Я прошел по коридору и услышал голоса где-то рядом. Завернул за угол и увидел цех: большой, с высокими потолками и огромными окнами, закопченными до черноты. Станки, конвейеры, люди в спецовках. Гул машин, жужжание, удары. Все работали, никто на меня даже не посмотрел.

Я пошел дальше, вглядываясь в лица, пытаясь найти мать. Всё это заняло у меня буквально пару минут, и наконец… я её нашел.

Она стояла у конвейера в спецовке, как и другие. Руки были в масле, а на лице — смертельная усталость. Выглядела она еще хуже, чем дома, волосы выбились из-под косынки. Но работала быстро и ловко. Как робот.

Рядом с ней стоял какой-то толстый мужик с лысиной, в белой рубашке, закатанной по локти. Он что, со свадьбы пришёл? Кто вообще так одевается на завод? Видимо, какой-то важный начальник, раз может себе позволить.

Внезапно он заорал на нее:

— Да ты что, дура⁈ — он ткнул в нее пальцем. — Ты что, не понимаешь, что ты наделала⁈ Ты испортила партию! Целую партию! Это же деньги! Ты хочешь, чтобы вас всех уволили⁈

Мать молчала, опустив голову, а потом тихо сказала:

— Я не виновата, Владимир Степанович. Мне дали бракованные заготовки. Я сразу сказала об этом, еще утром. Я говорила, но мне велели работать с тем, что есть.

— Мне плевать, что ты сказала! — он снова заорал. — Ты должна думать головой, что ты делаешь! Если я сейчас доложу директору, тебя уволят или оштрафуют на две премии! Ты этого хочешь?

Мать еще ниже опустила голову. Я видел, как дрожали ее плечи.

— Я не хочу, чтобы меня уволили, Владимир Степанович, — сказала она тихо. — У меня дети… Сын с тяжелым пороком сердца… Мне некуда идти. Пожалуйста, дайте мне шанс, и я всё исправлю.

— Мне плевать на твоих детей! — заорал он. — Это работа! Если ты не справляешься, то уходи! Найди другую работу или вон полы иди мыть — это как раз твой уровень! Мне здесь нужны специалисты, а не халтурщики! Ты меня слышишь⁈ Ты меня слышишь, я тебя спрашиваю⁈ — он явно не сдерживался и не стеснялся в выражениях.

Я смотрел на всё это и прекрасно понимал, кого он мне напоминает. Даже без оглядки на мою прошлую жизнь, прямо сейчас я легко мог провести параллели. Он ведь был в точности как те ублюдки, которые подходили ко мне в подземном переходе. Точно так же пытался самоутвердиться за счет более слабого. Как же это ничтожно выглядело.

Я сделал шаг вперед.

— Эй! — сказал я.

Оба повернулись. Мужик удивленно уставился на меня.

— Коля? — испуганно спросила мать. — Ты что здесь делаешь?

— Принес тебе документы, — сказал я, держа пакет в руке. — Мне Аня сказала, что нужно их передать.

— Ах да, совсем забыла… — сказала она быстро. — Коля, давай их сюда и уходи. Не надо тебе здесь быть.

Я повернулся к этому начальнику и посмотрел на него с презрением.

— Ты что, мать не слышал? — спросил он. — Ну-ка пошёл отсюда!

— Ты чего орешь-то? Что она тебе сделала? Мы же оба понимаем, что дело не в испорченных деталях, — обратился я к мужику.

— А ты вообще кто такой, чтобы со мной разговаривать⁈ Сопляк! Мелкий сопляк! Проваливай, пока я не вызвал охрану! — зашипел он.

Я продолжал смотреть на него. Он был толще меня и выше, но в тот момент это не имело для меня никакого значения.

— Сопляк? — я усмехнулся. — Да я таких, как ты, через одного переступал. Ты просто жирный козел, который думает, что он король мира, а по факту… Кто ты такой за пределами этого цеха? Никто! Знаешь, в чем твоя проблема? Жена не дает из-за того, что боится получить травму от твоего пуза? В яблочко попал?

Он аж задымился, и все его лицо пошло красными пятнами.

— Да что ты себе позволяешь⁈ — взревел он со злобой. — Всё, я вызываю охрану, и тебя мигом вышвырнут отсюда!

— Ну давай, — сказал я спокойно. — Я просто предупреждаю: еще раз ты повысишь голос на эту женщину, и я тебя сам вынесу отсюда вперед ногами. Понял?

