За стенкой квартиры Петровых в кресле упокоился с дыркой в голове глава очень шустрого банка. Банкир купил эту квартиру по паспорту случайного бомжа. Так сказать, секретная квартира на всякий случай. Услышав взрыв, он понял так, что за ним пришли не представители закона, а брошенные им на произвол судьбы коллеги по бизнесу. Пистолет он всегда держал под рукой…

В следующем подъезде уже хлопотала бригада скорой помощи. Повесился депутат правящей партии, приняв грохот от бочки за очередной исторический выстрел крейсера «Аврора». (Нервные очень депутаты пошли…) Самым спокойным из жильцов дома оказался полковник полиции. Из-за огромных завалов валюты и российских рублей его квартира, как пещера Али-Бабы, обладала потрясающей звукоизоляцией. Он не то что ничего не услышал, так он даже землетрясения не почувствовал.

Остальные жильцы — жертвы так, по мелочи: резидент разведки Зимбабве в Волгограде, съевший по инструкции для таких форс-мажорных обстоятельств банку грибов, замаринованных по рецепту родного племени. Слесарь-сантехник, дядя Миша, умерший от инфаркта в постели Марьи Иванны, директрисы школы, где учился двоечник Петров, во время исполнения заказа по программе «муж на час». Кошка Маруся, преждевременно окотившаяся чёрными котятами. Это вызвало такое возмущение хозяйки породистой со всеми дипломами британской голубой кошки, что пришлось Марусе перебраться со своими котятами в коробку на автобусной остановке. Ну и остальное совсем уж по мелочи…

…13 марта 2014 года в программе «Дежурный час» телеканала РТР в дневное время с прискорбием сообщили, что ни в чём не повинный прораб получил срок заключения от судьи за смерть двух никому уже не нужных гастарбайтеров.

Мировая история складывается из каждой пылинки, из каждого мгновения нашего существования. Песчаные бури над пропастью времени мешают нынешним, да и будущим историкам разглядеть прошлое… (От безделья вся патетика, от безделья…)

Утро. Апрель. Окраина Ижевска. Жильцы родового, очень ветхого старинного дома уже давно проснулись и неспешно управились с домашними делами. Дел с каждым годом становилось всё меньше и меньше: домашней скотины почти не осталось (ну, если не считать собаки и несколько кошачьих семейств), дом до тёплых дней ремонта особенного не требует, больных нет, здоровым на работу спешить не надо — её тоже нет.

По старой привычке с печки к завтраку позже всех слез дед Миша в штопанных-перештопанных трениках. Последний старик в семействе. На кухне у него было особый угол со своим столиком. Поговорили о погоде, о соседях: плохих и хороших и не очень понятных. После чаепития дед Миша занял освободившееся место на диване, на котором ночью обычно спала внучка, напротив старенького телевизора. Сын Тимофей с невесткой побрели наудачу в город. Внучка засуетилась и, выждав, когда подальше уйдут родители, упорхнула следом.

Внуки, а их было двое, отсоединили незаконно подключённые провода к воздушной электролинии (семейство за неуплату по квитанциям за свет было лишено доступа к цивилизации) и вернулись в дом. Внуки Витёк и Сашка были вполне взрослыми и современными балбесами.

— Дед, а дед, ну расскажи хоть что-нибудь, а то совсем скукота! — подсел к старейшине Сашка.

— А чё вам, непутёвым, рассказывать? Про войну, что ли? Так мал я ещё был, чтобы воевать… — равнодушно отозвался дед.

— Не, про войну не надо! Надоело. Давай что-нибудь просто из прошлого. Ты ж умеешь рассказывать, — Сашка умел подлизаться к старшим.

— Ну, и о чём? — вздохнул дед, глядя в мёртвый кинескоп телевизора.

— Ну, ты ж много книг читал… Витёк, проси тоже деда, — нам ещё рановато идти, — попросил брата Сашка.

— Давай, деда! Ну, чё ломаешься? — ухмыльнулся Витёк, усевшись на табурете перед дедом.

— Да вам рассказывай — не рассказывай, в одно ухо влетает, из другого вылетает… — буркнул дед.

— Ну, расскажи… — не унимался Сашка.

— Да чё вам рассказывать? Из сказок давно выросли, анекдоты мои вам не смешные. Может, про народ наш рассказать? — вдруг осенило деда.

