Она резко выхватила деньги, развернулась и пошла. Я смотрел на её удаляющуюся спину и улыбался. Рэм подошёл ко мне и спросил:

– Ты так и будешь её использовать, пока она не взорвётся? Может, ты просто хочешь наказать её таким образом?

– Я лишь хочу посмотреть, как далеко она готова зайти ради своей цели. Если она готова терпеть унижения, чтобы научиться, значит, у неё есть будущее. Если нет, то она просто ещё одна эгоистка, которая хочет, чтобы все вокруг ей поклонялись.

– Ты жёсткий, Колян… – сказал Рэм.

– Жизнь вообще жёсткая штука, – ответил я. – И музыка, кстати, тоже. Я не буду с ней нянчиться, как, впрочем, и не собирался с тобой. Это в первую очередь вам нужно, а не мне. Ты это вроде бы понял.

Когда она вернулась с сэндвичами, я уже вовсю играл. Стоял на своём месте и исполнял ту мелодию, которую она вчера играла сама для себя. Но теперь я добавил в неё больше огня. Задал рваный темп и сделал её более драйвовой. Делал то, что люди любят, чтобы привлечь их. И прохожие собирались вокруг нас как пчёлы на мёд!

Вика стояла и смотрела на меня, и в её глазах больше не было ни злости, ни спеси. Она слушала, как я играю её музыку, и пыталась понять, что именно я делаю. Смотрела на мои руки, кивала головой и, постукивая ладонью по бедру, пыталась попасть в нужный ритм. Жирный плюс девочке: она старалась учиться на ходу и не тратить зря время.

Потом, в какой‑то момент, она подошла ко мне, открыла футляр и медленно достала скрипку. Встала чуть позади и начала вести отсчёт шёпотом:

– Раз… два… три… четыре…

Вика дождалась нужного момента и начала играть. Вошла в ритм просто идеально. Она повторяла мою мелодию именно в том виде, в котором я её подавал. Сначала неуверенно, сама не веря в то, что делает, но с каждым новым тактом в её игре появлялось всё больше огня. Она начала добавлять свои собственные фишки, и я чувствовал, как её звук становился более живым, более настоящим.

Я улыбнулся. Наконец‑то она поняла, что я имел в виду, и перестала быть прежним «идеальным роботом». Люди, которые проходили мимо, начали останавливаться и заворожённо слушали, как две партии сливаются в одну. Её скрипка и моя гитара говорили на одном языке. На языке музыки, и это было, чёрт возьми, красиво! И так казалось не только мне одному. Я видел, как люди улыбаются, а кто‑то даже начал пританцовывать. Посмотрел на Вику: она видела это и не верила, что всё реально работает. Ещё вчера девчонка была невидимкой для толпы, а сегодня заставила её двигаться. Ну нихрена себе перемены!

Когда мы закончили, она посмотрела на меня и улыбнулась. Я видел, как её глаза горят. Как будто она впервые почувствовала, что такое настоящая музыка.

– Спасибо тебе… – обратилась она ко мне. – Кажется, я поняла, что ты вчера пытался до меня донести.

Я усмехнулся. На самом деле ей предстоял ещё долгий путь, ведь это только начало. Но тут она продолжила:

– И да, раз всё так получилось, я бы хотела посоветоваться с тобой кое о чём. Выслушаешь меня? – спросила она.

‑≡≡≡≡≡≡≡=‑

Привет, с вами авторы! Как вам история? Надеемся нравится, т. к. мы реально старались сделать ее интересной и увлекательной =) Спасибо вам еще раз за вашу поддержку в виде комментов, лайков и общей активности, мы все видим и читаем, и это очень нас радует! Так что будем стараться дальше сделать историю лучше, она как раз переходит в новую фазу, а вы и про нас не забывайте, пожалуйста)

– А у тебя что‑то срочное? – спросил я. – Может, перенесём на следующий раз?

– Да не особо… – пробубнила скрипачка. – Если хочешь, то можем и перенести…

Не было такого, что я хотел её обидеть или ещё что‑то в этом роде. Просто я и правда устал в тот день, и мне больше не хотелось загружать свою голову чем‑то ещё. Да и если она хотела просто поболтать, то времени у нас ещё будет много в будущем. Я рассчитывал, что это была не последняя наша встреча. К тому же всегда есть Рэм, который готов болтать бесконечно, готовься только слушать. Ещё один плюс от нового человека – свободные уши.

