Гасан оглянулся и увидел праздношатающихся по базару милиционеров. Они просто, в силу своих обязанностей, наблюдали за порядком. Он (хотя это был не его участок) знаком подозвал служителей закона.

Здесь надо кое-что объяснить. Значимость сотрудника милиции, да и любой другой должности, другой профессии, издавна определялась на Востоке объемом талии: чем больше живот — тем выше должность или звание. Рядовым и сержантам такие животы не полагались — они должны были быть просто толстыми. А вот начальник без объёмного живота вызывал смутные подозрения и внутренний протест у окружающих: не самозванец ли это перед ними?

С животом у Гасана было всё в порядке: это был не живот, а скорее пузо! Только в Азербайджане во времена Советского Союза милиционеры и начальники, упав на живот, не могли руками дотянуться до земли. Милиционеры признали факт превосходства незнакомого коллеги и с видимым удовольствием подошли вразвалочку по его просьбе и остановились, осматривая прилавок. Гасан с неподдельным изумлением обратился к ним:

— Нет, вы слышите, этот жулик говорит, что эти персики из Шамхора! А накладные у тебя есть? — повернулся Гасан к продавцу.

— Ашш… Какие такие накладные? Ты что, не доверяешь слову мусульманина? — вспотел шамхорец.

— Что ты сказал? — возмутился Гасан. — Какие ещё мусульмане могут быть в Советском Союзе? Ты что, с ума сошёл или шпион?

— Какой такой шпион? — задрожал от полуденного зноя продавец. — Я вот персиками торгую — соседи собрали урожай, девать некуда, торгую просто из удовольствия. Даже не торгуюсь… — вздохнул продавец и вытер грязным носовым платком пот с лица и шеи.

— Так, говоришь, персики из Шамхора? И колхоз здесь ни при чём? И ты торгуешь в будний день? Сегодня какой день, а? Вторник? Я не ошибаюсь? А кто за тебя работать в поле будет?

— Ну, зачем так много слов? — оторопел шамхорец.

— Эй, — обратился Гасан к милиционерам, — попробуйте эти персики и скажите правду, что эти персики из Шамхора хоть чего-то стоят? Я что-то не слышал, чтобы в Шамхоре персики были лучше, чем в Гяндже, тьфу ты, в Кировабаде!

— Врёт, конечно, какой такой Шамхор? Кировабадские персики — лучшие в мире! — ответили коллеги, даже не попробовав доказательства.

— И я о том же! А он просто украл эти персики из колхоза и сейчас будет что-то опять врать про соседей, про то, что он в своём отпуске торгует? Кто, кто летом колхозника в отпуск отпустит?! Это надо остановить! Вызывайте патрульную машину и давайте арестовывайте этого спекулянта и вызывайте… этих вот, из госбезопасности…

— Зачем? — изумился один из милиционеров.

— Заткнись, ненормальный, меня жена за продуктами послала, а тут персики дешевле картошки. Я и вам дам заработать, только слушать и выполнять будете то, что вам скажу. И нам всем желаю удачи поровну… — шёпотом в сторону коллег объяснил происходящее Гасан. Продавец зря пытался прислушаться к разговору служивых людей — они умели скрывать служебные переговоры с помощью мимики и жестов.

— Машаллах! — согласились милиционеры.

— Так. Вначале ты будешь сознаваться, что ты английский шпион?! — с угрожающим видом повернулся участковый в сторону совсем уж ополоумевшего продавца.

— Можно я буду вначале турецким шпионом? — взмолился не на шутку перепуганный торговец. — Потом я согласен быть любым шпионом. Я же английского языка не знаю! А турецкий немного на наш язык похож, может, тогда я что-нибудь пойму, что здесь происходит?

— Эй, тебе сказано, что ты — английский шпион! Сказано. Теперь давай сознавайся и говори, кто послал тебя с этими персиками к нам? — с угрожающим тоном выразил общее мнение собравшихся зевак один из милиционеров.

Казалось, мир уже считает свои последние дни, но на восточном базаре могло произойти что угодно. Базар, одним словом. И мир мог не беспокоиться о своей участи. Базар всегда его спасёт!

