— Нет, там был Девятка...

— Так откуда ты мог знать, что многое из того, что я сказал, было притворством? — Спросил Джонатан. — Ты сам сказал: Девятка, похоже, ведет свою игру.

 — Так что, теперь вы в команде Райдера?

 — Я собираюсь помочь тебе продержаться достаточно долго, чтобы остановить силы, которые хотят посеять хаос, — поправил его Джонатан. — Это разные вещи. Потому что сейчас, Райдер, ты именно там, где они хотят тебя видеть. Сердитый. Смущенный. Ищущий ответы. И в тот момент, когда ты их найдешь, в тот момент, когда приблизишься к пониманию того, что происходит на самом деле, они сделают свой ход. Они попытаются завладеть тобой. Превратят тебя обратно в того, кем ты был. Используют тебя как оружие, созданное Мэйв.

Он шагнул ближе.

— Если мы не остановим их первыми, — сказал он. — Если мы не найдем их раньше, чем они найдут тебя, и не будем работать сообща, вместо того, чтобы ты, спотыкаясь, устраивал дипломатические инциденты и чуть не погибал каждый день.

Я посмотрел на Джарвиса. Он все еще рычал на Джонатана, но теперь уже вяло. Как будто даже он понимал, что это необходимо.

Я посмотрел на Новака. Он слегка кивнул. Не одобрительно. Просто в подтверждение. Просто «это игра, в которую мы все играем, и ты, наконец, начинаешь понимать правила».

— Почему я должен вам доверять? — Спросил я Джонатана. — Кому ни будь из вас? Вы только что признали, что манипулировали всем этим разговором. Сделай так, чтобы я услышал именно то, что ты хотел, чтобы я услышал.

— Не стоит нам доверять, — просто сказал Джонатан. — Доверие нужно заслужить. Мы его не заслужили. Но тебе стоит работать с нами, потому что альтернатива работать в одиночку. А в одиночку ты погибнешь. Как погибла Сьюзен. Как умирает Новак. Как умирают все, кто слишком близко подбирается к этой правде.

— Новак, — сказал я, не сводя глаз с Джонатана. — Один вопрос. Честный ответ.

— Если смогу, — ответил Новак.

— Как думаешь, это Джонатан убил мою мать?

Повисла тишина. Джонатан никак не отреагировал. Не возражал. Не оправдывался. Просто ждал.

Новак кашлянул. Дважды. Когда он заговорил, его голос был едва слышен.

— Нет, — сказал он. — Я не думаю, что Джонатан убил Сьюзен. Но я думаю, он подозревает, кто это сделал. И я думаю, что он защищал их. По своим собственным причинам. Причины, которые в то время имели смысл. Причины, о которых он, вероятно, сожалеет сейчас, когда уже слишком поздно.

Выражение лица Джонатана не изменилось. Но что-то промелькнуло в его глазах. Всего на мгновение.

Чувство вины.

— Поработай с Джонатаном, — посоветовал Новак. — Узнай правду о том, кто убил твою мать. Останови их, пока они не вернули Маленького принца. А когда все закончится, когда у тебя будут все доказательства, ты сможешь решить, кто заслуживает твоего доверия, а кто гнева.

Он закрыл глаза.

— А теперь убирайтесь, — прошептал он. — Вы оба. Я умираю и предпочел бы сделать это без зрителей.

Я кивнул Джарвису, который поднялся со своего места, когда я посмотрел на двух тузов.

— Это не значит, что я вам доверяю, — сказал я. — Вам обоим.

— Хорошо, — сказал Джонатан. — Доверие может погубить тебя. Здравая подозрительность помогает тебе выжить.

Мне нужен был воздух. Казалось, что коридоры какого-то частного медицинского учреждения, которое Колода использовала для своих умирающих членов, смыкаются вокруг меня. Каждый вдох отдавал больничным антисептиком, и тяжесть от того, что только что рассказал мне Новак, давила на меня. Джарвис трусил рядом со мной, непривычно молчаливый. Мы прошли половину пути до выхода, прежде чем он заговорил.

— Это было…

— Не надо, — сказал я. — Пожалуйста, не пытайся меня утешить. Это бесполезно.

Он кивнул, и мы пошли дальше. Когда мы вышли из палат, нас ослепило июньское солнце, яркое и теплое, совершенно не соответствующее тому разговору, который у меня только что состоялся. День, когда люди сидят в парках, едят мороженое и не думают о том, что десять лет назад кто-то, похожий на меня, ради забавы пытал людей.

