Ах, вот значит кем была эта женщина. Завуч. Теперь понятно, почему Беляш так среагировал.

— Я просто поставил на место этого мудака, — спокойно ответил я ей.

— Зачем? Почему ты не можешь, как раньше, просто избегать конфликтов? Если ты будешь им отвечать, то они от тебя не отстанут. Вот раньше… — но я не дал ей закончить свою мысль.

— Как раньше больше не будет, — сказал я. — Теперь всё будет по-другому. Такие уроды должны понимать, что если подойдут ко мне, то получат отпор и обязательно пожалеют об этом.

Девочка удивлённо посмотрела на меня широко открытыми глазами, не узнавая в этих словах брата. Раздался звонок.

— Ты что-то еще хотела сказать? — спросил я у неё.

— Нет… — тихо сказала она. Её взгляд был до сих пор непонимающим.

— Ну тогда я пошёл на урок.

Я взял свой рюкзак и вышел из столовой. В коридоре было уже тише, но я шёл и видел, что редкие ученики всё ещё смотрят на меня и обсуждают. Коля больше не был тем тихим парнем, который терпит унижения и молчит. И кажется, многие офигели от этого.

Я вошел в класс и сел на ставшую уже любимой заднюю парту.

Димон посмотрел на меня. Он был весь красный. Я помахал ему рукой и улыбнулся, чем заставил того со злости настолько сильно сжать ручку, что она треснула. Это разозлило его ещё больше, и он бросил её в меня, но я ловко увернулся.

— Что это было? — недовольно буркнула учительница, которая все это время записывала тему урока на доске.

— Ничего особенного! — сказал я. — Просто Баранов ручку уронил.

— Ну тогда подними её, Дима, — сказала она ему.

Димон встал и полез искать остатки своей ручки под мой стол. В какой-то момент, когда он залез максимально далеко, я дернул ногой в его сторону, отчего он испугался и, дернувшись вверх, со всей силы ударился головой о столешницу.

БАХ!

От этого звука даже мне стало больно.

— Дима! Ну можно же быть аккуратнее! — фыркнула учительница.

Он вылез из-под парты и отправился на своё место, всю дорогу потирая больное место. В этот момент весь класс уже чуть ли не ржал.

Я задумался: Беляш было идеальным именем для него. Он и правда похож на беляш — толстый, с жирными щеками. Усмехнулся вслух.

— Соколов? — обратила на меня внимание учительница. — Ты что-то хочешь нам всем рассказать?

— Нет-нет! Я весь во внимании, — ответил я.

— Хорошо! Итак, тема сегодняшнего урока…

Я сидел на уроке литературы и смотрел по сторонам. Благо, он был последним на сегодня. Крутил головой, разглядывал одноклассников. В целом не собирался искать себе тут друзей, но вдруг кто-то мог быть из них полезен?

Рыжая девчонка слева рисовала в тетради цветочки и всё поглядывала на парня через проход. Тот сидел в наушниках и покачивал головой под музыку. Я хотел спросить, что он слушает, но не стал. Я же был новеньким в этом теле, не хотел привлекать внимание, хотя в целом уже не справился с этой задачей.

Всё-таки прислушался. На фоне была отчетливо слышна бас-гитара, потом в дело включился барабанщик, и закончилось всё соло. Группа играла просто отлично, моё почтение. В наше время было уже тяжело найти толковых ребят. Нет, талантливые были, само собой, но вот только никто не хотел самого главного: херачить, херачить и ещё раз херачить! Играть до тех пор, пока руки не начнут трястись. Бить по этим долбаным струнам до кровавых мозолей. Тратить пять-шесть часов своей жизни на сон, а всё остальное время играть! Да, чёрт возьми, я даже сидя на толчке в голове обдумывал новую мелодию, а ногой настукивал её ритм!

Слишком жёстко? Возможно! А как, по-вашему, ещё становились великими? Только так и никак иначе. В прошлой жизни у меня такая команда была, только вот не все дошли со мной до конца. Так бывает.

Впереди, за учительским столом, стояла женщина лет сорока, в очках и чёрном костюме с белой блузкой. Она что-то говорила про Достоевского и про его книгу «Игрок». Я поначалу вообще не вслушивался, мне было скучно.

Учительница продолжала говорить до тех пор, пока не прозвенел звонок, означающий окончание уроков.

СВОБОДА!!!

