– ЧЕГО⁈ – опешила она, вытаращив на меня круглые глаза.

Я стоял на Покровке, держа Матильду в руках, и уже готов был начать играть. Посмотрел на Вику: она стояла напротив, прижимая к груди футляр со скрипкой, и смотрела на меня с таким выражением лица, будто ждала от меня чего‑то.

– Ну и долго ты так стоять будешь? – спросил я, проводя пальцем по струнам. – Ты же вроде говорила, что хочешь полностью отдаться музыке. Ну так начинай! Это и есть отдать натурой – своей игрой. Или о чём ты таком думала, хех?

Я улыбнулся, а она вздрогнула, как будто я вывел её из глубокого транса.

– А что играть? – спросила она с растерянностью в голосе.

– Для начала давай просто разомнёмся, – сказал я. – Сыграй что‑нибудь своё. То, что ты обычно играешь для себя, когда никто не слышит, а я подстроюсь. Только не что‑нибудь академическое, а чисто от души.

Она задумалась на секунду и прикусила нижнюю губу. Потом кивнула сама себе, открыла футляр и достала скрипку. Судя по тому, что её движения были отработанными и автоматическими, я подумал, что сейчас она сыграет снова что‑то из экзаменов в своей консерватории. Девушка провернула колки, провела смычком по струнам и прислушалась. Звук был идеальным. Затем она удовлетворённо кивнула.

– Хорошо, – сказала она. – Тогда слушай внимательно.

Она подняла смычок и начала играть. Первые её движения были осторожными, она пыталась играть по‑другому. Мелодия была медленной, но я узнал её. Это было что‑то из классики. Вивальди… кажется. «Зима»? Да, вроде бы она. Я, конечно, не был большим знатоком такого рода музыки, но базовые вещи знал. Вроде бы она начала неплохо, но в какой‑то момент её движения снова стали как у робота. Она играла не как чувствовала, а как будет правильно. Это никуда не годится.

– Стоп! – сказал я.

Она остановилась, посмотрела на меня с удивлением и даже лёгким раздражением.

– Что не так? – буркнула она. – Я же хорошо играла.

– Всё не так, – сказал я. – Ты играешь как робот, сама не слышишь?

– Как робот? – переспросила она, и в её голосе появилась небольшая обида. – Я играю идеально, и в моей мелодии ни одной ошибки. Разве робот так сможет?

– Вот именно, очень легко сможет! – сказал я. – Идеально, без ошибок – это вроде бы и неплохо, но, кроме того, ты играешь без эмоций и души. Вот это уже полное дерьмо.

Я подошёл к ней ближе, так, чтобы она видела мои глаза.

– Слушай сюда, рыжик, – сказал я. – Ты играешь так, будто сдаёшь экзамен, и за тобой наблюдает целая комиссия, которая ставит оценки, от которых зависит твоё будущее. Ты боишься ошибиться, и я это чувствую.

Она открыла рот, чтобы возразить, но я не дал ей этого сделать.

– А музыка – это не экзамен! Вот что тебе надо понять в первую очередь. Музыку нужно прочувствовать. Ты должна настолько передавать эту эмоцию другим, чтобы, когда ты играешь, люди вокруг забывали, где они находятся и куда шли. Понимаешь?

Она смотрела на меня, и по её глазам было видно, что ни хрена она не понимает. Нет, слова‑то ей были знакомы, но что делать?

– И как этому научиться? – спросила она наконец. – Может, есть какая‑то инструкция?

«Херукция», – ответил бы я, если бы это был Рэм, но с леди нужно было использовать немного другой подход.

– Начать с того, чтобы перестать бояться ошибиться! – сказал я. – Давай попробуем по‑другому. Сыграй мне что‑нибудь простое. Что первое в голову придёт, можешь даже импровизацию любую. В задницу этих Вивальди, да простит меня классик.

Она подумала секунду и потом начала играть какую‑то простую мелодию. Блин, она опять ничего не поняла. От души – это не значит не сложно.

– Стоп… – сказал я снова.

– Опять не так? – в её голосе на этот раз была уже злость.

– Опять не так! – подтвердил я. – Ладно, попробуем по‑другому.

Я взял аккорд и начал играть. Простой ритм и мелодию. Что‑то вроде блюза, даже слегка грубоватого, грязного, но живого.

– Теперь давай вместе, – сказал я. – Слушай меня и подстраивайся.

