Летуны прильнули к иллюминаторам и стали сползать по очереди к заветной канистре. Стаканчики им уже не требовались — пили прямо из неё. Люди они военные, потому и сообразили сразу, что происходит. Тут же пилоты отобрали в счёт будущего долга у десантников кое-что из ими же проигранной одежды и бросились в кабину. Возникла даже не давка, а… Впрочем, само слово «давка» здесь как-то неуместно — толпа полуголых членов экипажа изображала танец пьяных бегемотов, рвущихся в засуху на водопой. Но ничего — обошлось. Затесавшихся среди штатных пилотов отпускников само собой вынесло выхлопами перегара обратно прямиком на лавки для десантников. Перед носом диспетчера натовского радара прямо из микрофона вопреки законам физики, но в полном согласии с житейской логикой возник русский кукиш.

А вот в бункере воцарилось деловое настроение. Генералы переваривали и деликатесы, и впечатления от учений. И тут поступили первые доклады от ПВО западных округов. Генералы смутились. Воевать после такого обеда? Ну и дела. В этот момент девушка-оператор взвизгнула и взлетела на стол.

— Мыши!!! — заорала она, и чтобы все лучше поняли её акробатические этюды, стала неторопливо заваливаться в сторону молодых операторов. При этом она ненароком потеряла расстёгнутую юбку и так удачно лишилась всех пуговиц на своей зелёной рубашке, что миру открылась вся правда девичьих томлений. Не задумываясь ни на мгновение, она погрузилась в обморок на руках дюжего лейтенанта, с удовольствием пришедшего ей на выручку.

Генералы попадали на четвереньки, чтобы прийти в себя. Даже самый заслуженный из них по старости изогнулся, наплевав на свой орденоносный героический радикулит, чтобы разглядеть получше девичьи прелести, убаюканные на мускулистых руках.

— Кота сюда! — приказал он, протирая руками глаза и хватаясь за бинокль. Что он там в нём увидел? В такой-то сутолоке и при таком освещении? Тем более что перед его биноклем возник зад его более удачливого сослуживца. А вот операторы ведь не просто специалисты, а офицеры. Да-да, не сомневайтесь! Над родиной нависла угроза — ведь мышь могла и провода сгрызть, и военную тайну разнюхать, и вообще неприятно как-то с ней дело иметь. Через пять-десять минут охрана и операторы вернулись с несколькими визжащими и царапающимися котами на руках.

Коты вихрем разбежались по всем укромным местам и заступили на боевую вахту. Маскировке и прочим военным хитростям обучать их не пришлось, коты — прирожденные вояки, причём разведчики.

— Гадить будут… — задумался генералитет.

Стратегическая инициатива медленно, но верно ускользала из бункера. Тем временем в самолёте-нарушителе изгоняли бесов: такого количества молитв, поклонов и крестных знамений, наложенных на аппаратуры управления самолётом и связи и на самих себя, небеса ещё не видывали. Главным носителем бесов был признан штурман.

— А чё я? Чё я?

— Молчи, гад! — обливаясь пьяными слезами и вытирая лицо служебными трусами борт-стрелка, взмолился командир. — Убью! Кто говорил, что дело чести обыграть десантуру? Кто?

— Ну, я!

— И чё?!! — взвыл командир.

— Ну, я же обыграл… один раз! — вздохнул штурман.

— Как, как, твою мать, ты их обыграл?! — чуть не заплакал командир экипажа. — Это ж не просто десантура, а разведка!! Мать твою…

— Так они же так засекретились и не признавались, что они — разведка!

— Дурак, а что сразу непонятно было?! — заревел командир.

— Товарищ командир, так ты это сам… Это друзья… Ангола, Вьетнам и так далее. Хотя они тебя не очень признавали. Я-то здесь причём? Я просто играл!

— Ну, и чё? Много выиграл? — ещё больше завсхлипывал командир. — Мне чё теперь, без труселей в штаб идтить?

— Товарищ командир! Пашка! — вскрикнул борт-инженер. — Нас счас атаковать, кажись, будут!

— Ну, слава богу! Хоть не за зря погибнем… — всхлипнул с каким-то невероятно-сказочным облегчением командир. — При исполнении, так сказать, воинского долга!

