— А романтика? — вынув изо рта трубку, удивился в свою очередь чукча.

— Какая романтика? Это уже статистика… — развел руками полковник.

— Не говори так нехорошо. И в статистике есть романтика, — флегматично вернув в зубы дымящуюся трубку, возразил чукча. — Не скажи, начальника, посмотри на тундра… Красота какая…

— Какая красота? Болота кругом!

— Фортепьяно, начальник, фортепьяно… — с этими словами чукча отвернулся от Вооруженных сил СССР и с трудом (посмотрели бы вы на полковника), но избежал наказания согласно политике государства не сажать кого ни попадя за природный национализм.

Полковник ругнулся милитаризованными лозунгами, да так, что его очень хорошо услышали по рации. Техника забулькала, засвистела и, что-то прохрипев, замолкла. Полковник в недоумении перед обстоятельствами отбросил телефонную гарнитуру и развёл руками перед согласными с ним во всём подчинёнными. Удивительно быстро просторы тундры огласил мощный рокот двигателя с небес. Вскоре небольшая оранжевая точка на небе превратилась в вертолёт, на подвеске у которого раскачивался небрежно упакованный в брезент чёрный рояль. Чукча выпустил трубку изо рта и очень, очень громко свистнул. Из-за заснеженного роя оленей выбежали соплеменники чукчи. Сгрудившись вокруг несговорчивого переговорщика, они молча выслушали его команды, похожие на гортанные сиплые тезисы, и бросились врассыпную. Вскоре могучие «Тополя» были запряжены в трепетные поголовья северных оленей и неумолимо поползли в сторону, обозначенную в бункере как «точка нанесения ответного удара по вероятному противнику». По почтовым адресам: Соединенные Штаты, город Вашингтон. Кемп-Дэвид, бункер президента США и остальной мировой сволочи в пределах Уолл-Стрит.

А вечером над полыхающей в объятиях северного сияния тундрой зазвучал рояль. В такт ему повиновались цветные, столь близкие сердцу каждого ракетчика, арктические всполохи, и совершенно по-новому партитуры классической музыки обрадовали коренное население в их жарко натопленных ярангах. Недалеко от одной из них со слезами, замерзающими на щеках, лежал прапорщик Писько в обнимку с опустошёнными канистрами спирта и жаловался вслух собравшимся вокруг него полярным волкам:

— Це ж шо таке? Шо? Чукчи! Чукчи миня пидманули! Миня — прапора! Хохла… Мине замисто грошей за соляру доллары втюхили! Кон… контра… контрабасисты… Шипионы, разорили…

Последствия незапланированной подготовки к очередной мировой войне пришлось разгребать очумелым операторам и техникам, пока начальство изволило отсутствовать. Аппаратура вяло огрызалась на мольбы инженеров калейдоскопом разноцветных лампочек на пультах управления, но всё-таки, в конце концов, её уговорили, и она заработала. Вот так и сохранил мир на планете Советский Союз с помощью своих инженеров и техников. Но чего ещё не сделаешь ради наших генералов и России? После обеда настала очередь военно-воздушных сил. Тут было ещё больше где разгуляться и отличиться — воздушный океан всё-таки!

На радарах ясно отметился нарушитель воздушного пространства НАТО. Его маршрут сразу же обрел значение первого удара по свободному миру. В таких случаях на дыбы становился весь генералитет Запада, выпуская их своих мускулистых рук миллионы пташек мира — голубей куда подальше. Однако не тут — то было… Не тот случай. Самолёт совершал немыслимые зигзаги и тем самым норовил огреть чем потяжелей вспотевшие мозги операторов радаров из диспетчерского пункта НАТО. Война как бы становилась неизбежной. По сверхсекретной связи наблюдатели бундесвера вышли на советское командование. Советские представители ошеломлённо помолчали некоторое время, но вскоре попросили разрешения прибыть им на один из пограничных пунктов ПВО бундесвера, чтобы воочию всё увидеть и попытаться остановить это безобразие. (Как будто им своих технических средств не хватало…)

Натовцы попросили у Конгресса США дополнительные поставки памперсов и жвачки. Конгресс призадумался и запросил Москву:

— Кто и чем платить будет?

