— Что она сказала? — тихо спросил я.

— Она сказала… — теперь голос продавца звучал мягко. — Он снова это сделает. Он снова заберёт его у меня, и я не смогу его остановить. На этот раз у него всё получится.

Эти слова повисли в воздухе.

— Кто «он»? — настаивал я.

— Она не сказала, — ответил продавец. — А я не спрашивал. В моей работе за такие вопросы можно поплатиться жизнью.

Девятка долго молчала.

— Она искала путь домой, — наконец сказала она, не дожидаясь вопроса продавца. — Не в Италию. Не ко Двору Таро. К своему первому дому. До того, как люди восстали. До Соглашения. До всего этого. Она думала, что есть путь через пустотные туннели. Путь назад, в те времена, когда правили фейри, а мир был более диким, она верила, что сможет использовать магию того времени, чтобы сделать Соглашение сильнее.

Глаза продавца расширились.

— Тир на Ног? Невозможно, — выдохнул он. — Эти пути были запечатаны. Много веков назад. После Расплаты сами Старшие фейри запечатали их, чтобы никто не мог вернуться.

— Если только, — сказала Девять, — она не нашла ключ. Способ открыть то, что было закрыто.

— Для этого потребовалось бы... — Продавец замолчал, глядя на меня с новым пониманием. — Дитя пророчества. Носитель смешанной магии. Кто-то с наследием Старших Фейри и человеческой подготовкой, кто мог бы объединить оба мира. Кто-то, кто мог бы открыть двери, которые должны были оставаться закрытыми навсегда.

— Кажется, они повсюду, — пробормотал я и тут же пожалел об этом, потому что продавец повернулся ко мне.

— Ты ведь понимаешь, что такое баланс? О равенстве и фазах жизни?

По моему растерянному выражению лица было ясно, что я этого не понимаю.

— Король дубов правит от Йоля до Литы, от зимы до лета, а король остролиста от Литы до Йоля, — сказал он. — Их вечная борьба заставляет год сменять друг друга, идеальное правило один на один. Один умирает, чтобы другой мог воскреснуть, и таким образом круг остается неразрывным, всегда равным. Но что, если Король Дубов или Король Остролиста не сдадутся вовремя? Вечное лето или Вечная зима. Мир замерз бы или сгорел, посевы засохли бы либо от заморозков, либо от засухи. Времена года перестали бы сменяться, жизнь замерла бы. — Он улыбнулся. — Если бы кто-то отказался падать, мир задохнулся бы в собственном времени года. Только при правильном соотношении мир продолжает вращаться».

Он обвел рукой рынок, но я отчетливо понял, что он говорит о чем-то более масштабном.

— Да, в мире полно детей со смешанной магией, — сказал он. — Но баланс нарушен. Море дышит только потому, что луна притягивает его равномерно. Только равное соотношение создает дитя пророчества.

Он похлопал меня по груди, и я вспомнил о сделке, которую заключил у входа.

— А если одна из этих половинок исчезнет, пусть даже на мгновение? — спросил я.

— Может, ничего и не случится, а может, волны поднимутся и все разрушат, — улыбнулся продавец. — Но мы ведь говорим не о воде, верно? Мы говорим о точном сочетании Света и Тьмы, Жара и Холода, Воздуха и Воды. О тебе.

По рынку пронесся холодный сквозняк, я увидел, как продавцы и покупатели удивленно подняли головы.

— Твоя мать искала ключ, — сказал продавец, обращаясь к Девятке. — И она исчезла, потому что либо нашла его, либо кто-то не хотел, чтобы она его нашла.

Он положил карту с изображением Королевы Клинков перед Девяткой.

— Возьми, — сказал он. — Честный обмен. Правда за правду. Но будь осторожна, эта карта не просто картинка. Твоя мать что-то вложила в нее, прежде чем вырезать. Послание. Предупреждение. Что-то. Я так и не смогл его активировать. Может, у тебя получится.

 Девятка взяла карту слегка дрожащими руками. Она посмотрела на лицо матери, и впервые с тех пор, как я ее встретил, на ее лице отразились настоящие эмоции. Горе. Желание. Страх.

— Спасибо, — тихо сказала она.

