— Товарищи генералы (адмиралы насторожились), предлагаемая система навигации касается всех видов транспортировки объектов на нашей планете. Это упрощает наши познания в географии!

— А в арифметике ничего ещё эдакого не придумали? — буркнул один из седовласых стратегов.

— Скоро… Скоро компьютеры будут повсюду, и арифметику согласно вашим пожеланиям упраздним. Хотя лучше будет пользоваться всё-таки новейшими счётными палочками. Их скоро запустят в производство на оборонных предприятиях. Палочек будет только десять, и никаких таблиц умножения!

— Скорей бы уж… — успокоено согласился с докладчиком один из стратегов.

— Так вот… — не смущаясь реплик с мест отдыха генералитета, продолжил докладчик. — Сейчас мы с вами прямо отсюда сможем наблюдать за мерзопакостными американскими подводными лодками, сокращённо и засекречено, чтоб было понятно — подлодки гадов, и за нашими доблестными подводниками.

Командный пункт тут же заполнился голосами операторов, громко, монотонно диктовавших какие-то зубодробительные координаты. На одном из стеклянных планшетов молоденькая красотка в пилотке и ладной военной форме фломастером лихо закручивала трассы прохождения субмарин.

Но красотку в погонах и в проступающих сквозь рубашку бретельках от лифчика и её не менее аппетитную подругу, сидевшую за стендом с аппаратурой и чьи коленки бесстыже щупали руки её соседей, вскоре насторожили перепуганные взгляды некоторых операторов. Явно произошёл некий сбой. Произошёл то ли штатно, то ли привычно. Ситуацию быстро исправил старший смены. Посмотрев по сторонам и убедившись, что никто из гостей ничего не замечает, он начал импровизировать. Если быть честным, это было фехтование цифрами и градусами. Следом и остальные операторы втянулись в продуктивные трюки своих фантазий. Дело запахло Третьей мировой войной. Судите сами: через полчаса после сбоя техники в бункере советские и американские подлодки покинули акватории Индийского и Северного Ледовитого океанов и сгрудились у западного побережья Северной Америки. Тут старшой по смене и вовсе вошёл в раж: на подмогу к ним рванули самолёты и танки. Причём танки наши быстрые обгоняли не только подлодки по морю, наплевав на всякие там условности вроде таких, как тайфуны и ураганы, но и стратегическую авиацию. (А вы думаете, что у нас нет танков на подводных крыльях?)

Генералам это понравилось. Преодолев штурмом штормовую погоду, танки и мотопехота остановились всего в нескольких километрах от территориальных вод проклятой Америки. Всё воинство Советского Союза безмятежно покачивалось на волнах Тихого океана, временно замаскировавшись под мирный рыболовецкий флот. Советских мотострелков начинало укачивать — морская болезнь в уставе сухопутных войск в качестве элемента воинского долга не значилась. Но они не поддавались согласно присяге ничему: ни морской болезни, ни насмешкам рыбной живности, ни усталости от идиотизма военачальников. (Над всеми уставами всегда, как кувалда, висит присяга родине). Помогало им лишь то, что лыжи и лыжные палки были у них не из пластика, как у проклятых империалистов, а из родной берёзы. А так бы утонули, как пить дать! Мимо проплывавшие яхты и теплоходы притормаживали. На их палубы высыпали люди, которые пытались понять, что и какие заботы и какие проблемы занесли в океан этих бравых вояк в шинелях и в валенках в такую жару?

А тем временем покинув привычные им пески Сахары, многие дивизионы советских подлодок ринулись на помощь своим через просторы Атлантики. Эти подводные лодки оказались куда изощрённей тихоокеанцев. Они настырно и молча полезли на мексиканские пустыни.

Девушка давно уже меланхолично использовала вместо фломастера губную помаду. Это придавало боевым действиям враждующих флотов какой-то военно-стратегический шарм. Ещё более резвился её помощник, который то и дело ронял скрепки на пол и, беря настольный вентилятор, пытался с его помощью их найти. Но ему всё время мешала юбка планшетистки, вздымавшаяся вверх от потоков воздуха. Зрелище под огромным столом становилось куда интересней штабной графики на планшетах.

