– Привет, Оленька! Слушай, мне сейчас не очень удобно… У тебя что‑то срочное? – спросила женщина.

– Да так… В целом хотела узнать, как твои дела, сестрёнка? – ответили ей, и голос показался мне знакомым.

– Давай я тогда тебе после работы позвоню? – ответила она.

– Слушай, я быстро. У меня одна к тебе будет… просьба что ли… У тебя там был сегодня молодой парнишка с гитарой? – спросили у неё.

Она слегка округлила глаза и удивлённо посмотрела на меня:

– Да вот сейчас напротив меня сидит…

– Отлично! Слушай, я знаю, какая ты принципиальная, что даже моему мужу пришлось к тебе в очередь записаться. Но тут такая история: мы сегодня с Игорем, в общем, поругались очень сильно…

– Поругались? Из‑за чего? – спросила она.

– Да уже неважно! В общем, этот парнишка… он помог нам помириться. Не знаю, что ему там надо, но, если сможешь ему помочь, была бы тебе очень благодарна. Ладно, спасибо, пока, а то меня муж ждёт. Набери меня вечером!

После чего вызов завершился.

Это была жена того мужика, Игоря, получается? Я не верил своим ушам: неужели это происходило в реальности? Неужели мне наконец‑то хотя бы один раз повезло?

Она положила трубку и повернулась ко мне. Её лицо изменилось. Исчезла холодная официальность, снова появилась лёгкая улыбка и неподдельный интерес.

– Ну что ты за везучий парень! – воскликнула она. – Ну, видимо, ты и правда особенный… Моя сестра Оля… Она только что позвонила и сказала, что ты помог им помириться с мужем… Это правда?

В ответ я коротко кивнул и в двух словах описал, как помог им.

– И тебе очень нужно это разрешение? А для чего? – спросила она.

– Понимаете, – начал я. – У меня болезнь с самого детства… Сердце подводит, и моей семье приходится тратить много денег на мои медикаменты. Отца у нас нет, сестра тоже в школе учится, а мать работает на заводе. Музыка – это единственный способ, которым я могу помочь своей семье. Я был бы рад и грузчиком пойти работать, да вот только здоровье не позволяет. В общем, я всё это делаю ради своей семьи, и, если вы нам поможете, мы все будем вам очень благодарны!

Сам даже с себя охренел, как быстро смог подобрать нужные слова!

– А что же ты сразу не сказал? – спросила она и покачала головой. – Ладно, думаю, что мы можем с твоей болезнью что‑нибудь придумать.

Она нажала что‑то на клавиатуре, и зашумел принтер позади неё. Потом она взяла листок, который оттуда вылез, поставила подпись и печать.

– Вот, держи! – протянула она его мне.

Я взял бумагу и прочитал. Это был официальный документ, который давал мне право играть на Большой Покровской.

– Спасибо, – сказал я. – Большое спасибо! Вы и правда мне очень помогли!

Она улыбнулась:

– Иди давай уже, не тормози очередь, – сказала она, махнув рукой. – Играй и радуй людей, но помни: это разрешение действует только на эту улицу!

– Я запомню, – кивнул я и тут же вылетел из кабинета.

Когда я вышел в коридор, все взгляды были устремлены на меня. Люди в очереди смотрели на меня с любопытством. Даже тот самый мужик с номером «8» стоял и смотрел на меня взглядом, в котором не было злости.

– Это ты там играл? – грозно спросил он.

Понимал, что квест ещё не закончился, и, видимо, теперь мне предстояло пройти главного босса.

– Ну я! – коротко ответил я, глядя ему прямо в глаза. – И что?

Я увидел, что его рука снизу начинает резкое движение вверх, и был готов поставить блок, но, к моему удивлению, он просто протянул мне её для рукопожатия.

– Держи краба, малой! Отлично играешь! – сказал номер восемь.

Я не растерялся и с улыбкой пожал его руку. После чего кивнул и пошёл быстрее к выходу.

Вышел из здания и вдохнул полной грудью.

Фух! Если бы это была компьютерная игра, то за такой квест я бы точно получил новый уровень и какую‑то награду!

Посмотрел на экран телефона. Ох, время‑то! Надо было срочно ехать в школу! Но потом… Наконец‑то я получил это долбаное разрешение, и можно начинать реализовывать свой план!

