После этих слов женщина вышла из комнаты, и я наконец-то остался один на один с моей новенькой малышкой.

Я начал играть ту самую песню, которую играл для Кузьмича, и звучала она ещё глубже, чем в предыдущий раз. У меня было дикое желание в тот момент как можно скорее проверить её на публике. И я даже знал, где и как!

Я проснулся от того, что в груди что-то сжалось. Боль была невыносимая. Сначала я подумал, что это просто дурацкий сон: типа я открою глаза — и всё пройдёт разом, как после использования эфира. Только вот не в этот раз: боль только нарастала. Ну нихрена себе доброе утро, к такому пробуждению меня ни одна из моих жизней не готовила.

Попытался сесть, чтобы в последующем встать с кровати, но тело не слушалось. Руки безумно дрожали. Я чувствовал, как сердце колотится в груди, словно бешеный барабанщик решил устроить там свой сольный концерт, а мне досталось место в первом ряду.

Опять этот грёбаный приступ. Неужели это тело настолько слабое, что я не мог прожить и двух дней без того, чтобы оно не пыталось меня убить? Снова!

Я закрыл глаза и хотел уже по классике использовать эфир, но вместо этого Система выдала перед моими глазами следующее уведомление:

[СИСТЕМНОЕ ОПОВЕЩЕНИЕ]

[ОБНАРУЖЕНО КРИТИЧЕСКОЕ СОСТОЯНИЕ НОСИТЕЛЯ]

[ТЕКУЩИЙ ЗАПАС ЭФИРА: 16 ЕД.]

[ВНИМАНИЕ: ЗАПАСА ЭФИРА НЕДОСТАТОЧНО ДЛЯ ПОЛНОГО КУПИРОВАНИЯ ПРИСТУПА]

[ВОЗМОЖНО ТОЛЬКО ЧАСТИЧНОЕ ПОДАВЛЕНИЕ СИМПТОМОВ]

[РЕКОМЕНДАЦИЯ: ИСПОЛЬЗОВАТЬ ОСТАТОК ЭФИРА СОВМЕСТНО С МЕДИКАМЕНТАМИ]

Класс!

А где-то вообще можно найти расценки, чтобы в следующий раз не было таких сюрпризов?.. Но умирать я больше не собирался и именно поэтому использовал весь остаток эфира. Мне стало немного полегче, но я всё равно чувствовал, как болезнь пытается меня одолеть. Черт, нужно найти эти грёбаные колёса…

Я открыл глаза и посмотрел на стол. Там лежала пачка таблеток, и в тот день, как назло, я положил их подальше от края. Дотянуться с кровати у меня не было возможности.

Вложил все свои силы и поднялся на локтях. Затем попытался встать, но ноги не держали, и я упал на колени. Ощутил холод пола, что было хорошим знаком: тело чувствует температуру, а значит, оно ещё может функционировать.

Встал на четвереньки и пополз. Зазорно ли это? Пффф! Нет, конечно! О чем речь? Когда ты пытаешься выжить, можно делать всё что угодно. Медленно, дюйм за дюймом, как раненое животное, которое пытается добраться до воды, я двигался в сторону стола. Да, конечно, можно было не играть в героя и тупо позвать на помощь, вот только был один небольшой нюансик: в такие моменты я вообще не мог разговаривать. Мой максимум при приступах был только тихий хрип, который никто бы никогда не услышал. Поэтому я использовал свой единственный шанс на спасение.

Скажу честно: каждый сантиметр давался с трудом. Дыхание становилось всё тяжелее и реже, уши закладывало, и в глазах периодически темнело, словно кто-то выключал свет в комнате. Я чувствовал, как пот стекал по лицу и капал на пол.

Наконец-то я добрался до стола. Поднялся по стулу наверх и схватил пачку дрожащими руками. Вытряхнул три таблетки в ладонь и закинул их в рот. Не перебрал ли я? Да хрен знает, но мне было настолько плохо, что я был готов и целую пачку сожрать, несмотря на их горький вкус. Я едва проглотил их, потому что во рту пересохло.

Потом ещё некоторое время просто лежал на полу, смотрел в потолок и ждал. Чего? У моря погоды, блин!

Прошла минута… вторая… Ничего! Единственное — перестало становиться хуже, а это было хорошим знаком. Прошло ещё немного времени, и я почувствовал, как таблетки начали действовать.

НУ НАКОНЕЦ-ТО!!!

Боль медленно отступала. Дыхание становилось глубже, а сердце начинало биться ровнее. Извини, Ринго Старр, но твой концерт переносится по техническим причинам. О точной дате мы сообщим вам позднее.

