Степаныч действительно, как и предсказал племяш, стал новым русским. На недовольство, зависть и пресмыкательство соседей перед ним он уже не обращал внимания — всё произошедшее с ним легко и просто совпало с потребностями его души и желаний. В редкие минуты отдыха он любил посуетиться на строительстве своего нового трёхэтажного кирпичного особняка, покрикивая на многих, прежде хороших знакомых, а теперь униженно подряжавшихся к нему на работу рабочих. Авторитет его из сферы общения с такими неудачниками постепенно переходил в зону состязания и даже соперничества с хозяевами жизни или, как они себя прилюдно называют, слугами народа.
Но, но, но… Рассея, одним словом. И вряд ли бы я занимал ваше внимание очередной историей первоначального накопления капитала, если бы не это рассейское «но»… В Рассее ведь как всё? Наворуй, награбь или даже заработай (язык не поворачивается это слово назвать), ну, в общем, трудом своим, что ли (я сам, интересно, верю в это?), но будь добр или поделись секретами своего мастерства или сгинь — не мешай другим трудиться в своё благо! А всё потому что есть это проклятое «но». Всё пространство в Рассее, поделённое ветрами перемен на клочки погостов, представляет собой арену для клоунов и фокусников. Поэтому наша земля или изумляет, или смешит. И не дай бог, если разом изумит и насмешит! Тогда это называют выборами…
Степаныч вроде и не воровал… у живых, но заставлял за покойников расплачиваться сполна их родственников, и спуску в этом, особенно поприличнее покойникам, не давал. И благотворительность его как-то очень быстро сошла на нет, как снег в мае. У вас разве не бывает снега в мае? У налоговых служб бывает всегда, это точно, у них это даже в законе вроде есть… Вспомнил, льготами называется. И чем больше и лихо облапошиваешь сограждан, тем больше у тебя этих самых льгот. Снег в мае, одним словом, только узаконенный, в отличие от природы. Северная страна у нас — по-другому и нельзя!
Однажды Степаныч, когда на своей экзотике прокатил очередную пару молодожёнов по городу и прямо так с флажками, венками и цветочками с рюшечками, собрался было за очередным покойником, как вдруг… Ох уж это «вдруг» в Рассее! Помните, что я вам про «но» говорил? Понятие слова «вдруг» и есть частный случай от «но»! В Рассее «вдруг» приравнено к чуду или на худой конец к квитанции на получение этого чуда, если оно чуть задерживается по времени и по дороге из пункта своего предыдущего деяния. За узкой извилистой улицей Степаныч чуть было не врезался в перегородившую всю проезжую часть милицейскую машину.
— Ты чё? Куды прёшь, ты чё, совсем уже?! — Степаныч сразу сообразил, что это с обычной милицейской вежливостью обращаются к нему, хотя зевак на улице хватало, несмотря на моросящий с утра дождь.
— А в чём дело-то, мужики? — этой дежурной фразой Степаныч всегда встречал непредвиденные обстоятельства.
— Ты не видишь, что авария, тьфу, ты, чёрт, поломка у нас? — более приветливо поприветствовал хозяина катафалка сержант. — Достала она уже нас, но теперь, кажется, всё… Движок тю-тю! Да и… — он презрительно махнул на «уазик». — Кранты, одним словом.
— М-да, тачка, конечно… — сочувственно и с каким-то еле уловимым вздохом облегчения ответствовал Степаныч. Он прошёлся вокруг развалин на колесах и обратил внимание на то, что в зарешёченном салоне кто-то есть. Любопытство есть любопытство, но сержант его опередил:
— Слышь, Степаныч, помог бы?.. Там с твоего завода празднуют получку за позапрошлый год, вот двух наших старых должников вёз к нам для этого самого, да не довёз. А? Как на это посмотришь?
