— Вот так, — я пожал плечами. — У меня болезнь, и голова плохо соображает. Иногда я забываю даже то, что было пять минут назад.

Она смотрела на меня изучающе.

— Ладно, — она вздохнула. — Проходите и займите свободное место, но в следующий раз не опаздывайте, иначе я буду вынуждена не пустить вас в кабинет. Положите свой дневник мне на стол, я оставлю там замечание для ваших родителей. Или дневник вы тоже забыли дома?

— Не поверите, — я кивнул. — Но и дневник забыл.

Она закатила глаза.

— Почему я не удивлена… — пробубнила учительница себе под нос.

Я шагнул вперед. Когда проходил мимо нее, я на секунду задержался и почувствовал её запах. Она пахла чем-то сладким: ванилью с какими-то цветами, я не разобрал, но запах был приятным. Улыбнулся ей, но она отвела взгляд в сторону.

Интересно. Весьма интересно.

Я прошел в конец класса, к окну, сел на заднюю парту и откинулся на спинку. Сложил руки на груди. Учительница закрыла дверь и вернулась к доске. Я смотрел на нее.

— Итак, — сказала она. — Продолжим. Тема нашего урока — Москва в 1812 году. Как вы знаете, это был важнейший момент в истории нашей страны. Наполеон вошел в город, но Москва была сожжена дотла. Мы будем говорить о том, что значит этот эпизод для истории русского государства…

Она говорила достаточно убедительно.

Сожгли Москву… Подумаешь. Один раз сожгли — и всё? Всего один раз? А я за свою карьеру столько раз устраивал пожары на стадионах, что Наполеон бы сам позавидовал! Я делал это в Москве, Питере, во многих городах и за границей в том числе.

Я задумался. Все же странно сидеть здесь, в этом теле и школе, слушая про войну 1812 года, когда твоя война была совсем другой.

Я продолжал смотреть на учительницу. Она стояла у доски, жестикулировала, рассказывала про свой предмет. Я смотрел на её тонкие и красивые руки. На ее губы. Она повернулась ко мне, и наши глаза встретились. Интересно было бы с ней выпить кофе и то, что следует за ним, но она, увы, явно не разделяла моего интереса.

— У вас какой-то вопрос? — спросила она, глядя на меня.

— Нет-нет… — пробубнил я. — Просто очень интересно.

Тут до меня дошло. Я же был младше её почти в два раза, и она воспринимала меня исключительно как ученика. Как одного из этих сопляков. Эх, жалко, что она никогда не узнает, что во мне живёт взрослый мужик, который очень любит таких красивых женщин, как она.

Остаток урока я просто сидел и слушал вполуха. Изредка поглядывал на учительницу. Она писала на доске, говорила, задавала вопросы. Кто-то отвечал, а мне было плевать.

Но я заметил одну вещь: Димон и его дружки стали смотреть на меня как-то по-другому и сразу прятали взгляды, стоило мне повернуть голову в их сторону.

Наконец прозвенел звонок, и урок кончился. Я встал, собрал вещи и вышел в коридор. Надо было снова найти расписание, но тут я вспомнил, что сегодня больше уроков нет. Вернее, там была физкультура, но мне стало понятно, что я явно имею от неё освобождение.

Я спустился на первый этаж, в коридоре снова было шумно.

— Коля! — раздался голос откуда-то со спины.

Я обернулся. Сестра Аня стояла в двух метрах от меня: руки в боки, глаза злые, а волосы слегка растрепаны. Она выглядела так, как будто только что пробежала марафон.

— Ты где был? — спросила она. — Телефон почему не берешь?

Я удивленно поднял бровь. Телефон? А ведь правда, у Коли же должен быть телефон. Я же даже не подумал о нем! У меня в голове было столько всего, что места телефону там просто не осталось.

— Телефон? — переспросил я. — А, он дома остался… Видимо, забыл взять. Утром так торопился, что выскочил без него.

Она закатила глаза.

— Ну конечно! И зачем я спросила? Ты всегда забываешь телефон! Всегда! Каждый раз, когда тебя нужно найти, ты его забываешь. Мать тебе звонила! Снова переживает, не случилось ли чего, — фыркнула сестра.

Она протянула мне пакет. Что там? Я взял его и заглянул внутрь: какие-то бумаги, квитанции… Не стал в них вникать, просто посмотрел на сестру.