Москва ответила, не задумываясь:

— Кто — не знаем, а чем? Может, «Тополями»? Вот только подлодки на связь давно не выходят — радиомолчание у них. Но у всех наших подводников давнее такое желание попасть поскорее на парад победы в Вашингтон. Парадные формы, может, гладят и им некогда отвлекаться на такую ерунду… Переводчик, прочитавший этот текст из вскрытого секретного пакета, доставленного в штаб НАТО в Брюсселе случайным прохожим в тулупе и шапке-ушанке (летом!), поседел.

В Кремле под благовидным предлогом отняли слуховые аппараты у всех членов Политбюро, взамен выдали дополнительные баночки с леденцами. В поднятых по тревоге дипломатических службах пропал стратегический запас наградного спирта. В Конгрессе США призадумались и всем составом члены оного отправились в отпуск на Гавайи. Там на вулканах у них было больше шансов, чтобы уцелеть. А над городком Голдсборо в штате Северная Каролина со стратегического бомбардировщика отделились две ядерные бомбы и спланировали: одна на бензоколонку, а вторая на парковку перед баром. Владелец пикапа, в кузов которого на парашютике спланировала бомба, был немного удивлен таким наказанием небес за вождение в пьяном виде, но возражать властям не решился. А вот другая бомба юлой покрутилась вокруг заправочных колонок и прижалась к животу пастора, стоявшего возле катафалка на заправке. Пастор стал анархистом. (Бомбы ещё на складе были обезврежены техниками-неграми, слямзившими по завету предков блестящие побрякушки с их корпусов).

А тем временем в самолёте-нарушителе уже вовсю шла потасовка. Но вскоре пришло успокоение.

— Раздавай заново — это не считается! — рявкнул командир борта, раздетый до плавок. — Мошенники! Играть надо честно и не понарошку. Мы на службе, а не на параде.

Члены экипажа поворчали немного, но повиновались. А игроки — пассажиры из взвода разведчиков-десантников — вразнобой стали увеличивать ставки. Борт-стрелок, посоветовавшись шёпотом с командиром, принял предложения пассажиров и как профессиональный, но не потерявший ещё совесть шулер, умело перетасовав колоду, снова сдал засаленные карты игрокам. Игра пошла ещё азартней. Вскоре до трусов разделся и сам штурман. С обиды он налил себе в пластмассовый складной стаканчик из подозрительно пахнущей канистры мутную жидкость и, посмаковав напиток, отрыгнул.

— Командир… Пашка, пойду гляну, что там у нас автопилотом!

Командир буркнул что-то невнятное, кивнул в знак согласия и с трясущимися руками приоткрыл новую сдачу. За штурвалом никого не было — техника сама справлялась с полученным заданием. И штурман с удовлетворением снова почувствовал себя лишним в кабине. Он уже собрался вернуться к игрокам, как вдруг заметил что-то необычное за бортом. Там покачивали крыльями два самолёта с чужими опознавательными знаками.

Он постоял немного, пытаясь что-то сообразить, затем помахал рукой пилоту ближнего истребителя. Лётчик чужого самолёта, задрав солнцезащитные очки, с изумлением вглядывался в кабину советского самолёта. Штурман, покачиваясь, направился к выходу и, ещё раз обернувшись с растерянным видом, снова помахал непонятно кому. Из переговоров пилотов истребителей с наземными службами командованию ПВО стало ясно, что с советским самолётом происходит что-то необъяснимое. Решили не торопиться с ответными мерами к нарушителям границы и подождать немного. Штурман зашёл в «казино» и, покачиваясь, неторопливо сообщил:

— Там…

Но игроки, к которым, помимо экипажа и десантников, присоединились уже и лётчики, летевшие в свой полк из отпуска, не обращали никакого внимания на этот, возникающий то слева, то справа перед ними, обморок в тумане перегара. Обморок разозлился:

— Там, тама! Перехватчики! Вашу…

И так далее. По обычному словарю советских военнослужащих. Тут ему наконец-то уделили немного внимания.

— Чё ты там мямлишь? — с раздражением спросил у него командир-Пашка.

— Тута… Да чё там! Вы в окошко на белый свет гляньте-ка!