Впереди виднелась опушка леса, а за ней, городская площадь.

Я выскочил из леса, споткнулся и не останавливался, пока не добежал до гостиницы. Дверь была не заперта, и я влетел в свою комнату, захлопнул дверь и прислонился к ней, тяжело дыша.

Призраки не последовали за мной. Не могут. Обереги сдерживали их.

Я сполз на пол и сел, прислонившись спиной к двери. Я уже бывал здесь раньше, с Мэйв. Я познавал жестокость как красоту, наблюдая за призраками, навеки запертыми здесь и танцующими ради развлечения фейри.

А потом все встало на свои места.

Тристан был привязан к моей карте и наблюдал за мной, привязанный до самой смерти.

У Девятки есть секреты. Наши цели могут не совпадать.

Блэквуды хранили договор в безопасности. Наш дружелюбный и беспристрастный мэр определенно был слугой фейри.

Мне нужно было найти и разорвать многовековой договор, ради сохранения которого они были готовы на все. Все были готовы, потому что без этой сделки Гэллоуз-Хилл мог погибнуть.

Они пожертвовали бы кем угодно, в то числе и мной, лишь бы сохранить договор.

Я не спал.

Каждый раз, когда я закрывал глаза, я видел танцующих призраков. Слышал их голоса.

Ты был одним из них. Ее любимцем. Ее оружием-полукровкой.

Подросток, которым я был, стоял на этой поляне и наблюдал. Я думал, что это было прекрасно.

Мне нужно было рассказать Девятке.

В половине седьмого я отказался от сна, натянул свежую одежду и сел за маленький письменный стол, раскладывая информационные бюллетени исторического общества. Семь из них, с 1985 по 1992 год. Каждый октябрь одно и то же уведомление:

В октябре архивы будут закрыты в связи с плановыми ремонтными работами. Пожалуйста, направляйте все запросы о проведении исследований мэру Алистеру Блэквуду.

Октябрь. Каждый год. Но жертвоприношения совершались только раз в семь лет. Последнее было в 2018 году. Следующее через шесть дней.

Так почему же архивы закрывались каждый октябрь? Фейри приходили с проверкой? Блэквуды проводили какой-то ритуал по поддержанию порядка? Или дело было в чём-то совершенно другом?

Лисья брошь была холодной с тех пор, как мы приехали, в основном из-за того, что фоновый морок не исчезал.

Гэллоуз-Хилл был не просто защищён сделками с фейри. Он был окутан ими.

До летнего солнцестояния осталось шесть дней.

До смерти Бриттани осталось шесть дней.

Если только мы не остановим это.

Когда я постучал в семь утра, Девятка уже не спала. Она была полностью одета, волосы собраны в хвост, в руке чашка кофе.

— Тоже не спится? — спросила она.

— Ходил прогуляться. Кое-что нашел. — Я вошел в её комнату, такой же цветочный кошмар, как и у меня. — Призраки. В лесу. Я видел их.

Выражение ее лица не изменилось.

— И что?

— Каждая жертва. Они не уходят. Фейри заставляют их танцевать. Бриттани может танцевать в сумерках, но призраки бродят всю ночь. И они узнали меня. — Я прислонился к стене. — Я был здесь раньше. С Мэйв. Она привела меня посмотреть на жертвоприношения. Призраки помнят, они сказали, что я назвал это прекрасным.

Девятка надолго замолчала.

— Тебе было пятнадцать, когда Колода стерла твои воспоминания, — сказала она наконец. — Что бы ни случилось до этого, кем бы ты ни был, это не то, кем ты являешься сейчас.

— Правда? — Я оттолкнулся от стены. — Откуда мне знать? Может быть, я все еще тот человек. Может быть, стирание памяти просто заставило меня забыть о том, что я был ублюдком, но на самом деле ничего не изменило.

— Ты беспокоишься не о том, о чем следовало, — сказала Девятка. — Вопрос не в том, кем ты был. Вот для чего Мэйв тебя тренировала. Вот зачем она тебя сюда привела. Вот что она хотела тебе показать.

— Да, ладно, звучит правдоподобно, — неохотно пробормотал я.

