Аня вскочила со стула, бросилась мне на шею. Это было очень неожиданно. Сжала так, что я услышал, как хрустнули мои рёбра… или это просто показалось? До конца ещё не полностью мог снова ощущать своё тело. Я не стал её отталкивать. Если ей это нужно, то пусть. Девчонка, видимо, сильно переживала и плакала, судя по внешнему виду. Неужели она и правда думала, что я умру?

– Что плачешь‑то? Я не пойму, ты расстроилась или, наоборот, рада? – усмехнулся я, чувствуя, как её слёзы капают мне на плечо. – Думала, что так легко от меня избавишься? Серьёзно? Не‑а! Умирать в этой богом забытой больнице вообще не входило в мои планы на эту неделю.

Она отстранилась и посмотрела на меня с таким выражением лица, будто я только что сотворил настоящее чудо. А потом она наконец поняла смысл слов, которые я только что ей сказал.

– Ты дурак, Коля! – она ударила меня кулаком в грудь, но совсем слабо, так, по‑детски, чисто играючи. – Ты вообще представляешь, как я испугалась⁈ Ты упал на сцене, и я думала… Ты даже не дышал в какой‑то момент…

Мда. Что‑то в последнее время все мои выступления заканчивались как‑то слишком… Кхм‑кхм, эпично!

– А ты проверяла? – спросил я с лёгкой усмешкой. – Может, я просто притворялся, чтобы отбиться от фанатов и покинуть зал?

Она засмеялась сквозь слёзы. Голос сестры был с лёгкой хрипотцой, но звучал он чертовски искренне.

– Вот ты всё такой же, – повторила она. – Только что был без сознания, а уже свои дурацкие шуточки выдаёшь. Бесишь.

Она слегка нахмурила бровки.

– Согласен, – кивнул я. – Но разве было бы лучше, если бы я говорил с тобой каким‑то трагичным голосом или вообще молчал? Ну давай, рассказывай, что тут случилось, пока я был в отключке.

Она шмыгнула носом, вытерла слёзы ладонью и начала говорить. Быстро, сбивчиво, перескакивая с одной темы на другую. Аня вообще была та ещё болтушка, в моменте я уже даже пожалел о своей просьбе. Сестра рассказала, как она звонила в скорую, как врачи приехали и как она сидела в коридоре долгое время в ожидании чуда.

– Я думала, что ты и правда умрёшь, Коля, – сказала она тихо, почти шёпотом. – Сидела тут и думала, что если ты умрёшь, я никогда не прощу себя… За всё… За то, что я была такой дурой. За то, что…

В целом мне хотелось быстрее покинуть данное место, да и её исповедь была ни к чему. Последние поступки Ани говорили лучше любых слов.

– Хватит, – перебил я её. – Не надо, я всё понимаю. В общем, со мной всё хорошо, и я здесь надолго.

Она кивнула, но я видел, что она всё ещё переживала. Забавно.

Я начал медленно, но уверенно приподниматься на локтях.

– Ты чего? – спросила она, вдруг нахмурившись. – Ты куда это собрался?

Капельница дёрнулась, и игла противно кольнула в вену.

– Ай, – фыркнул я. – Больно, сука!

Слегка поморщился, но не остановился. В конце концов, я не собирался валяться тут как овощ, пока меня будут пичкать этой больничной хернёй. Я лучше любого врача понимал, какое лекарство мне подходило, и уже принял его.

– Ты чего, Коля? Лежи давай! – закричала она, пытаясь уложить меня обратно. – Ты же в реанимации находишься! Несколько часов без сознания был… Врачи сказали, что…

– Ох уж эти врачи, – перебил я её, отмахиваясь рукой. – Они всегда что‑то говорят. Оно и понятно, это же их работа. Я и так прекрасно знаю, что у меня порок сердца, и это не вылечить просто так. Но сейчас со мной всё нормально, и делать нам тут больше нечего.

– Но, Коля… – начала она, но я уже сел на кровати и начал отсоединять от себя все эти дурацкие провода, лишь бы током не ударило.

Приборы вокруг меня запищали. Когда я выдернул капельницу, то на месте укола выступила маленькая капелька крови. Я ненадолго прижал к ней палец, и кровь остановилась.

Сестра смотрела на всё это и не понимала, что происходит.

– Коля, ты что делаешь? Тебя должны осмотреть врачи! – закричала Аня. – Ты с ума сошёл⁈

Так… Видимо, так просто от неё не отбиться.