Интересно, сколько ещё раз я смогу справляться с этой ужасной болью? Это же не может продолжаться бесконечно! Каждый последующий приступ давался мне всё тяжелее и тяжелее. Сколько ещё раз это будет? А если в какой-то раз я не успею доползти и принять таблетки? Судя по текущей ситуации, такой поворот событий вполне вероятен. Сколько раз я должен буду балансировать на грани? Это не жизнь, а какое-то существование. А если это произойдет во время какого-то важного события? Я должен был с этим что-то делать и найти способ вылечить тело. Ну или хотя бы сделать его сильнее, чтобы приступы проходили не так болезненно… Но как?

Очевидно одно: я должен накопить намного больше эфира, потому что таблетки — это временное решение. Они помогают сейчас, но завтра уже могут не справиться. Возможно, эфир сможет навсегда блокировать приступы, но сколько же его тогда должно быть? Тысячи единиц? Миллионы? Тогда я не знал ответа на этот вопрос.

Вроде бы стало полегче. Я медленно поднялся, опираясь на стол. Ноги всё ещё дрожали, но я мог стоять. Начинаешь ценить такие возможности своего тела после того, как их лишаешься на некоторое время. Сразу же отправился в ванную, включил воду и умылся. Потом я посмотрел на себя в зеркало: бледный, с синяками под глазами, растрёпанный… В целом видок так себе. На троечку. Но я был живой, и это самое главное, а остальное — мелочи.

— Коля? Это ты там в ванной? Ты встал? — раздался голос матери с кухни.

Я поднял голову и, сделав глубокий вздох, ответил:

— Да! Я уже проснулся! Сейчас закончу тут и выйду!

— Ты как? — спросила она. — Всё нормально? А то мне показалось, что я слышала какой-то шум…

Ещё бы она его не слышала! Думаю, я знатно так плюхнулся с кровати на пол.

— Ага. Я с кровати упал во сне, — сказал я. — Но всё в порядке.

Она усмехнулась:

— Вот же десантник! Давай, жду тебя на завтрак! — сказала женщина.

Буквально через пару минут я вышел на кухню и сел за стол. Мать стояла у плиты и жарила яичницу. Силы потихоньку ко мне возвращались.

— Ты сегодня рано проснулся. Ещё ляжешь или ты куда-то собрался? — спросила мать. — Тебе же в школу вроде бы сегодня во вторую смену?

— Да, — ответил я. — У меня ещё есть время, и я хочу с утра кое-что сделать.

Мой ответ вызвал у женщины любопытство.

— Что? — спросила она, поворачиваясь и глядя на меня изучающим взглядом.

— Хочу поиграть, — сказал я. — Мне будет полезно свежим воздухом подышать, ну и плюс надо проверить новую гитару в деле.

Она посмотрела на меня с сомнением, но не стала спорить или отговаривать, как это было раньше.

Было ли причиной то, что после таких прогулок я приносил деньги? Точно не в этом случае. Несмотря на всю тяжесть жизни, эта женщина не была меркантильной. Думаю, она просто приняла то, что музыка делала её сына более счастливым, и это делало её по-настоящему счастливой. Хотя бы в какие-то моменты жизни.

— А Аня ещё спит? — спросил я.

Обычно она всегда перетягивала всё внимание на себя в этом доме, и именно поэтому меня удивило её отсутствие.

— Ага! Дрыхнет! — сказала мать. — Будешь собираться — зайди к ней, скажи, чтобы вставала.

Я доел завтрак, выпил чай и вернулся в комнату. По-быстрому собрался, взял новую гитару и по пути заскочил в комнату матери и сестры. Аня лежала с головой под одеялом.

— РОТА, ПОДЪЁМ! — закричал я.

Сестра тут же вскочила с непониманием в глазах и ударилась головой о стенку. Я тут же подбежал к ней и поймал, чтобы она не упала. Не самая удачная вышла шутка.

— Коля, ты что, больной⁈ — недовольно буркнула она.

Но улыбка не сходила с моего лица.

— Ну прости, я просто хотел немного пошутить, — сказал я. — Там мать сделала потрясающую яичницу и ждёт тебя!

Сестра кивнула, продолжая с насупленным лицом потирать место удара, а я отправился на выход из квартиры.

На улице было свежо и приятно. Солнце только начинало подниматься, а воздух был прямо как после дождя. Я пошёл по улице, размышляя о том, что мне нужно пополнить запас эфира. Вообще, после того, что со мной было утром, неудивительно, что эта мысль вытеснила из головы все остальные.