но, видимо, ошибался.

— Да, да, мы знаем, чёрт возьми! — крикнула Девятка в потолок. — Он очнулся! Это не вторжение фейри! Кто-нибудь, выключите эту чёртову сигнализацию!

 Послышались шаги. Топот бегущих ног. Много людей. Судя по всему, вооружённые люди вот-вот ворвутся в дверь и потребуют объяснений, которых у меня не было.

— Райдер! — Джарвис прижался ко мне сбоку, снова приняв, слава богу, облик кокер-спаниеля. — Ты полный придурок. Ты хоть представляешь, сколько раз мне приходилось объяснять охранникам, что я должен быть здесь?

— Они тебя понимали?

— Нет! В том-то и дело! Они слышали только лай и рычание!

— Прости, — выдавил я. Язык меня не слушался. Был слишком неповоротливым. — Я не рассчитывал на то, что меня не будет столько времени.

— Никто не рассчитывает, — пробормотал Джарвис.

— Три дня, — повторила Девятка. В ее голосе было что-то, что мне не понравилось. Возможно, тревога. Страх. То, что Девятка обычно не показывал. — Сейчас девять утра, Райдер. Летнее солнцестояние. Казнь назначена на девять вечера.

Мой мозг перестал работать.

— Что?

— Ты меня слышал. — Теперь Девятка говорил спокойно. Слишком спокойно. «— Ты попал в Волшебную страну за три или четыре дня до солнцестояния. А вышел за двенадцать часов до него. Капер взяла эти сорок восемь часов, о которых ты бормочешь, в качестве платы, а остальное сделало замедление времени.

Ой.

Вот дерьмо.

— Фейри из Гэллоуз-Хилл выдвинули требования, — продолжила Девятка. — На ритуале должны присутствовать эмиссары Колоды. И других Дворов тоже. Все мы сегодня вечером будем наблюдать за казнью и «восстанавливать связи между мирами» после того, как ты вмешался в их договор.

— Это... — Я не мог подобрать слов. И в итоге сказал: — Это полный бред.

Дверь с грохотом распахнулась, и в комнату ворвались охранники Колоды с более низкими номерами. Их было не меньше дюжины, а может, и больше. Все в черных костюмах, с оружием, светящимся от наложенных чар, и все выглядели так, будто готовы к настоящей драке. Они рассредоточились по комнате, окружив Врата и нас.

Что ж, справедливо. После Брайант-парка у них, наверное, были все основания нервничать.