– Ага, – сказал я, спуская ноги с кровати. – Можешь считать и так, но повторю ещё раз: тут я оставаться не собираюсь. Ты со мной пойдёшь домой или как?

Я встал и почувствовал под ногами холодный кафель.

Посмотрел ей в глаза: сестра явно колебалась. С одной стороны, ей хотелось верить, что я в порядке, но она так привыкла видеть меня больным, что просто не могла перестроиться на изменения.

– Ну? – я улыбнулся. – Ты идёшь? В целом кровать я освободил, так что можешь переночевать тут. Минздрав за всё платит.

Я видел, как её лицо менялось, но, видимо, ситуации последнего времени, когда я неизменно оказывался прав, сыграли свою роль, и она согласилась.

– Л‑ладно, – сказала она тихо. – Но если тебе станет плохо…

– Мне не станет плохо, – сказал я. – Я чувствую себя просто отлично! Словно заново родился. И кстати, где моя одежда? Просто если я приду домой в этом халате, у матери могут появиться ненужные вопросы.

Она указала на угол палаты, где на стуле лежала аккуратно сложенная стопка. Моя рубашка, и костюм. Эх, не лучшая одежка сейчас, но другой пока все равно не было.

– Кстати, как там мать? Ты ей позвонила? – спросил я, застёгивая пуговицу на запястье. – Она знает, что произошло?

– Я… я не успела, – виновато сказала Аня. – Ты только что очнулся. Я хотела сначала убедиться, что ты в порядке, а потом уже звонить.

– Хорошо, – сказал я, застёгивая последнюю пуговицу. – Тогда будем надеяться, что она ничего не знает, и просто пойдём домой.

Я быстро оделся, и был в целом готов.

– Ну что, погнали? – я повернулся к Ане и подмигнул. – Валим отсюда? Кстати, ты чувствуешь этот запах? И ты хотела меня тут оставить, чтобы я им полностью пропитался? Не стыдно тебе?

Она засмеялась, уже не так нервно, и кивнула. Мы направились к выходу. Только когда я взялся за дверную ручку, она открылась с другой стороны, и в палату влетела…

– КОЛЯ‑Я‑Я! Ты в порядке⁈ Что с тобой случилось⁈

…мама.

Черт возьми…

– Женщина, успокойтесь! Не положено без разрешения врача!

За ней бежала медсестра, но шансов остановить женщину у неё не было вообще. Видимо, её слова не подействовали.

– Да мне неважно, что у вас тут положено! Я ЕГО МАТЬ! – она бросилась ко мне на шею. – Коленька! Милый мой, Коленька! С тобой всё хорошо? Я уже думала, что…

Женщина заплакала горячими слезами, которые падали мне на грудь. Картина была очень странная. Медсестра смотрела на нас со злобой во взгляде, мать что‑то говорила сквозь слёзы, а Аня просто охреневала от всего происходящего, смотря на это круглыми глазами. Я некоторое время стоял как вкопанный, сам не врубаясь, что делать, но быстро сообразил, что Коля в этой ситуации точно бы повёл себя по‑другому, и слегка приобнял мать.

– Со мной всё хорошо, – сказал я. – Просто немного перенервничал на выступлении, а теперь мы уже с Аней собрались домой.

После этих слов мать сразу же отпрянула от моей груди, и взгляд её изменился.

Я даже не понимал, как должен был себя вести в такой ситуации, но ответил.

– Да мне как бы хорошо, я же сказал… Вот… смотри… – попытался вставить я, но безуспешно.

– Да ты что такое говоришь? Коля, ты забыл, какая у тебя болезнь? Никаких домой! Твои приступы стали слишком частыми! Забыл, что недавно тебя Кузьмич домой принёс? А теперь тебя прямиком из школы увезли на скорой! Будешь находиться тут ровно столько, сколько скажут врачи, и точка! – спорить с ней, походу, было бесполезно.

Я понял, что любой мой аргумент в этот момент был бы для неё просто словами. Нужно было искать поддержку со стороны профессионалов. Я пересёкся глазами с медсестрой и попробовал перетащить её на свою сторону.

– Девушка, извините, пожалуйста, не знаю вашего имени, – кивнул я в её сторону. – Как вас зовут?

– Элла… – робко ответила она.

– Имя у вас не менее красивое, чем вы сами!