— Куда мы идем? — спросил Джарвис.

— В паб, — сказал я. — К Джеррольду. Мне нужно поговорить с людьми, которые не умирают и не лгут, или и то и другое вместе.

— Бриджит и Дэвид?

— И Бенни. — Я достал телефон и начал набирать сообщение. — Если он вернулся из тех мест, куда отправляются отшельники, когда они не ведут себя загадочно.

Мой телефон почти сразу же зазвонил с ответом от Бенни.

Уже на месте – получит заказ.

Конечно, он был там.

Мы пошли на юг, в сторону Нижнего Ист-Сайда. Дневная жара усиливалась, настоящая июньская жара, от которой туристы чахнут, а местные жители жалуются. До летнего солнцестояния оставалось четыре дня. Четыре дня до смерти Бриттани на Гэллоуз-Хилл, если мы не найдем способ остановить это. Четыре дня оставалось до исполнения сделки, которую я заключил с Подземным рынком.

И, очевидно, четыре дня, в течение которых кто-то хотел снова и снова пытаться превратить меня в Маленького принца.

— Ты задумчив, — заметил Джарвис.

— Я перевариваю.

— Ты погружен в размышления.

— Одно и то же.

— Это даже отдаленно не одно и то же.

Мы как раз свернули на боковую улицу в сторону Гринвич-Виллидж, когда тени начали двигаться неправильно.

Я почувствовал это раньше, чем увидел. То покалывание в затылке, которое говорило, что что-то не так и тебе следует немедленно бежать. Булавка с лисой холодила мне грудь. Белый Клинок, казалось, гудел у меня на бедре, слегка вибрируя в ножнах.

— Джарвис, — тихо позвала я. — Ты чувствуешь это?

Он застыл как вкопанный. Хвост опущен. Уши прижаты.

— Не бойся, — прошептал он. — Я чувствую это. Древняя магия. Магия смерти.

— Сколько их было?

— Один. Может, два. Трудно сказать, учитывая, как здесь сходятся тропинки.

Последний раз, когда я сталкивался с ними, Боже, неужели это было всего пару недель назад? Мы с Бриджит едва пережили три таких нападения. Гончие души. Размером с ломовую лошадь, сделанные из живой тени, с зубами, похожими на ножи, и глазами, которые горели холодным голубым огнем.

Они чуть не убили нас обоих. Только мастерство Бриджит и способность лисьей булавки видеть их истинную сущность помогли нам.

И теперь один из них, а возможно, и двое, охотились за мной средь бела дня.

Блестящ.

Тень возле магазина сгустилась, уплотнилась и пришла в движение. Не то чтобы сквозь нее кто-то шел. Казалось, будто сама тень была живой, и гончая вышла из темноты, словно прорезая дыру в реальности.

Массивный. Угольно-черный мех, который казался скорее отсутствием цвета, чем цветом. Глаза горели тем самым холодно-голубым огнем, который я помнил по своим кошмарам. От его дыхания в послеполуденном воздухе поднимался пар, а там, где он стоял, земля покрывалась инеем.

Он посмотрел прямо на меня и зарычал.

Рык не был громким. В этом не было необходимости. Он отдавался в моей груди, в костях, в той части моего мозга, которая помнила времена, когда люди были добычей, а монстры — реальностью.

— Райдер, — сказал Джарвис, медленно отступая. — Нам нужно бежать.

— Иди, — сказал я, вытаскивая Белый Клинок из ножен. Клинок некрофила запел, покидая ножны, издавая высокий, пронзительный звук, от которого пес прижал уши. — Спрячься. Я сам разберусь.

— Но в прошлый раз…

— В прошлый раз я был слабее, — сказал я. — Иди. Сейчас. Я не могу потерять тебя снова.

Джарвис колебался всего мгновение. Затем пространство вокруг него сжалось – только так я мог это описать, как будто реальность изогнулась и засунула его в карманное измерение, и он исчез.

Умный пес. Похоже, это был новый трюк.

Мы с псом уставились друг на друга.

Он ждал. Оценивал меня. Наверное, задавался вопросом, почему я не убегаю.

Честно говоря, я думал о том же. В прошлый раз я был в ужасе. Едва мог удержать клинок. Полагаюсь на Бриджит, которая сохранит мне жизнь, на Сионнаха, который укажет мне, куда нанести удар, на чистое везение, чтобы выжить.