Нет, не такого мнения были в командном бункере. Там недолго царила долгожданная тишина, но тем не менее люди они все же были благоразумные и даже как добрые, а вот посторонняя живность в бункере была более похожей на наших истинных врагов отечества! Мышь, вначале полупарализованная от страха, немного придя в себя, принялась гоняться за котами. Коты были находчивей любого армейского прапорщика в деле поиска спокойной и сытой службы и откровенно стали презирать свои обязанности, чем развеселили мышь и оскорбили Вооруженные силы. Потому началась охота на мышь и на котов.

В НАТО, не дождавшись прямого ответа на свой вопрос, приступили к демобилизации обычных солдат и набору нетрадиционных новобранцев по контракту. Жажда войны и ненависть к русским на Западе зашкаливали. Гомосеки — вот кто был главным козырем в рукаве натовских стратегов! Поверьте, большинство новобранцев были непросто пи… орами, а пи… орами с татуировками на телах в виде нацистских символик Третьего рейха, так ненавидевшего в свое время этот балаган с голыми жопами. А зря. Не потому ли фашисты и проиграли мировую войну? Вот куда без них, без… этих? Да никуда уже, если они уже повсюду! Забрезжило видение армагеддона голых задниц вояк НАТО против ширинок советских солдат. Тут надо было ещё подумать, кто кого…

Генералы в бункере были тоже ведь советскими воинами. Посовещавшись, дружно решили: мы с пи… орасами не воюем! Отбой учениям, миру мир! Как всегда, это было демагогией — на пи… орасов у советских граждан были всегда готовы морально-физические возражения. Но тут… Уже поступили доклады разведки: две бомбы летят на Голсдбери, с другого бомбардировщика выгрузили весь боезапас на город Саллок в штате Арканзас, какой-то перепуганный ремонтник уронил гаечный ключ в шахту «Минитмен-2» — никого в живых из персонала не осталось. Ну, и как воевать? Нет, с этими… советские граждане, может, ещё бы справились. Но с пи… орасами, заболевшими диареей военной романтики… Вот так вот эти самые и захватили тогда мировое господство. Пожалели тогда на свои и наши головы советские генералы не наш, а американский народ.

Расклад: в бункере, в тесной комнате внутренней связи лейтенант оказывал первую (непосильную, но за закрытыми дверями) помощь планшетистке. Коты с перепугу отметились на всех разбросанных картах, мышь от смеха повесилась на аксельбанте ничейного адъютанта, персонал бункера залечивал боевые раны от кошачьих когтей йодом и зелёнкой, генералы, шагая на месте, выстроились в направление туалета, техника злорадствовала, подмигивая разноцветными лампочками, творя невообразимые рожи синусоидами на экранах. Боевая подруга блондинки с каштановыми косами так и вовсе пропала из виду под эскортом двух здоровяков из охраны бункера. Из кошачьей стаи прижилась в бункере только чёрная кошка. И хотя в подземелье никто больше и никогда не видел котов, она добросовестно приносила два раза в год котят, заселяя ими все труднодоступные места подземелья.

Пилоты сбросили и десант, и отпускников-коллег, благо недостатка в парашютах на борту не было. А сами, кривляясь в иллюминаторы и показывая неприличные жесты, так обидели пилотов НАТО, что те, глотая слёзы от возмущения, замазали своими соплями фонари кабин своих самолётов и ушли на свои аэродромы жаловаться журналистам на хулиганов из России. По возвращении же на советский аэродром экипаж был отправлен подальше с глаз преподавателями в военно-воздушное училище воспитывать, готовить достойную смену себе. Честней, благодарней родина обошлась с бункером: генералитет за героизм в полном составе был награждён орденами, командный состав бункера — медалями, младший состав — устными благодарностями, коты — матюками и тапками с сапогами… Кошка со своим регулярно обновлявшимся потомством была поставлена на пищевое довольствие Вооруженных сил СССР.

…По пескам, по выгнутым кузькиной матерью барханам Сахары плёлся боец из спецназа с позывным «Чувак», обвешанный гранатами и прочими припасами куда-то в сторону родимой земли. Его более чем трёхлетние блуждания по пустыне развлекали и озадачивали местных бедуинов и берберов и совсем не пугали забывшую его далёкую родину. Он шёл от одной подводной лодки к другой в надежде, что его когда-нибудь не пошлют матерно ещё дальше. Субмарины слились с другими достопримечательностями местности в пустыне и стали объектами паломничества аборигенок и их разгневанных родителей и брошенных ими безутешных местных женихов. Да, не только в России людям живётся весело, но и там, куда судьба заносит русских, жизнь всегда становилась, становится или станет ещё веселей и интересней.