«КОРСАР!!! КОРСАР!!! КОРСАР!!!» — сильный гул стадиона бил по ушам.

Я стоял на краю сцены и смотрел вниз.

Сколько их там? Тридцать тысяч глоток? Может быть, даже сорок. Обычно для меня это всегда была просто цифра, которая никак не влияла на то, как я выкладывался на своих концертах. Стадион, клуб на пятьсот мест, подвал с обоссанными стенами — неважно, я всегда зажигал на пике!

Но в тот момент я их чувствовал. Каждого из тех, кто пришел в этот день на мой прощальный концерт. Они тянули ко мне свои руки и кричали. Мечтали хотя бы коснуться меня. Хотя бы моих сапог или гитары. И я не мог их в этом винить…

«КОРСАР!!! КОРСАР!!! КОРСАР!!!» — продолжали они.

Я улыбался. Не знаю, видно ли было это с трибун, но внутри меня был чистый кайф, за который я готов был продать свою собственную душу. Хотя многие, кто видел, как я играю, и слушал мои песни, считали, что я давно уже продал её. Ещё бы, как по-другому они могли объяснить то, что я делал на сцене все эти годы? Да никак! Завистливые сукины дети даже не представляют, сколько я ради этого работал и сколько раз сдирал свои пальцы в кровь!

Пальцы бегали по черному, как душа моего продюсера, грифу. Я проводил медиатором по струнам, и последний аккорд моей легендарной «Агонии» повис в воздухе.

Свет погас. Остался только один луч, направленный прямо на меня. На мои седые волосы и морщины, которые, как шрамы, напоминали обо всем том, что я прожил за эти годы в бесконечном туре по разным площадкам страны и мира.

Я мог чихнуть в тот момент, и каждый из этой толпы сказал бы:

— Будь здоров!

Мог крикнуть:

— ЭЙ, УБЛЮДКИ!

И они заорали бы в ответ то же самое, как дрессированные тюлени. Они были практически в трансе, потому что моя музыка словно гипноз. Они знали это, но именно за это и ценили!

Я закрыл глаза и выдохнул. Завтра тут уже будет пустой стадион, только уборщики с метлами и рабочие, разбирающие стойки.

Корсар. В миру же — Алексей Корсаров. Мне пятьдесят восемь лет, и я легенда русского рока. Когда-то я был просто талантливым парнем с гитарой. Пил дешевое пиво и спал с девками, даже не оплачивая им такси до дома. И, несмотря на эти мелочи, они были счастливы… как и я, конечно! Хех!

И в чем же причина? Что отличало меня от остальных, что я мог позволить себе подобное? Все просто! Я был безумно талантливым и играл больше всех! Помню, тогда мой ублюдочный продюсер Пухов сказал:

«Леша, ты станешь настоящей звездой».

И стал же! Только вот, видимо, тогда я всё-таки и подписал этот контракт с Дьяволом.

Я вспомнил тех молодых, кто вечно приходил ко мне за кулисы. Их глаза горели, а пальцы дрожали, держа в руках гитару, купленную на последние деньги. Они смотрели на меня как на бога, просили совета, просили передать их кассету моему продюсеру.

А я всегда просто молчал и проходил мимо. Нет, не потому, что зазнался, а потому что правда — это то еще дерьмо.

Ты будешь раком стоять перед Пуховым, пока не заработаешь язву, а если не будешь приносить бабосики всеми доступными способами, он тут же выкинет тебя и возьмет нового. И ладно бы дело шло только о концертах… но, увы, в шоу-бизнесе достаточно способов «грязного» заработка.

Я не говорил им этого, но видел подобное много-много раз. И пусть меня это обошло стороной, потому что с талантом моего уровня даже такому, как Пухов, приходилось считаться, но это не касалось других. И если честно, от вида всего этого мне всегда хотелось блевать.

Я посмотрел на правую сторону стадиона. Там, за стеклом ложи, сидели они. Пухов, его жена, адвокат и мой концертный директор. И единственное, что меня радовало в завершении карьеры, это то, что больше не придется смотреть на эти надменные ублюдочные лица.

Ведь они даже не смотрели на меня в момент выступления, но в голове уже считали деньги, которые я только что заработал им.

Но, несмотря на все это, главное было в другом: ведь наконец настал тот самый день, после которого так, как раньше, уже никогда не будет. Я собирался воспользоваться этим по полной и рассказать всем настоящую правду о Пухове и его «шоу-бизнесе»!