— Рано благодаришь, — ответил торговец. — Я не сказал, полезное это сообщение или любовное. Та информация, которой ты только что обменялась? О том, что твоя мать ищет старые тропы? За такую информацию люди готовы убить. Я не стану распространяться, но другие могли услышать. У этого рынка повсюду есть уши.

Он посмотрел на меня.

— А ты, парень. Последние слова твоей матери. «На этот раз у него получится». Тебе нужно понять, кого она имела в виду. Потому что тот, кто однажды что-то у неё отнял, планирует отнять что-то ещё. И если она не смогла остановить его в первый раз, то и ты, возможно, не сможешь во второй.

— Это очень утешает, — пробормотал я.

— Правда редко утешает, — сказал торговец. — А теперь, если тебе больше нечего предложить, я бы посоветовал тебе уйти. Ты и так устроил представление. И чем дольше вы здесь остаетесь, тем больше вероятность, что кто-то недружелюбный решит, что вы задаете неудобные вопросы, которые заслуживают неудобных ответов.

Он был прав. Рынок обратил на нас внимание. Услышал разговор. Увидел, как Маленький принц вернулся, а Дочь клинков ищет свою мать.

— Пошли, — сказала Девятка, уже двигаясь. — Мы получили то, за чем пришли.

Я последовал за ним, Джарвис был между нами. Я чувствовал, что продавец наблюдает за мной. Чувствовал, что весь рынок наблюдает за мной.

Фигура в мантии ждала у входа. Именно там, где мы их оставили.

— Так скоро уходите? — спросили они. — Большинство посетителей проводят здесь часы. Иногда дни.

— Мы получили то, за чем пришли, — сказал я.

— А ты? — Фигура склонила голову набок. — Или ты просто узнал достаточно, чтобы понять, как многого ты не знаешь?

— И то, и другое, — признался я.

— Честный, — сказал он. — Твоя мать тоже была честной. Это редкое качество среди магов. Опасное. Замечательное. Обычно со смертельным исходом. Но редко.

Он указал на арку.

— Идите, — сказал он. — Возвращайтесь в верхний мир. И помните, пока еще можете, что рынок ничего не забывает. Долги, которые вы здесь понесли. Вопросы, которые вы задавали. Истины, которые вы узнали. Все это записано.

— Верно, — сказал я. — Совсем не обнадеживает.

— Это и не должно было обнадеживать, — ответила фигура. — Это и должно было быть правдой.

Девятка прошел первым. Я последовал за ним, Джарвис следовал за мной по пятам.

Переход был резким. Неправильность рынка исчезла, сменившись нормальной реальностью.

Я повернул назад. Обычное дерево. Едва различимые руны. Никакого света. Никакой фигуры. Не было ощущения, что за ним что-то есть.

— Это действительно произошло? .

— Это случилось, — подтвердила Девятка. Она все еще сжимала в руке карту Королевы Клинков, словно та могла исчезнуть.

Мы прошли обратно по коридору. Мимо фотографий. Вернулись в главный зал, где туристы все так же потягивали пиво, даже не подозревая, что под их ногами находится рынок, где реальность искривляется.

Бармен поднял голову. Слегка кивнул. И снова принялся протирать стакан.

Снаружи Перл-стрит была точно такой же, какой мы ее оставили. Современный Манхэттен. Обычный. Как будто этого рынка никогда и не существовало.

Вот только Девятка все еще держал в руках ту карту. А Джарвис напряженно прижимался к моей ноге.

И приближалось летнее солнцестояние, Литу.

Я подумал, не нарочно ли продавец использовал Дубы и Остролисты из-за Гэллоуз–Хилл…

И не повлияет ли то, что я только что пообещал, на их жизненный круг и не разрушит ли все?

Но эту мысль вытеснило воспоминание о пустой карте с пиковым валетом.

Это тоже было послание или просто незавершенная работа? А если второе…

Чье лицо должно было быть на ней изображено?

Проблема с расследованием убийства твоей матери, когда ты не помнишь половину своей жизни, заключается в том, что рано или поздно у тебя заканчиваются люди, которых можно расспросить и которые при этом не попытаются тебя убить или не скажут, что тебе же будет лучше, если ты ничего не узнаешь.