Мы закончили играть, когда уже вечерело в целом и светило потихоньку уходило за горизонт, окрашивая всё вокруг в оранжевые тона. Кстати, красивые в этом городе закаты. Мне они особенно нравились.

Толпа расходилась неохотно, даже лениво. Они были бы не против послушать ещё пару песен на бис, но мы уже и так полдня провели на Покровке. Хватит. Да и есть уже хотелось очень сильно. Только вот не эту сухомятку, которой мы обычно тут закидывались на скорую руку, чтобы не сдохнуть, а нормальной еды, домашней и горячей. Точно знал, что мать что‑то приготовила нам с Аней на вечер. Она всегда что‑то готовила, и я был уже в предвкушении приближающегося ужина. Да что там, скажу больше: ждал этого ужина больше, чем дети – Новый год.

Я аккуратно убрал гитару в чехол и надел его себе на плечо. Был полностью готов отправиться в сторону дома. Рэм подошёл ко мне, пересчитывая деньги. Так сложилось, что в нашей команде он занял роль некоего бухгалтера. Что входило в его функционал? Парнишка именно что делал подсчёт средств по итогам дня, а уже после этого я занимался распределением. У нас не было официально проговорено, кто и сколько получает от общего банка, это решение всегда принимал я самостоятельно, но Рэм никогда не жаловался. К тому же кроме денег он получал новый опыт и знания, которые были намного дороже любых бабок.

– Четыре семьсот тридцать, – сказал он, поднимая на меня глаза. – Почти как вчера. Даже на пару сотен больше.

– Нормально, – сказал я. – Нам надо выйти на стабильные пять тысяч плюс, это наша цель. Подумай на досуге, что может помочь увеличить нам ещё доход. Вдруг тебе умная мысль в голову придёт.

Рэм кивнул.

– Слушай, а может, завтра попробуем на другом месте? Что скажешь? Там, где больше людей проходит? Может быть, прямо у метро сразу же? Никого там не видел, а значит, конкуренции не будет, – спросил парнишка, пытаясь проявить инициативу.

– Нет, – перебил я. – Мы работаем здесь, на этом месте. Это наша точка, и каждый день сюда приходит наша публика послушать нашу музыку и получить порцию дофамина. Ты уверен, что нам стоит лишать этих людей такой радости?

Он хотел что‑то сказать в ответ, но я продолжил:

– Да и к тому же то место, про которое ты говоришь… Из метро люди выходят и хотят как можно быстрее выбраться из толпы. Как бы мы ни играли, никто не будет там особо останавливаться, а если и будет, то образуется давка. Толпа – это негативные ощущения, и ты хочешь, чтобы мы ассоциировались у людей с этим? Вот поэтому там никто и не стоит. Думаешь, они не пытались? Пффф. Точно были такие «гении», но, получив негативный опыт, убегали оттуда, как побитые собаки. Так что не вариант.

Рэм вздохнул, но кивнул, согласившись. Я выпрямился и разделил деньги. Сначала протянул Рэму его долю в размере полутора тысяч рублей, потом подозвал Вику.

– Эй, рыжик, – окликнул я её. – Иди сюда, у меня кое‑что для тебя есть…

Она недовольно посмотрела на меня, но подошла.

– У меня вообще‑то имя есть… – буркнула девушка.

Я улыбнулся. Смотрите, какие мы важные. Хорошо, что принцесса не попросила обращаться к ней по имени‑отчеству.

– В общем, держи, это тебе, – протянул девушке тысячу, состоящую из нескольких мятых соток.

Девушка посмотрела на деньги, а потом на меня, не понимая, что вообще происходит.

– Что это такое? – спросила она.

– Нет, я, конечно, понимал, что тебя не особо замечали тут, но не настолько же, чтобы ты забыла, как они выглядят, – усмехнулся я. – Это деньгами называется! Бабки, бабло, лавэ, филки, money, капуста, фантики. Так тебе понятнее? Ты же сегодня играла? Верно? Играла! Причём прилично так играла, мне понравилось! А я считаю, что любой труд должен оплачиваться, так что это твоя доля. А если будешь и дальше держаться меня и слушать, что говорю, то будешь зарабатывать стабильно и с каждым разом всё больше. Усекла?