По вине начальника смены несколько советских подлодок застряли в зарослях кактусов у американо-мексиканской границы. Перепуганные труженики мексиканского сельского хозяйства поспешно смывались от трудовой повинности — вроде как внеочередная сиеста, однако! Командир одной из подлодок вылез из рубки и, оглядев кактусы, выматерился в адрес секретного командного бункера.

— Но-но, ты не очень-то там… — вразнобой оживились генералы, услышав родные, такие понятные и близкие сердцу непечатные слова.

Картина боевых действий (не зря же и штатские, и вояки в один голос когда-то придумали термин «театр боевых действий») напоминала о суетности и хрупкости мира. Лодки — и советские, и американские — давно уже нарушили очертания береговых линий всех материков и двигались упрямо, чёрт знает где, кто и куда! Десятки советских субмарин уже ползли через Кордильеры к Скалистым горам, веером обогнули вражеские автобаны через Аризонскую пустыню и через равнины Техаса воткнулись в какие-то небоскрёбы, потом развернулись и как-то шустро ринулись на Вашингтон. Другие, на южном фланге, как и полагается незваным гостям, не обошли стороной и карнавал в Венеции, и пустыню Калахари (там из стратегических резервов были образованы новые флотилии), и пустыню Гоби в Монголии. Подлодки противника с перепугу так и норовили попрятаться кто на Тибете, кто в амазонской сельве, кто на просторах Австралии. Появилось множество бесхозных объектов. Одна неопознанная лодка из Индийского океана прямиком заплыла на гору Килиманджаро, ещё одна, пугая крокодилов и верблюдов, усевшихся с перепугу верхом на своих погонщиков (чья это, интересно, она была?) затормозила у египетских пирамид.

Ну, как-то я ещё понимаю бедуинов, которые после такого казуса обзавелись удочками со спиннингами, грудами ласт для подводного плавания и горами противогазов. Ну, противогазы (ладно, чёрт с ними!) — песчаные бури, понимаете ли, и всё такое. Ну?.. В гарем, наконец, как без противогаза входить? (Благовония, понимаете ли). Но суконные бушлаты и ватные фуфайки им зачем?! Зачем? Эти бедуины ещё долго потом радовались, как они надули русских подводников, втюхав им дырявые ковры и ладан с кальянами, клизмы для верблюдов из каучука в обмен на флотское барахло. Вскоре несколько лодок противника запутались в кедровниках близ Хабаровска и тут же выбросили белые флаги, но зато наша, советская подлодка помогла горным спасателям в поисках заблудившихся альпинистов на Монблане…

Тем временем генералитет довольно и разнообразно похрапывал и потел в душном бункере. Монотонные команды дежурных операторов в советском бункере растолкали все вражеские штабы. В них кто-то впал в истерику, кто-то заблудился в поисках запасных штанов, кто-то, совсем уж растерявшись, пытался застрелиться. Паника, одним словом… Тем временем невдалеке от Далласа ещё одна заблудившаяся советская подлодка встретила непреодолимое препятствие — огромные стада коров. Командование подлодки в полном составе вылезло из рубки, чтобы оглядеться и сообразить, куда это, твою мать, их занесло? Это железная, давняя и очень дивная традиция нашего флота. Они попытались сквозь пыль, поднятую парнокопытными, докричаться до двух безмятежно сидевших на холме старых ковбоев.

— Сеанс миража, однако… — спокойно произнёс один ковбой, прихлёбывая из мятой железной фляги виски.

— Бросаем пить, Джонни, — невозмутимо ответил напарник, выбрасывая свою пустую бутылку и затягиваясь предложенной ему сигаретой. — Как ты считаешь, нам пора на пенсию?

— И рад бы, да стоматолог сказал, что по моим зубам ещё работать и работать.

— Хорошо, Сэм, что напомнил… Пойду вон тому бычку зубы выбью…

— Какой ты ревнивый, Джонни… А я вот, говорят, женат. Помнишь, я тебе говорил? Сам шериф показал брачный контракт и фотоальбом. Какие-то ещё дети… Сказал, что мои. Так что с коровами я завязал. Докурим и двинем в сторону пенсии…

В командном пункте вздрогнули от этих слов, пусть и произнесённых на английском языке, но вполне понятных по смыслу.