Но Гасан тоже никогда не торопился в таких важных делах, а потому он согласился отойти в сторонку, чтобы выслушать агента западных спецслужб без лишних свидетелей. Но убедить в чём-то, точнее усыпить бдительность ретивого стража порядка, торговцу не удалось. Он только начал торговать и потому аргументов в защиту себя в виде мятых купюр у него не хватило к неудовольствию Гасана.

— Эй, парни, он ваш! Составляйте протокол. Не забудьте про штраф за то, что у него нет аптечки. И санитарную книжку проверить не забудьте…

— Какая ещё аптечачака? Ай, джамат, дали гюн гялифты[6]! — торговец воздел руки к небу и стал сбрасывать персики в проход между прилавками. Его быстро успокоили, заломив ему руки за спиной. К многочисленным обвинениям тут же добавились новые — юридической грамотностью милиционеры не блистали, но задавленный животами блюстителей порядка торговец признался во всех преступлениях, совершённых всеми жителями Шамхора в чужом городе со времён сотворения мира. Гасан набрал себе персики в сетку и двинулся дальше, выбирая нужные прилавки для инспекции.

Не прошёл он и мимо длинного ряда разомлевших от жары, лежащих на земле со связанными лапками куриц. Громкое кудахтанье выбранной Гасаном пернатой жертвы разбудило остальных пленниц — их громкий хор на время огласил всю округу. К нему присоединилось соседнее индюшачье сообщество и следом одинокие солистки вороньего племени. Но жара есть жара — первыми умолкли куры, а за ними остальные.

Через некоторое время Гасан шёл к выходу, нагруженный пакетами и сетками с овощами и фруктами, пендыром (сыром) и мясом. По базару мгновенно разнеслась весть о грозном неподкупном милиционере, насквозь видящем преступников. Вскоре ему потребовались помощники — такого количества вознаграждения за свою непорочную службу без их добровольных услуг он бы домой не донёс.

Следующим вечером, поговорив досыта с тестем и отправив его на покой, Гасан с женой на дастархане под навесом наблюдали за вечерними звёздами и наслаждались долгожданной прохладой, навеваемой ленивым ветерком. А вот тишины не было — отовсюду раздавались крики и вопли семейных скандалов, за заборами, несмотря на поздний час, плакали дети, в тенях чинар на улице кряхтели и взвизгивали драчуны, время от времени летали булыжники, сметая стёкла окон или гулко ухая, влетали в калитки и в ворота беспокойных соседей. Вот и над отдыхающей после работы семьей пролетели один за другим несколько булыжников в противоположных направлениях.

— А, слушай… Какой народ плохой — хотят друг друга резать, обманывать, не уважать старых людей. Куда мир идет? — вздохнул Гасан и, допив чай из армуд-стакана, подсказал кивком супруге дорогу в спальню.

— Ай, не говори, мой золотой, совсем народ с ума сошёл! Пошли спать. Не нам этот мир исправлять…

Какие удивительно знакомые способы наступать на грабли используем мы и используют наши соседи по планете…

Собрался генералитет как-то на экскурсию. Завели их гиды-адъютанты в самый что ни на есть засекреченный бункер. В бункере было по-генеральски уютно. В большом помещении, где никто и никогда не собирался принимать конец света, их встретил огромный экран кинопроектора и вокруг него несколько витрин-планшетов. На этих витринах из стекла обычные служащие рисовали траектории движений стратегических боевых объектов. Позади генералитета была помещена географическая карта планеты Земля.

Как водится в таки случаях, заперли на все штурвалы бронированные двери, генералам и адмиралам предложили выпить по двести грамм чая и усесться поудобней. Генералы, ворча, всё-таки приняли такие тяжкие боевые условия. Просто игра в войну их не устраивала, потому не так давно уже было принято решение продолжить знакомство с будущей войной в реальных условиях, где требовалось одновременное принятие разных решений. В том числе с ознакомлением с возможностями будущей, а может, уже настоящей войны с вероятным противником. Кто его знает?