На следующий день я встал рано, хотя и не так рано, как вчера. Хе‑хе. Я чувствовал себя отдохнувшим и полным сил, потому что даже не помнил, во сколько вырубился. По‑моему, это было сразу же после школы, я даже ужинать не стал. Сделал зарядку, позавтракал кофе с яичницей, которую приготовила мать, и оделся. Взял гитару и вышел из дома.

Весь школьный день я только и думал о том, как после уроков мы встретимся с Рэмом и отправимся на Покровку. В голове прокручивал, какие бы песни хотел показать и что бы новое попробовать. На одной из перемен мы встретились с Аней и договорились, что она тоже придёт, но чуть попозже. Ей хотелось зайти домой и переодеться. Когда прозвенел звонок, оповещающий об окончании последнего урока, я пулей вылетел из класса, а затем и из школы. Быстрым шагом отправился на точку сбора. Рэм ждал меня у метро, и он выглядел взволнованным.

– Сегодня, – сказал я, подходя к нему, – мы займём наше место на Покровке, и никто нас оттуда не выгонит!

– Ты уверен? – спросил он. – А те музыканты? Они же опять могут настучать ментам.

– Пусть стучат, – сказал я, похлопав себя по карману. – У меня есть «абсолютное оружие» против них! Посмотрим, что они на это скажут!

Мы доехали до Большой Покровской и сразу направились к тому самому месту, где я играл в первый раз. Оно было свободно, чему я не удивился. Для человека, который не знает, как вызывать настоящие эмоции у слушателя, оно было бесполезным. А раз конкуренты думали, что избавились от меня, то и место это им было не нужно. Я встал, положил чехол на землю и начал настраивать гитару.

Те самые музыканты сразу же заприметили нас. Они смотрели с такой ненавистью, будто мы им что‑то должны, только вот всё было наоборот. Это из‑за них мне пришлось всю эту бюрократическую херню пройти. Хотя… Рано или поздно эти менты один хрен бы до нас докопались, поэтому, может, оно и хорошо, что вопрос уже решённый. Музыканты и дальше смотрели на нас, а в ответ я только улыбался и махал рукой. Увидел, как длинноволосый – тот, что вожак их группы, – что‑то нашептал своему другу, и тот куда‑то побежал. Я даже знал, куда. Всё очевидно.

Я начал играть, не обращая внимания ни на кого. Понимал, что скоро меня прервут, но просто так стоять и ждать не хотелось. Через несколько минут увидел двух знакомых полицейских. Они шли через толпу, уверенно направляясь к своей цели. То есть к нам. Кравцов и Петров, двое из ларца, едрить‑колотить. Они подошли к нам и остановились.

– Ну и что это такое? – спросил Кравцов с лёгкой усмешкой. – Мы же вчера говорили, что вам нужно специальное разрешение, а вы снова здесь. Или вы всё‑таки решили заплатить? Только цена немного выросла, уже шесть тысяч.

Я не сказал ни слова. Вместо этого медленно достал из кармана разрешение и протянул его Кравцову. Типа вот, выкуси, чёртов ублюдок.

– Это что ещё такое? – спросил он. – Справка из дурки?

Представители закона загоготали, вот только я знал, кто будет смеяться последним.

– Лучше! – уверенно сказал я. – Это официальное разрешение играть тут, которое мы получили в администрации. У вас ещё остались к нам какие‑то вопросы?

Он взял бумагу, посмотрел на неё как баран на новые ворота – именно такие у него были глаза. Потом снова посмотрел на меня, затем на Петрова. В глазах читался один вопрос:

КАК⁈ КАК У НИХ ЭТО ПОЛУЧИЛОСЬ⁈

Кравцов чуть ли не под микроскопом проверил печать на подлинность, подпись, дату и, наконец, вернул мне бумагу. Докопаться было не до чего.

– Ну ладно… – сказал он, стараясь сохранить официальный тон, хотя я видел, что он дико шокирован. – Всё в порядке, и вы действительно можете тут играть. Всего хорошего!

Он развернулся и, не оглядываясь, пошёл прочь. Петров пошёл за ним, и я слышал, как он бормочет что‑то себе под нос.