— Что это? — спросил я.

— Да откуда мне знать? — сказала Аня. — Мать сказала, чтобы ты отнес это ей на работу срочно. Говорит, очень важно. Если она не получит эти документы сегодня, ее могут уволить или оштрафовать. Я не поняла, в чем суть, она слишком быстро говорила.

— На работу? — я нахмурился. — Куда именно?

— На завод, куда же еще, — она скрестила руки. — На завод Кулибина! Там мать работает.

Я посмотрел на пакет.

— А ты не можешь отнести? — спросил я. — У тебя ноги есть, руки есть, голова тоже. Давай ты отнесешь, а я пойду домой.

Она посмотрела на меня с диким возмущением.

— Ты вообще о чем, Коля⁈ — закричала она так громко, что несколько голов повернулись. — Мать просила тебя! У нее там пропуск выписан только на тебя! Я не могу пройти! Тебе лень? Ты что, хочешь, чтобы она потеряла работу? А мы остались без денег? Ты вообще думаешь о ком-то, кроме себя⁈

Она замолчала, но продолжала тяжело дышать.

— Ладно, — сказал я. — Я отнесу. Но куда идти?

— Куда? — она фыркнула. — На завод Кулибина! Ты что, забыл, где это? Ты там сто раз был и знаешь дорогу лучше меня.

— И правда забыл… — сказал я спокойно. — У меня память плохая после приступа. Так где он находится?

Она посмотрела на меня как на сумасшедшего.

— Да пошёл ты… — бросила она, развернулась и быстро ушла.

Я остался один с пакетом в руках.

— Ну супер вообще… — прошептал я. — Теперь иди не знаю куда. Завод Кулибина… Что это вообще такое?

Направился к дверям и вышел из здания школы. На улице шел дождь, и я решил переждать его под козырьком. Тут заметил, как из здания выходит какой-то малой.

— Стой, дружище! — остановил я его вытянутой рукой.

— Чего надо? — он посмотрел на меня испуганными глазами.

— Ты знаешь, где находится завод Кулибина? — спросил я у мальчишки.

— Да, тут все знают, где он находится… — неуверенно сказал школьник.

— А можешь сказать мне, куда идти? — уточнил я.

— В смысле? Это шутка какая-то? — выражение его лица было крайне недоумённым.

— Слушай, малой, не задавай лишних вопросов, у меня день и так не задался, — буркнул я. — Скажи, как дойти?

— Ну, нужно выйти вот туда прямо, — показал он рукой в сторону. — Выйти на проспект Ленина, потом через пару минут повернуть на проспект Мира и дальше двигаться по нему.

— Так просто? — спросил я.

— Ну да… — ответил малой.

— Ладно, спасибо тебе!

Дождик уже практически закончился, и я пошёл прямо. Вышел на улицу Ленина и буквально через пару минут свернул налево, на проспект Мира.

Забавно. В прошлой жизни я не мог пройти по улице без маскировки, чтобы меня не узнали. Всегда кто-то подходил и просил сфотографироваться или дать автограф. Оказалось, гулять по улицам приятно, даже несмотря на то, что ты обычный парень с пакетом.

Я прошел мимо парка, где на сломанной скамейке кто-то сидел и пил пиво. Потом прошёл еще квартал и наконец увидел большие металлические ворота. Над ними висела вывеска:

«Завод Кулибина».

Я подошел ближе и увидел пропускной пункт, который отделял меня от территории завода. За стеклом сидела женщина, которая, видимо, узнала меня.

— Коля, привет! Ты чего пришёл? — спросила она.

— Ну я… тут документы принёс… — ответил я.

— Мамка, что ли, снова забыла? Эх, забегалась она с вами обоими. Ну давай, проходи! — она нажала на какую-то кнопку, и лампочка турникета загорелась зелёным.

— Спасибо! — коротко ответил я и прошёл внутрь.

Огляделся. А дальше-то что? Куда идти?

— Что встал-то? Направо, в главный цех тебе, — продолжала женщина. — Только давай по-быстрому: тут сейчас комиссия ходит, посторонним лучше лишний раз не светиться.

Я кивнул и пошел в указанном направлении. Подошел к большому зданию, увидел дверь, обитую железом, и потянул на себя. За ней был длинный коридор — грязный, с облупившейся краской. Пол бетонный, в масляных пятнах.