— Давай про народ, валяй! — согласились внуки.

— Да и тут чё? Ну, ладно, — махнул рукой дед. — Слушайте то, что от стариков знаю. Мы, удмурты, всегда тут жили — от рожденья мира… Да как жили! В древности удмурты были знатными охотниками и рыбаками. Рыбы сколько было — сетей не надо было! Смирная она была — не пугливая, не то, что счас! Засунешь руку в Каму, пощупаешь, не та! Следующую щупаешь! Годится — на берег! Мешками брали от нечего делать. За две-три минуты. А из воды целые косяки мордами вылазят — завидуют счастливчикам! Про охоту вообще молчу! Звери сами к домам приходили — ворота только не забывай открывать! Потом выходи во двор и выбирай, что на обед, что на вечер… Ты не поверишь, даже комаров и мошкары какой не было! Да что там комары — мух не было! Все были ремесленниками — вы таких и профессий счас не знаете. Всё своё было: и одежда, и мебель, и посуда, женские бусы всякие, да много чего! А праздники какие были, хороводы всякие, обычаи, не то, что счас! Девушек на руках носили, стариков почитали — всё лучшее им и детям! Не враждовали с соседями, да меж собой ни-ни! А грибов сколько было — сараи под них строили, и всё равно не хватало места! Про ягоды молчу — на крышах даже росли. Уставали собирать. Ягоды телегами мерили. Телегу с ягодами меняли на щепотку соли. А соль у всех бочками про запас была. А мёду сколько было, — с досадой вздохнув, продолжал дед. — Мы паклю с мёдом месили и щели в окнах да в дверных косяках затыкали, ну, чтоб не дуло! Зимой мёд размазывали по тропинкам, чтобы люди не поскальзывались на гололеде…

— А песком не проще было посыпать? — удивился Сашка.

— Да ты что! — махнул рукой дед. — Песок, там, гравий — дорого было. Жили с миром и с добром и меж собой и с соседями… — повторился дед.

— С соседями? Что даже с башкирами и татарами не ссорились? — пришла очередь удивляться Витьку.

— Какие башкиры, какие татары? Их тогда и в помине не было! — возмутился дед.

— А кто ж тогда был?

— Ну, эти… Эллины всякие с греками, вотяки вот были! Да знаешь, кого только не было. Мы ж угро-финские ребята! Вон венгры — наши родственники, карелы с финнами — всех не упомнишь! Все рыжие да конопатые до самой старости. Богато жили и счастливо… И никаких проблем! — смахнул слезу дед.

— Ну, а дальше что? — с недоумением спросил Сашка.

Дед глубоко вздохнул и вынес приговор:

— И тут пришли русские…

На трамвайной остановке по Пушкинской улице внуков ждал их старый знакомый, проныра и несусветный враль — Змий. По протоколам допросов — Алексей Эдуардович Змейкин.

— Ну, чё, пацаны, не надоело сидеть на шее у стариков? Или оттуда лучше всё видно?

— Да пошёл ты… — буркнули внуки и, оглядевшись по сторонам, с видом заговорщиков опять дружно, но уже шёпотом спросили: — Ну, колись, работёнка есть?

— Нашёл, в самый раз — непыльная, хорошо оплачиваемая, но рискованная…

— Расклад? — с деловым видом поинтересовался Сашок.

— Сбербанк… — невозмутимо произнёс Змий.

— Чё?! — опешили внуки.

— Да, Сбербанк, Сбербанк… Да не дёргайтесь вы так. Подумаешь, Сбербанк! Вон люди чё прокручивают! И ничего! — презрительно посмотрев на братьев, ухмыльнулся Змий.

— Да нет, эт что-то… не очень, — вздохнули братья.

— А в долг брать, а пенсию у деда втихаря тырить? Кому и сколько вы уже должны? — с презрительной гримасой напомнил братьям Змий.

— Да ладно тебе… — морщась, ответил Сашка на такое бестактное напоминание.

— Чё ладно? Дальше жить так нельзя — скучно и неприлично!

— А как это будет? — с сомнением поинтересовался Сашка.

— Да нормально всё будет! Я всё продумал! Это вам, конечно, не барсетки из машин шмонать. Понимаю — дело серьёзное! И на один прыжок! Потом разбежимся…

Братья отошли в сторону и молча уставились на рекламу супермаркета. Решение созревало мучительно.