Может, и не стоило так жестко говорить, но я прекрасно знал, что с такими типами по-другому нельзя. Если позволять им слишком много, это будет продолжаться до бесконечности, и в конце концов матери юнца, в которого я попал, придется заплатить за это своим здоровьем. Ну и, конечно, я просто органически не переваривал таких ублюдков!

Он явно опешил. Открыл рот и посмотрел на людей вокруг: все пялились на нас.

— Работать! — завизжал он, как поросёнок. — Всем работать! Работать, я сказал!

Но никто не шелохнулся, все так и продолжали смотреть на нас. В глазах многих рабочих я увидел откровенное одобрение.

— А ты, сопляк, поплатишься за свои слова здесь и сейчас! — он шагнул прямо ко мне, замахиваясь кулаком.

В этот момент, как назло, снова случилось это. Грёбаная боль в груди вернулась, и в глазах потемнело. Дышать стало тяжело: больное сердце, исчерпав утренний запас сил и оставшись без капли эфира, не выдержало бешеного всплеска адреналина. Я сделал шаг назад и согнулся.

Ублюдок уже готов был нанести удар, но… не вышло.

Женщина встала между нами, прикрыв меня собой. Она смотрела на него, и в ее глазах я увидел яростный огонь и решимость разорвать обидчика, но не подпустить его ко мне.

— Отойди от моего сына! — крикнула она. — Или я тебе глаза выцарапаю!

Он опешил. Явно не ожидал, что эта тихая, забитая женщина, которая все время только молчала и терпела, вдруг даст ему такой отпор.

— Елена, ты с ума сошла? — спросил он. — Ты понимаешь, что делаешь? Ты хочешь потерять работу и остаться без денег? Твои дети будут голодать! Ты этого хочешь⁈

— Я хочу, чтобы ты оставил моего сына в покое! — кричала она. — Не позволю тебе тронуть его! Я работаю здесь семь лет и всё это время терпела твои оскорбления! Но если ты поднимешь руку на моего ребенка, я терпеть больше не буду! Я пойду в трудовую инспекцию, в прокуратуру, позвоню в газету и на телевидение! Расскажу им всё: как ты обращаешься с рабочими и как заставляешь работать в выходные без двойной оплаты! Я всё расскажу!

Жирдяй явно был в шоке, а потом перевел взгляд за мою спину. И я увидел, как он мгновенно побледнел, словно увидел призрака.

— Черт… — пробормотал он. — Комиссия… как не вовремя!

Я обернулся и увидел, что из-за угла действительно появились какие-то люди в дорогих костюмах, с папками в руках.

— Владимир Степанович, — сказал один из них. — У вас проблемы? Что тут происходит? Почему люди не работают?

Начальник побледнел еще сильнее.

— Да мы тут обсуждали одну бракованную деталь, попросил всех обратить внимание, чтобы дальше такого не повторялось, — заискивающе затараторил он. — Пройдёмте скорее ко мне в кабинет, я расскажу вам подробнее.

Он нервно махнул рукой:

— А вы — вернитесь к работе!

Больше никто не рискнул игнорировать распоряжение, и все разошлись по станкам. Сам жирдяй торопливо повел комиссию куда-то в дальнюю часть цеха.

Я же стоял, согнувшись в три погибели, и судорожно пытался нащупать гребаные таблетки в кармане. Как же меня это уже достало! Нужно срочно что-то делать с этим убогим телом!

Еще больше бесплатных книг на https://www.litmir.club/

Я стоял в цеху, где работала мать Коли, и был готов упасть в любую секунду.

Состояние было так себе, мягко говоря. Сердце колотилось как бешеное, будто внутри сидел барабанщик и выдавал мощную сольную партию. В груди снова разгоралась боль. Это означало, что болезнь возвращается, и этот эмоциональный эфир, будь он неладен, на нуле.

Я нервно шарил по карманам. Куртка? Джинсы? Внутренний карман? Внешний? Да где же эти долбаные таблетки⁈ Мать положила их утром на стол и сказала:

«Не забудь, Коля. Положи в карман, чтобы всегда были под рукой».

Я так и сделал, но вот именно в тот момент, когда они были мне так сильно нужны, не мог их найти. Оказывается, когда ты задыхаешься, такая простая вещь, как достать нужное лекарство, становится сложнейшей задачей.