— Шесть дней, — пробормотала Девятка, хватая куртку. — Нам нужно снова найти здание архива. Там исследования твоей матери. Что бы она там ни обнаружила.

— Кстати об этом, — я показал ей информационные бюллетени. — Вчера вечером я упомянул о закрытии в октябре и предположил, что это как-то связано с жертвоприношениями. Но это происходит каждый год, а жертвоприношения совершаются раз в семь лет. Зачем закрывать архив каждый год, если сделка возобновляется только раз в семь лет?

Девятка изучила документы.

— Техническое обслуживание. Осмотр. Фейри, проверяющий, в порядке ли контракт.

— Или прикрывающий что-то еще, — сказала я. — Еще один слой, который мы пока не видим.

Она вернула бюллетени.

— Здание. Ты нашел его вчера. Можешь повторить?

— Оно нашло нас. Это колониальное заведение, которое выглядело закрытым. Но оно движется, не так ли? Маскируется. Нам нужно как следует его выследить.

— Значок в виде лисы, — сказала Девятка.

— Значок в виде лисы, — согласился я.

— Мы нашли это вчера, — сказал я, пока мы шли. — Недалеко от городской площади. Здание в колониальном стиле. Открытка открыла дверь в кромешную тьму. Все еще думаешь, что Сара может нам помочь?

— Я думаю, она могла бы вести, но сейчас мне интересно, насколько хорошо, — призналась Девятка. — Давай просто зайдем, осмотримся и выйдем. Не может быть, чтобы все было так плохо. Нам следовало сделать это вчера вечером.

— Ты бы пошла в кромешную тьму в городе, находящемся под защитой фейри, где каждые семь лет приносят в жертву подростков? К тому же, если бы мы это сделали, то не нашли бы Сару и не увидели бы, как танцует Бриттани.

— И тебя бы не преследовали по ночным улицам злобные отголоски ритуалов, — улыбнулась Девятка.

— Ты не называешь их призраками?

— Призраков не существует, — пожала плечами Девятка. — Магия притягивает отголоски.

— Знаешь, есть люди, которые тоже не верят в магию, — пробормотал я, оглядываясь по сторонам. Я по-прежнему верил в магию, что бы она ни говорила. — Блэквуд сказала, что здание перемещается. Меняет местоположение в зависимости от необходимости и разрешения. Нам нужно найти место, куда оно переместилось.

Мы шли по улицам. Девятка проверяла дверные проемы, а я следил за температурой булавки. Чем холоднее, тем сильнее чары. Значит, там что-то спрятано.

В трех кварталах от городской площади булавка стала холодной, как вода в проруби.

Я остановился перед чем-то похожим на закрытый антикварный магазин с пыльными витринами и выцветшей вывеской «Сдается». Отвернулся, чтобы видеть его боковым зрением.

Джекпот.

— Вот, — сказал я, доставая карту с пиковым валетом. — Надеюсь, тот же способ входа.

Я сосредоточился на булавке. Концентрация. Пусть дар фейри откроет мне истину.

Здание замерцало.

Каменные стены. Древние. Окна похожи на пустые глазницы. Дверь покрыта символами.

Затем снова пыльные витрины.

— Черт возьми, — выдохнул я. — Это многоуровневая иллюзия. Все здание, это иллюзия поверх иллюзий. Нравиться... Русские куклы, сделанные из лжи.

— Мы можем войти?

— Давайте выясним.

Я потянулся к двери и с удивлением обнаружил, что моя рука прошла сквозь пыльное стекло и коснулась холодного камня под ним. Очарование окружило меня, как вода, и я протиснулся внутрь.

Реальность изменилась... а затем каменное здание рассосалось, и внезапно я оказался среди факелов в железных подсвечниках, в воздухе пахло старой бумагой и сушеными травами, а магия была такой древней, что у нее был металлический привкус.

Позади меня Девятка протолкалась вперед, споткнулась и удержалась на ногах.

— Господи Иисусе, — пробормотала она, оглядываясь по сторонам. — Это...

— Ужасно? Древнее? Место, где происходят плохие вещи?

— Всё вместе"

Впереди тянулся вестибюль. Таблички на нескольких языках, указывающие на разные секции:

Пророчества колониальной эпохи