Она послушала несколько секунд, кивая головой в такт, потом подключилась. И на удивление, у неё получилось. Не идеально, но это уже было совершенно другое, и, кажется, я начал понимать, в чём была её проблема.

– Ага, – сказал я, не останавливаясь. – Вот так, да! Чувствуй ритм, а не думай, как мелодия должна звучать дальше.

Мы играли минут пять. Всё это время я вёл, а она следовала за мной. Я менял ритм, и каждый раз Вика подстраивалась. Я ускорялся, и она догоняла. Потом я решил сбить её и резко замедлился, и вот тут она сбилась. Ожидаемо.

– Чёрт! – выругалась она. – Да что же такое…

– Ничего страшного, – сказал я. – Давай ещё раз!

Мы попробовали снова и снова. Каждый раз получалось чуть лучше предыдущего. Самое главное, что девочка начинала чувствовать музыку, а не только себя. Подумал в тот момент, что я в ней не ошибся.

– Хорошо, – сказал я, останавливаясь. – Уже лучше.

В этот момент в моём кармане завибрировал телефон. Я достал его и увидел на дисплее имя звонившего: Рэм.

– Алло, ну ты где? – с ходу спросил я.

– Здорово, я поэтому и звоню. Слушай, помнишь, ты мне тут на днях говорил: если появятся идеи, как нам зарабатывать больше, то поделиться? – спросил парнишка.

– Помню. И ты решил ради этого не приходить? – усмехнулся я.

Рэм засмеялся в ответ:

– Колян, то есть вот такого ты обо мне мнения? А я думал, мы команда, – сказал он, и даже сквозь трубку чувствовалась улыбка на его лице.

– Думал он, – перебил я. – Ладно, давай рассказывай, что у тебя за идея. Надеюсь, это что‑то реалистичное?

– Ну, короче, – сказал Рэм, и в его голосе появилась гордость. – Помнишь, ты говорил, что нам надо больше тренироваться? В общем, у моего деда гараж есть, и сейчас он пустует. Раньше машина была, но дед её продал, а гараж остался.

– И? – поторопил я. – Рэм, давай переходи уже к сути. Слишком долгая прелюдия.

– Мы можем его занять, – сказал Рэм. – Там сухо, просторно и никто не помешает. Будем репетировать.

Этот парнишка радовал меня всё больше.

– Рэм, знаешь, кто ты? – спросил я. – Ты красава!

– Правда? – обрадовался он.

– Кривда! Сказал уже раз, так что не напрашивайся на повторную похвалу, – осадил я его. – Кидай адрес, и мы с Викой прямо сейчас приедем. Мы с ней как раз тут, можно сказать, репетировали.

Я сбросил вызов и посмотрел на Вику.

– У меня есть хорошая новость, – сказал я. – Давай собирайся, и поехали.

Гараж находился в старом районе, в глубине дворов, куда даже машины заезжали редко. Ржавые ворота, облупившаяся краска, но внутри было сухо и просторно. Всё как и говорил Рэм. Бетонный пол, кирпичные стены, тусклая лампочка под потолком. Он уже ждал нас на месте, а рядом с ним стояла Аня.

– О, – сказал я, подходя. – А ты тут откуда?

– Я попросила Рэма взять меня с собой, – сказала Аня, улыбаясь. – Хочу посмотреть, как вы репетируете.

Я посмотрел на Рэма, тот пожал плечами и сказал:

– Она сказала, что ты не против, не буду же я уточнять, правда ли это…

Я вздохнул. Ну конечно! Аня умела убеждать, особенно когда дело касалось Рэма. А если ещё и использовала в разговоре меня как аргумент, то тогда у него вообще не было шансов. Вот же лисица.

– Ладно, – сказал я. – Знакомьтесь, это Вика! Она наша скрипачка, а это Аня, моя младшая сестра.

Вика и Аня обменялись взглядами. Я видел, как они оценивали друг друга. Ещё бы, ведь обе девушки.

– Привет! Приятно познакомиться, – сказала Аня, улыбаясь.

– Привет… Взаимно… – ответила Вика, кивнув. – У тебя красивые глаза.

– Спасибо… – Аня слегка засмущалась. – Ты тоже очень миленькая.

– Так, – сказал я. – Хватит тут ваших любезностей. Давайте работать, раз уж мы сюда приехали. Время – деньги, как говорится.

Забурившись в гараж, я достал Матильду, а Вика – скрипку. Рэм стоял в стороне и смотрел на нас, выглядя слегка растерянно.