Ну наконец-то. Я ведь реально каждый день ждал, когда всё это закончится. Чувствовал себя так, будто меня выпустили после нескольких лет отсидки. Второй раз пережить школу было худшим испытанием. Повезло хоть, что это был уже выпускной класс — если бы первый, то я бы попросился обратно. Я встал из-за парты, сунул тетради в рюкзак, закинул его на плечо и вышел из класса.

Шёл по коридору и замечал на себе чужие взгляды, только они достаточно сильно изменились. Кто-то даже слегка кивал, пытаясь со мной поздороваться. Ну нихера себе! А ведь ещё буквально вчера никто из них не обращал на меня никакого внимания. НИКАКОГО! Будто бы я призрак какой-то. Нет, ну конечно, в каком-то плане оно так и было, но всё же. Я улыбнулся про себя. Все-таки хорошее чувство, когда тебя замечают таким образом.

Вышел из школы и вдохнул свежий воздух. Не спеша пошёл в сторону дома. Шел и думал о том, о сём. В большей степени — о том, что же мне делать дальше? Если я собрался продолжить жизнь в этом теле (хотя какие у меня были варианты?), чтобы помочь этой семье и отомстить Пухову, нужно было начать уже двигаться. Но вот с чего?

На «Фабрику звёзд» пойти? Тьфу ты! Там же тоже эти чертовы продюсеры сто пудов будут, да и к тому же, нахрен им там нужен тощий парень в старом джемпере и с поломанной гитарой? Телек и такие проекты — это не мой путь! Путь наверх нужно пробивать самому и только самому! Только так ты сможешь диктовать свои собственные правила! И чтобы сделать это, надо действовать, используя то, что в первую очередь выделяло меня среди всех остальных — мою собственную музыку!

Не заметил для себя, как уже повернул за угол и зашел в свой двор. Всё те же самые старухи на лавочке сидели, что-то обсуждали, глядя в мою сторону. Я прошел мимо них, кивнул:

— Добрый вечер, дамы! Как ваше настроение? — сказал я, чтобы посмотреть на их реакцию.

Они удивленно переглянулись. Да что там — охренели они знатно. Потом заулыбались:

— Здравствуй, Коленька, — ответила одна из них. — Ты сегодня рано как-то… Школа уже кончилась?

Ох, как же они сразу изменили свой тон после моих слов!

— Всё верно, — ответил я. — Теперь домой.

— Ну иди, иди, — она махнула рукой. — Мать, поди, ждет или на работе еще?

— На работе, — сказал я. — Но мы скоро это исправим.

Они снова удивлённо переглянулись. Не удивлюсь, если это был первый раз в жизни, когда Коля так свободно с ними разговаривал. А я пошел дальше, и тут я почувствовал… Снова…

Сначала слабый толчок, как будто кто-то ткнул меня пальцем в грудь. Я остановился, прислушался к себе. Сердце билось ровно… Вроде все нормально… Может, просто показалось? В последнее время я стал достаточно мнительным.

Я сделал ещё шаг… Второй… Третий…

Нихрена не показалось.

И тут боль пришла снова.

Как будто кто-то воткнул мне в грудь длинный нож. Она пронзила меня насквозь, от груди до спины. Я схватился за сердце и начал задыхаться.

— Грёбаный насос! — прохрипел я. — Ну что… опять…

Как же это всё надоело, если честно! Ну вот можно хотя бы недельку прожить без всего этого? Так сказать, адаптацию пройти? Ну ведь и так в моей жизни произошли огромные изменения, а тут еще это…

В ответ боль только нарастала, как будто издевательски смеялась надо мной. Вот же сука! Я понимал: это очередной приступ. Это чувство было невозможно перепутать с чем-то другим! Отвечаю! Через минуту я упал на колени, коснувшись холодного асфальта. Слышал, как старухи на лавочке что-то кричали, но не мог разобрать их слов. Да и какое значение вообще имели слова? Лучше бы помогли!

Перед глазами всплыла Система:

[СИСТЕМНОЕ ОПОВЕЩЕНИЕ]

[ЗАПАС ЭМОЦИОНАЛЬНОГО ЭФИРА: 0 ЕД.]

[СОСТОЯНИЕ НОСИТЕЛЯ: КРИТИЧЕСКОЕ. ДЕКОМПЕНСАЦИЯ СЕРДЕЧНОЙ ДЕЯТЕЛЬНОСТИ]

[РЕКОМЕНДАЦИЯ: НЕМЕДЛЕННО ИСПОЛЬЗОВАТЬ ЭФИР ДЛЯ ПОДАВЛЕНИЯ БОЛЕЗНИ]