А за столом, который никак не мог решить, к какому веку он относится, сидела Капер в треуголке и колониальном платье, словно сошедшая со страниц учебника по истории Американской революции.

Она улыбнулась.

— И снова здравствуй, племянник, — сказала она. — Вижу, ты пережил встречу с моими судьями. Я не была до конца уверена, что тебе это удастся. Они могут быть довольно суровыми.

— Ну да, — сказал я, поднимаясь на ноги и стараясь сделать вид, что меня не напугали до смерти трое детей из разрушенного пророчества, превратившихся в живые предостережения. — Меня сложно убить. Видимо, даже в Фейриленде.

— Верно. — Она взмахнула рукой, и перед её столом появился стул. Я не стал садиться.

— Этот стул подарок? — осторожно спросил я.

Улыбка Капера стала шире.

— Умный мальчик. Нет. Это мебель. Часть этого пространства. Ты можешь сесть без каких-либо обязательств с моей стороны.

— Откуда мне знать, что это правда?

— Ниоткуда, — любезно ответила она. — Но я уже сделала тебе один подарок просто так, верно? Лисья брошь. Если бы я хотела привязать тебя к мебели, я бы уже это сделала. Садись или не садись. Мне все равно. Хотя ноги у тебя, похоже, заплетаются.

Она была права. Ноги у меня еще не совсем слушались, и мне казалось, что если я встану, то упаду, а это было бы неловко. Я сел.

— Где Девятка и Джарвис?

— Они сдают свои собственные тесты, — ответила Капер. — Они присоединятся к нам, когда закончат. Девочка довольно эффектно сдала свои. Собака прекрасно проводит время.

— Ты показала мне их тесты. Через эхо.

— Так ли это? — Ее улыбка была загадочной. — Или это эхо подсказало тебе? Связь между местами работает по-другому, Райдер. Информация здесь течет в странных направлениях

Я решил не развивать эту тему. Мой мозг и так достаточно пострадал.

— Я видел своего отца, — сказал я вместо этого. — В видениях. Воспоминание о нем. Мужчина в желтом плаще. Черные как смоль волосы

Выражение лица Капера изменилось. Что-то похожее на печаль промелькнуло на ее лице.

— Мой брат, — выдохнула она. — Да. Ему очень нравится это пальто.

— Правда?

— Да, — поправила она. — Настоящее время. Хотя он… отсутствовал некоторое время. С тех пор, как Колода забрала тебя.

— Из-за меня.

— Из-за выбора, — сказала Капер. — Его. Твоей матери. Колоды. Не твоего. Ты был ребёнком. — Она сделала паузу.— Но прежде чем мы перейдём к обсуждению цены, тебе нужно кое-что понять. Это своего рода проверка.

Она взмахнула рукой, и на столе между нами появились два предмета.

Меч и щит. Меч был прекрасен. Богато украшенный, он словно сошёл со страниц музея или легенды. Клинок отражал свет, которого на самом деле не было, и сверкал едва сдерживаемой мощью. Даже отсюда я чувствовала исходящую от него магию, разрушительную силу, способность прорубить что угодно. Щит был проще. Потрепанный. Покрытый шрамами. Казалось, он побывал в тысяче битв и пережил их все благодаря своему упрямству. Никакого блеска. Никакой явной магии. Просто… стойкость.

— Этот меч, — сказала Капер, — олицетворяет силу. Оскорбление. Способность нанести удар первым, уничтожить врагов до того, как они уничтожат тебя. Возьми его, и у тебя будет достаточно сил, чтобы сразиться с Шипами и защитить тех, кто тебе дорог, с помощью подавляющей силы. — Она коснулась щита. — Однако щит символизирует защиту. Защита. Способность выстоять, защитить других, пережить бурю, а не создавать ее. Прими это, и у тебя хватит стойкости пережить то, что грядет, даже если ты не всегда сможешь победить.

Я уставился на них. Очевидно, это было испытание. Это был выбор. Меч означал выбор в пользу насилия, превращение в оружие, которого все боялись. Щит означал выбор в пользу защиты, но потенциально был слишком слаб, чтобы реально противостоять угрозам.

И то, и другое было ловушкой.

Возьми меч, докажи, что ты агрессивный Маленький принц, который вот-вот появится. Подними щит, докажи, что ты слишком пассивен, чтобы сделать то, что нужно.

Классический бинарный выбор фейри, когда оба варианта обречены на провал.