— Да ладно уж, всё равно по пути, — Степаныч вытер лоб платком и вернулся к катафалку. Уже в машине он разглядел мертвецки пьяных рабов зелёного змея, доведённых в своём служении тому до экстаза фиолетового цвета, и вздрогнул… Что-то ему почудилось странное в них, что-то такое, что требовало от него срочного объяснения. Степаныч напрягся, стал рыться в памяти, разыскивая там это самое объяснение. Ну, бывали до этого случаи, когда женихов приходилось вытягивать из запасного гроба, вмонтированного изобретательным прежним хозяином катафалка в потолок салона маленькой лебёдкой. Ну, было однажды… Что-то ещё было… Мысли у Степаныча совсем запутались в хламе прожитых лет, что не очень-то усердно копила его память. Ему как-то стало не по себе от собственной умственной слабости. Это обычно находило на него после выпивки… Но как находило, так и проходило — быстро и без ненужных душевных терзаний…
Степаныч уже распрощался было со своим знакомым милиционером-водителем, как его со ступенек крыльца, меланхолично позёвывая, подозвал начальник… А надо бы вам сообщить, что бывший вытрезвитель и гормилиция располагались в одном здании для пущего контроля за вселенским пьянством, чтобы стимулировать самофинансирование сотрудников всяких внутренних органов.
Недолгая беседа привела к взаимопониманию рядового гражданина (Степаныча) с одной стороны и власти в лице начальника милиции с другой стороны. Стороны договорились, как могли бы договориться кирпичный забор с ажурной решёткой или деревянный палисад, молодецки подправленный оглоблей, дабы удержать оный от падения в грязную канаву с пробегающей мимо козой. Начальник как бы что-то хотел, такая же степень решимости владела и Степанычем. Суть была максимально упрощена — стороны пришли к выводу, что не всё в жизни гладко из-за этих всяких законов. Законов чересчур многовато, и потому истинное мужское взаимодоверие, основанное на понятиях, гораздо лучше, а главное — прибыльнее!
Степаныч обязался на своём катафалке собирать по городу жертв борьбы с зелёным змием, но по вечерам, после основной работы — так и ему, и милиции удобно. Взамен он будет получать две-три канистры бензина и пусть не очень большую, но сумму денег вполне официально. (Насчёт бензина я что-то, может, недопонял, так как Степаныч называл вслух другую цифру и стоял насмерть. Начальник, правда, говорил, что это временно…)
С техникой у милиции и правда было прержавато, в смысле, хреново… Не верите? Тогда спросите у мальчишек — уж они-то, хранители глаголемой истины, не дадут соврать! На вечно грязных задних стёклах милицейских машин именно они не устами, а столь же вечно немытыми пальцами выводили: «щас как тормозну!». И вот этого-то не просто так, а воистину боялись больше всего на свете водители более исправных машин, едущих сзади. А кому, скажите на милость, охота потом веником и совком убирать кучи хлама, оставшиеся после торможения? Да ещё когда водила-милиционер с рулём в руках или с госномером своих автоостанков именно вас пламенно обвиняет в случившемся? Речь, причём, стандартно невыносимая — в ней от жалоб на собственную неудавшуюся жизнь милиционер постепенно переходит к песне вещего уголовного кодекса и заканчивает её реквиемом своего голодного желудка. Собравшиеся — «виновник», пассажиры и свидетели — скупо роняя недоверчивые мужские и более доступные женские слёзы, сбрасываются ему на сочувствие и понимание впрок.
Не всегда, правда, так хорошо всё заканчивается… Тогда приходится милиционеру показывать фокусы экспертизы на степень опьянения «виновника», начинать диспут о гражданских свободах, а то и вприсядку под гармошку пройтись случается. Такое раньше происходило часто. Сейчас же в связи с естественной убылью ветхих машин и приростом милиционеров гораздо реже. Было ведь не раз, когда после очередного рейда в борьбе за трезвость пассажиры прибывали в отделение милиции триумфально протрезвевшими и дико вспотевшими… В очередной раз терялся пол в салоне «уазика» для пленников кавказского портвейна и русской водки. Куда он обычно девается, имею в виду, пол? Чёрт его знает! А чёрт у нас — истина в первой инстанции, дальше идут конституция и законы.
Дела Степаныча с началом сотрудничества с милицией и вовсе пошли в гору. Да ещё с какой скоростью… Днём покойники и свадьбы, часа два на извоз, а затем после ужина и до полуночи борьба с пьянством. В голове у Степаныча по ночам всё гудело и смешивалось: псалмы и пьяные вопли, марш Мендельсона и порванные баяны, вокруг хоровод из венков, шариков, ленточек, траурно обсопливенных платочков и потерянных колготок, пустых бутылок из-под шампанского, свечки с иконами, разбитые морды и собственную честь ни как не щадящие невесты.