Я опустил гитару на пол. Медленно и с достоинством, прямо на потеху публики. Зал замер и ждал мою финальную речь. Обычно я говорил что-то стандартное, типа:

«Спасибо, Питер!» или «Я вас люблю!».

Хоть я и не лукавил, когда говорил это, но это все равно были штампы, которым меня обучали, чтобы управлять толпой. В этот раз я хотел всем сказать иную «правду»!

— Слышите меня? — на весь стадион раздался мой хриплый голос.

Тысячи фанатов крикнули:

— ДА!

Я усмехнулся.

— Наверное, вы ждёте от меня какую-то банальную херню, которая подведёт черту под всей моей карьерой? — начал я. — А зря! К черту всю эту херню! Сегодня я хочу сказать вам кое-что другое! Знаете, что такое шоу-бизнес? Думаете, это только свет софитов и кайф от музыки? Как бы не так! Я вам расскажу всю правду, такую, как она есть, без всяких прикрас! Только чистую правду! Здесь и сейчас!

В VIP-ложе заметно зашевелились. Пухов поднял голову. Даже издали я увидел его лицо, с которого сползла эта вечная улыбка хищника.

— Так вот! Сегодня я, «Корсар», расскажу, что значит истинное лиц…

Я хотел продолжить, но не смог. Что такое⁈ Почему⁈ Не понимал, что со мной! Что-то кольнуло в груди. Сначала иголкой, а потом будто провели ножом, который застрял где-то под рёбрами. Я задергался. Микрофон упал, ударяясь о пол с таким громким звуком, что оглушило тех, кто находился в чаше стадиона.

Кто-то ахнул. Я схватился за грудь. Сердце⁈ Неужели это гребаное сердце, которое выдерживало столько всего все эти годы, решило, что с него хватит?

Боль стала такой ужасной и сильной, что потемнело в глазах.

Я упал на колени, а потом на бок, прямо на холодную сцену, и уставился в небо.

Слышал громкий топот. Кто-то кричал:

«СКОРУЮ! ВЫ ЧЕГО ВСТАЛИ-ТО, ИДИОТЫ⁈ СКОРЕЕ ВЫЗЫВАЙТЕ СЮДА СРОЧНО ВРАЧА! ОН ЖЕ СЕЙЧАС ПРЯМО ТУТ КОНИ ДВИНЕТ! МАТЬ ТВОЮ, ДА ВЫКЛЮЧИТЕ ЭТОТ ЧЕРТОВ СВЕТ!»

Дальше началась всеобщая паника. Люди достали свои мобильные телефоны, чтобы получить пару лишних лайков в свои соцсети за такое видео. Все хотели заработать немного больше внимания даже в такой ситуации.

Я снова посмотрел в VIP-ложу и успел увидеть его. Пухов стоял у стекла совершенно спокойный и даже улыбался.

Та самая улыбочка, с которой он протягивал мне на подпись контракты и обещал «вечную дружбу».

В руке у него была бутылка, которую он выливал на пол. Бутылка с тем самым коньяком, который я выпил за полчаса до выхода. Продюсер тогда сказал:

«За наш долгий путь и за рок-н-ролл!».

Я вспомнил привкус и ту самую горечь на языке. Странную горечь.

ВОТ ЖЕ МРАЗЬ! НЕУЖЕЛИ ОН ОТРАВИЛ МЕНЯ?

Боль накрывала новой волной, еще большей, чем предыдущая.

Звуки становились какими-то далекими, как из-под воды. Реально! Вот когда дайвингом по пьяни занимался однажды в Египте, было что-то похожее. Крики фанатов, вой сирены, шум — все смешалось в один поток.

Я смотрел на улыбку Пухова. Вот же сука!

Последнее, что понял: я проиграл. Хотел уйти красиво, вскрыть эту гнилую систему, но ублюдок сыграл на опережение. Сделал так, чтобы смерть выглядела как сердечный приступ.

Тьма…

Тишина…

Неужели вот так вот всё и закончилось? Как же эпично и… немного грустно. Меня в натуре траванула эта гнида! Насколько же далеко такие, как он, готовы зайти ради своих бабок? Эх, жаль, что так и не успел выполнить своё последнее желание — рассказать правду.

Но даже так, какой же я красавец! Даже из своей смерти смог сделать шоу. Да, это было как раз в моем стиле. И правда последний концерт. Это даже в каком-то роде забавно…

Только вот что мне теперь делать? Неужели это конец? А где тогда райские врата и пение арф? Опять вранье? Эх, чего только люди не придумают, чтобы…