— Возьми то, что, по твоему мнению, тебе нужно, — сказала Капер. Ее улыбка была понимающей. — Выбирай с умом.

Я посмотрел на меч. Затем на щит. Затем снова на Капера.

Затем я потянулся вперед и схватил оба. Меч был у меня в правой руке. Щит в левой.

— Ты сказала взять то, что мне нужно, — осторожно сказал я. — Ты не уточняла, что нужно взять только одно.

На лице Капера быстро сменилось несколько выражений. Сюрприз. Развлечение. Что-то похожее на гордость. А потом она рассмеялась. По-настоящему рассмеялась, запрокинув голову, с неподдельным восторгом в голосе.

— Ох, — сказала она, все еще смеясь. — Ох, ты вылитый отец. Он сделал то же самое. Другой тест, но ответ тот же. — Она вытерла глаза. — Меч и щит. Оба. Потому что ты понимаешь, что тебе нужно быть и тем, и другим, верно? Защитником и оружием. Обороняющимся и нападающим. Не тем или другим, а тем, что требуется в конкретной ситуации. — Предметы исчезли из моих рук. — Они были ненастоящими, — объяснила она. — Просто конструкты. Проверка мышления. Но ты? Ты первый за многие десятилетия, кто взял и то, и другое. Кто отказался от бинарности. Очень по-Дикому с твоей стороны.

— Я просто пытаюсь не умереть, — пробормотал я.

— Нет, — сказала Капер. — Ты пытаешься не стать тем, чего боишься. Это разные вещи. И поэтому я отвечу на твой вопрос о Шипах.

— Как появились Шипы? Как можно испортить карту мага и превратить ее в Шип? Почему для этого нужен Гэллоуз-Хилл?

Улыбка Капера стала шире. И жестче.

— Этот вопрос, — сказала она, — стоил твоей матери сорока восьми часов. Ты готов заплатить такую цену?

Сорок восемь часов. Два дня вычеркнуты из моей жизни, предположительно из ее конца, когда бы он ни наступил.

Я подумал о Бриттани, которая встала со своего инвалидного кресла и танцевала на Гэллоуз-Хилл. О том, как испорченная сделка убила ее в день солнцестояния. О том, как Шипы разрастались, разрушая все новые сделки и порабощая все больше людей.

— Это было все, о чем она просила?

Услышав мой вопрос, Капер подняла брови, словно удивляясь, что я осмелился прервать ее.

— Нет, — призналась она. — Она также задавала вопросы о тебе.

— Тогда это нечестная сделка, — я откинулся на спинку стула. — Сорок восемь часов для нее, это столько же, сколько и для меня.

— Хорошо, у тебя могут быть еще два вопроса, но они не могут быть о тех трех, которые ты уже задал, — кивнула Капер. — Как и у нее, их не было.

— Хорошо, — сказал я, лихорадочно придумывая вопросы, которые не были бы связаны с этим. — Сначала...

Я замер. Я не знал, что спросить.

Я порылся в карманах, как будто там можно было найти какую-то записку, которая дала бы ключ к разгадке…

Я вытащил тотем.

— Что это? — спросил я, поднимая его. — И как это работает?

При этих словах глаза Капера расширились.

— Дану, — прошептала она. — Первый из нас. Величайший из нас. Как ты этого добился?

— Моя мать.

— Должно быть, мой брат отдал его ей вместе с кольцом, — Капер покачала головой, ошеломленная увиденным. — Это не талисман, Райдер. Это воплощенный архетип. А...

Она замолчала.

— Я не могу объяснить это так, как смог бы понять твой смертный мозг, — продолжила она.

— Все в порядке, — я положил его обратно. — Я все равно не был уверен, что ты сможешь мне сказать...

— Нет. — Капер встала. — Ты задал вопрос. Я не могу на него ответить. Пока. Но я это сделаю. И когда смогу, тебе скажут. Кроме того, я задам тебе еще один вопрос, в любое время и в любом месте по твоему выбору.

— Для тебя или для любого другого фейри? — Я улыбнулся. — Я имею в виду, обратиться с просьбой к фейри, зная, что мне не придется платить за это...

Капер, очевидно, в ужасе от того, что у нее не было ответа для меня, кивнула.

— Ты можешь задать вопрос, не беспокоясь ни о чем, любому фейри, — сказала она. — И они будут обязаны принять его и ответить на него.